Дон Хуан Матус
Дон Хуан (Хуан Матус) — индеец из племени яки, передавший учение о пути знания Карлосу Кастанеде. Хуан Матус был 27-ым нагвалем в линии новых видящих и возглавлял отряд воинов.
Имена, под которыми его знали ученицы: Магические имена Дона Хуана Матуса.
Дон Хуан был очень скуп на информацию о своем прошлом и о своей личной жизни. Его сдержанность была, в сущности, дидактическим средством. Насколько это касалось его самого, его время началось с того момента, когда он стал воином. Все, что случилось с ним раньше, значения практически не имело.Все, что мы с Ла Гордой знали о его прошлом, – это то, что он родился в Аризоне. Его родители были индейцами племен яки и юма. Когда он был еще ребенком, родители перевезли его жить к индейцам яки в северную Мексику. В десятилетнем возрасте его закрутил водоворот войн яки. Мать убили, а отца захватили в плен мексиканские солдаты. Дона Хуана с отцом сослали в резервацию для репатриантов на южной окраине штата Юкатан, где он и вырос.
Он никогда не рассказывал нам о том, что происходило с ним в этот период. Он полагал, что говорить об этом нет никакой необходимости. Я считал иначе. Значение, которое я придавал этому периоду его жизни, было связано с убеждением, что все отличительные черты и характер его лидерства коренятся в опыте, приобретенном им в то время.
Однако не этот опыт, каким бы важным он ни был, сделал дона Хуана столь неизмеримо значимой фигурой в наших глазах и в глазах его сотоварищей. Своим выдающимся положением он был обязан тому случайному происшествию, благодаря которому он оказался вовлечен в правило.
Быть вовлеченным в правило – все равно, что жить в мифе. Дон Хуан и жил мифом, мифом, поймавшим его и сделавшим Нагуалем.
Дон Хуан говорил, что когда правило поймало его, он был агрессивным и неуправляемым человеком, живущим в изгнании, как жили в то время тысячи других индейцев яки из северной Мексики. Он работал на табачной плантации в южной Мексике. Однажды в результате роковой стычки из-за денег со своим напарником он получил пулевое ранение в грудь. Когда он пришел в себя, над ним склонился старый индеец, ощупывающий рану в его груди. Пуля застряла в мышцах у ребра, не пробив груди. Дон Хуан два-три раза терял сознание от шока, потери крови и, по его собственным словам, от страха перед смертью. Старик-индеец извлек пулю и, поскольку дону Хуану некуда было идти, взял его к себе домой и выхаживал его в течение месяца.
Старый индеец был добрым, но жестким человеком. Однажды, когда дон Хуан достаточно окреп, старик нанес ему сильный удар в спину и заставил его войти в состояние повышенного осознания. Затем, без лишних церемоний, он открыл дону Хуану часть правила, относящуюся к Нагуалю и его роли.
Цитаты о доне Хуане
Дон Хуан почти ничего не рассказывал о себе, и всё, что о нём известно, — это чужие свидетельства: сначала записи Кастанеды, потом его же устные ответы на лекциях и в интервью, потом рассказы других участников его отряда и наблюдения посторонних. Здесь собраны эти свидетельства подряд, от первой встречи на автовокзале до последних лет.
Каким его видел Кастанеда: книги
Я ожидал автобуса на станции в приграничном городишке Грейхаунд, болтая с приятелем, который сопровождал меня в качестве гида и помощника. Вдруг он наклонился ко мне и прошептал, что вон тот старый седой индеец, который сидит у окна, здорово разбирается в растениях, а в пейоте особенно. Я попросил нас познакомить. Приятель окликнул старика, потом подошел к нему и пожал руку. Поговорив с минуту, он жестом подозвал меня и исчез, оставив меня одного со стариком, даже не представив нас. Старик остался невозмутимым. Я представился; он сказал, что зовут его Хуан и что он к моим услугам. По-испански это было сказано с отменной учтивостью. Мы обменялись по моей инициативе рукопожатием и оба замолчали. Это молчание, однако, нельзя было назвать натянутым, оно было спокойным и естественным с обеих сторон.
