Нагуали майя вчера и сегодня
«Нагуали майя вчера и сегодня» — работа мексиканского историка и филолога Мерседес де ла Гарса (Центр исследований майя, Национальный автономный университет Мексики). Автор прослеживает понятие нагуаль от колониальных индейских текстов киче и какчикелей до нынешних общин Гватемалы и Чьяпаса.
«Тогда магические люди [Nawal winak] предначертали свой приход. Взгляд их достигал далеко — до неба и до земли; не было ничего, что сравнилось бы с тем, что Они увидели под небом. (То были великие), мудрые, вожди всех родов Текпана».
— «Титуло де Тотоникапан», с. 175
Нагуали колониальных текстов
Так «Титуло де Тотоникапан» говорит о великих предках — дивных людях, основателях родов и вождях общины, о которых упоминает большинство колониальных текстов киче. За священную природу и сверхъестественные силы этих предков назвали нагуалями — словом науатль, означающим колдуна, который может по своей воле отделить от тела часть своего духа и который «разумеет всякое чародейство», а потому способен сделать как зло, так и добро. Богом нагуалей у науа был, возможно, Науальпилли, «Князь-Маг», один из ликов Тескатлипоки, или Титлакауана, бога-творца, о котором Саагун говорит:
«был невидим и подобен тьме и воздуху, и когда являлся и говорил с кем-либо из людей, был как тень; и знал тайны, что люди держали в сердцах».
— Саагун, «История…», т. II, с. 277
У народов майяской группы под нагуалем понимают такого религиозного человека, который соединяет со способностью к превращению умение проникать в священные пространства, общаться с мертвыми и с богами, а также большую физическую силу и настолько острое зрение, что оно позволяет ему гадать и лечить болезни, прежде всего магического происхождения.
Такие нагуали сопоставимы с шаманами Сибири, Индии и Южной Америки, и это показывает всеобщность веры в человеческую возможность выйти за пределы данной реальности в область священного. Но, кроме того, майя применяют слово «нагуаль» и к духу-покровителю селения, и к священным местам и вещам, а в наши дни — к животному «другому я» человека, связанному с его судьбой.
В большинстве колониальных индейских текстов мы находим возвеличивание нагуалей, чьи прообразы — первые люди, вылепленные богами из кукурузного теста и крови священных животных, тапира и змеи. Их представляют дивными людьми со сверхчеловеческими способностями: превращаться в животных, прежде всего в ягуаров, и повелевать силами природы.
Они могли призвать «воздух, красное облако, смертоносный град, молнию и злосчастные дни», чтобы биться с врагами, говорит «Титуло де Тотоникапан». Кроме того, они были способны проникать в божественные и недоступные обычным людям пространства — на небеса и в преисподнюю. «История и хроника дона Хуана де Торреса» утверждает, что мудрецы и нагуали
«пошли смотреть, приходит ли заря, и пошли видеть во тьме и в ночи, встает ли луна и выходят ли звезды. Они шли, поднимались и достигли неба; достигли [также] Шибальбы, и земля говорила с ними».
— «Хроники индейцев Гватемалы», с. 35
Аскеза
Нагуали предстают и как аскеты, жившие в горах. «Пополь-Вух» говорит:
«одеждой им были только шкуры зверей, не было у них хорошего платья; шкуры зверей были их единственным убранством. Были они бедны, ничем не владели, но природа их была природой людей дивных».
— «Пополь-Вух», с. 67
«Титуло де Тотоникапан» добавляет, что они постились, приносили себя в жертву и чтили идолов «приношениями плодов, грибов и птичек». «Пополь-Вух» утверждает, что они же положили начало человеческим жертвам племенным богам. Главной задачей великих первых нагуалей, по этим текстам, было посредничество между людьми и богами. Они вели племена в долгих странствиях по божественным указаниям и были жрецами, питавшими бога группы, добывая тем самым все, что нужно общине для жизни.
Другой аскетической практикой нагуалей было половое воздержание: «У них есть сила и слава лишь потому, что они никогда не видят женщин», — говорит «Титуло де Тотоникапан». Посты, бессонница, самопожертвование и воздержание вызывают состояния исступления и видения, подобные тем, что вызываются психоактивными растениями, хотя возможно, что нагуали киче использовали и такие растения: в колониальных словарях есть сведения о галлюциногенных грибах, а на обрядовое употребление грибов указывают каменные скульптуры и упоминания в индейских текстах.
