Интерпретация
Мир, в котором мы живём, — не то, что есть, а то, как это истолковано. Интерпретация здесь не ошибка восприятия, а его рабочий механизм: воспринятая энергия каждый раз переводится в знакомые предметы по описанию, которое человек выучил вместе с языком. Отсюда следствие, которое в книгах проговорено прямо и которое обычно пропускают: шаманское описание мира — тоже описание, и свобода лежит не в нём, а за границей обоих.
Описание, которое отражает само себя
Дон Хуан объясняет устройство просто. Мир обязан соответствовать своему описанию, потому что описание подтверждает себя само: мы научены соотносить себя с ним через то, что он называет привычками. Собственный пример он приводит безжалостно к себе — разговор с оленем:
Я сказал, что мы разговаривали, но это было не так. Сказать, что между нами состоялась беседа, — лишь способ расставить всё по местам так, чтобы я мог рассказать об этом. Олень и я что-то делали, но в это время мне нужно было заставить мир соответствовать моим идеям совершенно так же, как это сделал ты. Как и ты, я всю жизнь разговаривал. Поэтому мои привычки взяли верх и распространились на оленя.
То есть даже у мага событие проходит через ту же мельницу. Не «олень говорил» — а «я не умею иначе рассказать о том, что было».
«Псевдошаманский вздор»
Самое резкое признание на этот счёт — в комментариях к «Колесу времени». Кастанеда спросил, почему в начале обучения дон Хуан столько говорил о союзниках, растениях силы, Мескалито, «дымке», духах рек и гор — и почему потом ко всему этому не возвращался.
Он невозмутимо признался, что в начале моего обучения погрузился во весь этот псевдошаманский вздор только ради меня. Я был ошеломлён.
Не относись к этому так серьёзно. Занятия всей этой чепухой всегда развлекали меня, а с тобой было ещё веселее, так как я знал, что делаю это для твоей же пользы.
Дальше он объясняет механику обмана, и она целиком про интерпретацию:
Я обманывал тебя, удерживая твоё внимание теми предметами твоего мира, которые вызывали у тебя глубокий интерес, — и ты проглатывал всё целиком: и наживку, и леску, и поплавок. Всё, что мне было нужно, — твоё безраздельное внимание. Но как я мог добиться его от такой недисциплинированной натуры?
Ты думал, что эта неясность, разумеется, и является шаманизмом, и тянулся к ней — потому и приезжал.
Приманкой служило не шаманство, а представление ученика о шаманстве. Дон Хуан кормил Кастанеду его собственной картиной мира — той самой, ради выхода из которой всё и затевалось. И добавляет, что с ним поступили так же: нагваль Хулиан воспользовался его чувственностью и жадностью, пообещав богатство и красивых женщин.
Так с незапамятных времён обманывали всех шаманов моей линии. Шаманы моей линии — не учителя и не гуру. Им плевать на широкое распространение своих знаний. Им нужны только преемники.
На пути воинов нет добровольцев. Человека приходится выводить на путь воина против его воли.
Объяснение магов — тоже описание
Отсюда главное и самое неудобное. Если первая порция «шаманизма» была приманкой из материала обычной картины мира, то и вторая картина — та, которую ученик выстраивает взамен, — остаётся картиной. Дон Хуан говорит об этом сам, и говорит смеясь. Кастанеда пожаловался, что знаменитое объяснение магов преследует его давно, но чем ближе он подходит, тем дальше оно отодвигается:
Не окажется ли в конце концов, что объяснение магов — это просто липа?
Хенаро цепляется за закон. Ничего не поделаешь с этим пресловутым объяснением. Моя бы воля, так я бы дал его тебе давным-давно. Не делай на него слишком большую ставку.
И там же — оговорка, снимающая у «объяснения магов» всякую претензию на истину: оно делает мир и его чудеса «если не ясными, то по крайней мере не столь устрашающими». Это его назначение — и всё. А недостаток Кастанеды дон Хуан определяет не как поиск объяснений вообще, а как поиск подходящих объяснений, которые вписываются в его собственный мир.
Что остаётся, когда снимают обе картины
Чем это кончается, описано в конце «Сказок о силе», и без всякой приподнятости:
Я слышал объяснение магов, и я испытал его основные предпосылки, и теперь я был тут более обнажённым и более беспомощным, чем за всю свою жизнь. Ничто из того, что я когда-либо сделал, что я когда-либо воображал, не могло сравниться с болью и одиночеством этого момента. Объяснение магов содрало с меня даже мой «разум».
Объяснение магов не выдаёт вторую, правильную картину взамен первой, неправильной. Оно снимает и первую, и себя — и оставляет человека без опоры. Именно это и называется здесь свободой: не переезд из одного описания в другое, а место, где кончается всякое описание. Прежде чем туда попасть, нужно пройти через обе картины — и обе оставить.
Отсюда, между прочим, следует и практическое правило чтения самих книг: любой их фрагмент, превращённый в устойчивую картину мира, работает ровно так же, как работал «псевдошаманский вздор» первых лет, — удерживает внимание и не пускает дальше.
Где об этом ещё
Интерпретация — материал этой страницы разобран по тематическим статьям. О том, как воспринятая энергия становится привычным миром, — в статье Восприятие; о видении энергии — в статье Видение; о сдвиге и фиксации — в статье Точка сборки. См. также Внутреннюю тишину и Намерение.