Хотя морщины, покрывавшие его смуглое лицо и шею, свидетельствовали о почтенном возрасте, меня поразило его тело – поджарое и мускулистое. Я сообщил ему, что собираю сведения о лекарственных растениях. По совести, я почти ничего не знал о пейоте, однако получилось так, будто я дал понять, что в пейоте я просто дока и что ему вообще стоит сойтись со мной поближе.
Поначалу дон Хуан был для меня попросту занятным стариком, который очень хорошо говорит по-испански и превосходно разбирается в пейоте. Однако, люди, знающие его, утверждали, что он владеет «секретным знанием», что он «брухо» – целитель, знахарь, колдун, маг.
Я держатель акций, – сказал он таинственным, но безразличным тоном, и пошел прочь.
Билли говорил что-то еще, но я не слушал. Мои мысли все еще были заняты старым индейцем. Он знал, что я блефую. Я помнил его глаза. Они действительно сияли. Я приехал к нему через пару месяцев, но уже не столько как студент-антрополог, интересующийся лекарственными растениями, сколько как человек, охваченный неизъяснимым любопытством. То, как он тогда взглянул на меня на автостанции, было беспрецедентным явлением в моей жизни, и желание знать, что крылось за этим взглядом, стало для меня чуть ли не навязчивой идеей. И чем больше я думал, тем более необычный смысл все это приобретало.
Под практикующим я понимаю всякого, кто обладает соответствующим знанием всех или почти всех смысловых единиц, входящих в его особую систему смыслового интерпретирования. Дон Хуан был практикующим, то есть магом, знающим все шаги своей магической практики.
Дон Хуан казался мне весьма занятным человеком. К тому же он так заразительно смеялся.
<…> Я мог предполагать все что угодно. Это могла быть трубка, которой дон Хуан пользовался при применении психотропных грибов. Это мог быть его нож, или кожаный кисет, или даже его магические предметы силы. С другой стороны, это могло быть всего лишь уловкой Лидии; дон Хуан был слишком непростым, слишком абстрактным, чтобы оставлять мне свои личные вещи в наследство.
Ее прямота напомнила мне дона Хуана, так же, как и внутренняя жизнь ее глаз. Вспоминая о встречах с доном Хуаном на протяжении всех этих лет, я не могу вспомнить ни единого случая, когда бы его глаза выглядели напряженными. В них нельзя было заметить никакого возбуждения. Это не значит, что глаза его были красивы внешне. Я видел немало красивых глаз, о которых, тем не менее, нечего было сказать, кроме того, что они красивы. Глаза же Флоринды, как и глаза дона Хуана, вызывали у меня ощущение, что они были свидетелями всего, чему только можно быть свидетелями; они были спокойными, но не ласковыми. Возбуждение было загнано внутрь, превратившись во что-то такое, что я мог бы назвать только внутренней жизнью.
В то время дон Хуан был обычным невежественным индейским парнем. Кроме заработка, достаточного для того, чтобы прокормиться, его, в общем-то, ничто не интересовало. Поэтому он не только поверил каждому слову, но и решил, что добрая фея коснулась его.
При наблюдении за ними у меня появилось ощущение, что дон Хуан маскировался. У меня возник образ из военной тематики, как если бы дон Хуан был старшим офицером, который руководил тайной операцией, офицером, который, как ни старался, не мог скрыть многие годы своего командования.
Это должно было сокрушить меня. И все же я устоял. Я не знаю, каким образом пришло облегчение. Я дивился той легкости, с которой все подходило к концу. Дон Хуан был поистине элегантным существом. Не было ни упреков, ни злости. Я сел в свою машину и помчался прочь, счастливый, как жаворонок. Я ликовал. Как все необычайно быстро закончилось, думал я, как безболезненно.
Из лекций и интервью Кастанеды
Дон Хуан был очень молод в то время. Дон Хуан это человек, с которым я работал, шаман. И он был очень молод в то время, он был ребенком который застрял в этой мешанине. Он и его отец были отправлены в Веракрус, а затем позже он переехал в Оахаку.
Дон Хуан сказал мне, что он владел несколькими акциями на фондовой бирже (исп. ações na Bolsa de Valores), и я уверен, что если бы он был типичным западным человеком - он жил бы в пентхаусе в центре Нью-Йорка.