Ягуар
Вероятно, во время экстатических трансов нагуали майя переживали превращение в животных и в атмосферные явления — молнии, кометы, огненные шары; это и было их главным свойством. Животное, теснее всего связанное с нагуалями, — ягуар, символ ночной стороны жизни, царства тайны, темноты и мрака со всем, что в нем заключено: силами безрассудного, бессознательного, разрушения, зла и смерти — энергий столь же священных, как и противоположные им светлые и жизненные.
Ягуар — это Солнце, вошедшее в преисподнюю; его шкура — ночное небо в пятнах звезд; он обитает в первоначальном времени, до нынешнего порядка, в докосмическую, хаотическую и темную эпоху. Поэтому он — символ таинственных сил, скрытых и непостижимых способностей, мест и времен, недоступных обычному человеку. Люди, которым удается превратиться в это животное, обретают его силы и выходят за пределы человеческого.
В доиспанском изобразительном искусстве ягуар всегда связан с правителями и жрецами, которые носят его шкуру, голову или когти как часть облачения, — например, владыки на росписях Бонампака. Значение этих изображений раскрывается в свете колониальных индейских текстов, где великие нагуали всегда связаны с ягуарами. Четверо первых людей киче, по «Пополь-Вух», по ночам превращались в ягуаров, чтобы похищать людей для жертвоприношения богу Тохилю; но были они не обычными ягуарами:
«Как следы тигра были следы, которые они оставляли, хотя сами они не показывались… не были ясны первые следы, ибо были они перевернуты. Так началось похищение людей, когда колдуны ловили племена на дорогах и приносили их в жертву перед Тохилем».
— «Пополь-Вух», с. 78–79
Трое из этих нагуалей носили имя ягуара в своем: Балам-Кице (Ягуар-лес), Балам-Акаб (Ягуар-ночь), Ики-Балам (Ягуар-черный); четвертого звали Махукутах (Странник).
Змея, орел и превращения Кукумаца
Нагуалей связывали и со змеей — священным животным по преимуществу, символизирующим порождающую энергию мира: воду, кровь и плодородие. Благодаря способности как бы рождаться заново, как верующий человек толкует смену кожи, змея связана с религиозными посвящениями, в которых человек умирает как мирской, чтобы родиться освященным. У майя был и есть обряд посвящения, состоящий в переживании того, как тебя проглатывает огромный змей, а затем извергает, — и посвящаемый уже обладает сверхъестественными и священными способностями, позволяющими действовать как шаман. Поэтому на памятниках классического периода мы видим правителей, выходящих из пасти больших драгоценных, то есть пернатых, змей — символа воды и священной жизненной энергии. Тексты киче и какчикелей говорят о превращении великих нагуалей в пернатых змеев.
Наконец, символом священности неба и Солнца выступают птицы, особенно орлы, в которых в ряде текстов превращаются нагуали.
О других правителях киче — Котуа, Кикабе, Кавицимахе и Кукумаце — в книгах говорится, что они тоже были дивными людьми. Их называли kaman, katik — «наши деды и бабки», или kachuch, kakajaw — «наша мать, наш отец». Особо упоминается Кукумац, чье имя совпадает с именем бога-творца и означает «пернатый змей», как самый могущественный:
«Поистине Кукумац был царем дивным. Семь дней он поднимался на небо и семь дней шел вниз, в Шибальбу [преисподнюю]; семь дней он обращался в змея и поистине становился змеем… семь дней он обращался в орла; семь дней он обращался в тигра. Еще семь дней он обращался в запекшуюся кровь и был лишь покоящейся кровью».
— «Пополь-Вух», с. 90
В этих словах выражены главные свойства подлинного нагуаля: восходить на небо, спускаться в преисподнюю и превращаться в священных животных — змею, ягуара и орла. Более того, этот нагуаль обращался в кровь, жизненную влагу, соединяющую людей с богами через жертву.
«Титуло де Отсойя» представляет Кукумаца выдающимся завоевателем; когда он дошел до моря, говорит текст, «названный касик, чтобы порадовать своих воинов, обратился в орла и вошел в море, показывая, что завоевывает море».
Но эти дивные люди совершали и аскетические обряды, как их предки. «Пополь-Вух» говорит, что они «долго постились и приносили жертвы своим богам». Главный предок какчикелей, Гагавиц, тоже был сверхъестественным человеком и совершал подвиги вроде похищения огня на вулкане Санта-Мария-Гакшануль. «Поистине наводила ужас его магическая сила, его величие и величавость», — сообщают «Анналы какчикелей». Победив Толгома, божество землетрясений, Гагавиц вводит человеческие жертвы через расстрел стрелами и бросается в озеро Атитлан, обращаясь в пернатого змея. Он мог также превращаться в птицу рашон, перья которой входят в обрядовые предметы шаманов.