<…> Есть много писателей, которые проповедуют, но не следуют своим собственным проповедям, и есть много людей, которые поощряют сильное тело и здоровый дух, но сами лишь постепенно разрушают свое тело и разум. Дон Хуан был образцом для подражания, который сам делал и практиковал все то, что ставил для меня как задачу на протяжении всех лет обучения.
Дон Хуан обладал силой подняться над этим, ежедневно видимым, но едва ли замечаемым геноцидом, о котором мы, испанцы, так хорошо знаем или должны бы знать.
Это как раз то, что мы постоянно обсуждали с доном Хуаном. По сути, он говорил, что он "остановил мое вращение", я же утверждал, что он "закрутил меня в другую сторону". Обучая меня магии, он давал мне новые очки, новый язык, новый способ видеть и находиться в мире. Я оказался заключенным между моим прежним уверенным представлением о мире и новым его описанием, магией, и прилагал все усилия к тому, чтобы сохранить одновременно новое и старое. Я чувствовал себя совершенно увязшим, как машина, у которой проскальзывает коробка передач. Дон Хуан был в восторге. Он сказал, что это означает, что я скольжу между описаниями реальности - между своим новым и старым восприятием.
Маг-яки попросил меня отложить решение на 3 дня — для того, чтобы поверить за 3 дня, что быть человеком не означало быть слабым, а быть возвышенным. И то и другое правда, да, но как это намного мощнее быть возвышенным. Обезьяна безумна, но также изыскана. Дон Хуан был обезьяной, но он был безупречным воином. Он покинул мир нетронутым. Он стал энергией, он сгорел изнутри.
Свидетельства учеников и посторонних
Дон Хуан был нагвалем группы, которая состояла из 14 магов. Кастанеда - нагваль гораздо более маленькой группы. Мужчины маги знают, что без женщин магов не может быть ничего. Дон Хуан и Кастанеда - это не лидеры в том смысле, что они лучше или обладают большим знанием. Единственная причина, по которой они являются лидерами группы, заключается в том, что у них больше энергии. Дон Хуан знал, что без женщин у него не было бы под ногами квадратного сантиметра земли, на который он бы мог встать. Такие взаимоотношения не дают мужчинам и женщинам каких-либо преимуществ по отношению друг к другу, потому что они знают, что они в такой большой степени необходимы друг другу энергетически. Мужчины маги знают, что именно женщины напрямую связаны с тем, что находится там вовне, с духом, знанием, энергией, или как бы там это не называлось.
Вопрос о яки Куэльяр разбирает надвое. Первое: яки ли дон Хуан по происхождению — что само по себе ещё ничего не говорит о культуре и картине мира. Второе: яки ли он культурно. И тут очевидно, что дон Хуан — человек многих миров: он свободно действует и в культуре яки, и в обществе Соединённых Штатов, переходит границу, обращается на автовокзалах, в Тусоне и других местах, и не теряется в большом мексиканском обществе.
Одна женщина спросила о неорганических существах и попытке Дон Хуана избежать их, совершив свой окончательный прыжок. Кастанеда сказал, что Дон Хуан был идеальным примером абстрактного воина с желанием абстрактной свободы, но предположил, что его прыжок был сведён к минимуму благодаря конкретности практикующих членов его группы. Чтобы ориентироваться в их мире, нужно иметь очень трезвое отношение к неорганическим существам.
См. также
- Руби Модесто, знахарка кауилья
- Кастанеда: квазиэтнограф и протоонтолог (Йенсен, 2013)
- Кастанеда и Музей пустыни в Палм-Спрингс: гипотеза Брека Паркмана — гипотеза о прообразе: знахарь кауилья Сальвадор Лопес и Музей пустыни
- Письмо К. Скотта Литтлтона о Кастанеде — антрополог, лично знавший Кастанеду, о прототипе дона Хуана
- Полевые заметки Карлоса Кастанеды
- Скамейка Дона Хуана
- Линия новых видящих
- Правило нагваля
- Цитаты о доне Хуане — на этой странице
- Путь знания
- Лекция Карлоса Кастанеды в UCLA — вопросы и ответы (1969)