Священный сверток
Утварь нагуалей, упоминаемая в текстах киче и какчикелей, состояла из балдахинов, тронов и священных свертков, которые передавались по наследству и хранились каждой группой. «Пополь-Вух» рассказывает, что, отправив правление, четверо предков ушли к месту своего происхождения — и сегодня некоторые майя считают, что шаманы не умирают, — и оставили сыновьям Писон-Гагаль, Сверток Величия, содержимое которого было невидимо, потому что было завернуто.
Но этот текст, «Титуло де Тотоникапан» и «История и хроника дона Хуана де Торреса» перечисляют предметы свертка: фаланги орла, пумы и ягуара, головы и ноги оленя (еще одного священного животного, связанного с Солнцем), черные и желтые камни, металлический венец, перья кецаля, цапли и рашона, хвост грифа, костяная флейта, барабан и раковины; сетка с табаком, «грибные камни» и орудие для кровопускания при самопожертвовании. Кроме того, там был кувшин холодной воды, сосуд для омовения и травы для освежения.
Все эти предметы применялись в шаманских обрядах: части животных, в которых обращаются нагуали; знаки власти; музыкальные инструменты, поскольку музыка занимает в обрядах центральное место и тоже может вызывать экстатический транс; предметы для очищающего омовения — важного обряда входа; орудия для самопожертвования, главной аскетической практики; психоактивные растения, например табак, употребление которого было закреплено за шаманами и знатью и который использовали как лекарство и как возбуждающее. Тексты не говорят, что в свертке были грибы, но упоминают «грибные камни», которые могут быть талисманами, указывающими на обрядовое употребление грибов, и напоминают найденные в этой области скульптуры.
Гадание
Возможно, другие камни свертка служили для гадания, ведь оно было одной из задач нагуалей, обладавших ясновидением благодаря необычайному зрению. «Титуло Йаш» говорит о владыках-нагуалях [nawal ahau] Кукумаце, Кикабе и Кавицимахе:
«все было им явно. Они знали, будет ли смерть, голод или война; наверняка знали. У них было нечто, чем они пользовались, чтобы все это узнавать: то была книга, „Пополь-Вух“, как называли ее старики. Они были владыками величайшего бытия».
— «Титуло Йаш», лист 9r
Речь, несомненно, о гадательном календаре, по которому составлялись пророчества, необходимые и отдельному человеку, и общине.
В изобразительных памятниках есть множество образов, которые можно связать с нагуалями колониальных текстов. Среди них выделяются притолоки Йашчилана, где женщины подносят правителю священный сверток или сосуды с орудиями самопожертвования. Примечательна и фигура так называемого «Курильщика» из храма Креста в Паленке: он держит трубку, из которой выходят большие завитки дыма, и накинул на спину шкуру ягуара. Томпсон считает, что это бог-ягуар, но, судя по всему, это скорее нагуаль: у него есть черты бога K (божества самопожертвования, всегда связанного с правителями) — язычки пламени на лбу и змеиный глаз, что указывает на аскетические практики; он курит свой табак и покрыт шкурой ягуара.
У майя Юкатана в доиспанскую эпоху тоже существовал жрец с силой нагуаля: «Словарь Мотуля» приводит понятие uaay, встречающееся и у цельталей:
«Дух-помощник, какой имеют некроманты, колдуны или чародеи, — некое животное, в которое они по договору с Демоном обращаются призрачно; и зло, случившееся с таким животным, случается и с колдуном, чьим помощником оно является».
— «Словарь Мотуля», лист 439r
Ah-pul-yaah — колдун, «насылатель болезни», и их было много, по типу насылаемой болезни. H-men, существующий и поныне, был магом, способным обращаться в зверя, а чилам-балам — «жрец-ягуар» — был шаманом, знатоком гадания. По-видимому, они пророчествовали в состоянии экстатического транса, лежа на земле, возможно с помощью какого-то снадобья вроде иш-табентум (ололиуки), и благодаря аскетическим практикам.
Текун Уман
Ко времени Конкисты относятся сведения о других нагуалях киче. Один из самых известных, столкнувшийся с Педро де Альварадо в битве при Росабальтукуре 12 февраля 1524 года, — Текун Уман. О событии рассказывают «Титуло де Отсойя» и «Титуло де Ахпоп-Уицицил-Цунун», о нем упоминают и испанские хронисты, например Фуэнтес-и-Гусман. Он сообщает, что в битве индейцы «постарались призвать против них силы больше человеческих… искусство чар и нагуалей»: владыки Нехаиб и Искин-Нехаиб обратились в ягуара и пуму, а Текун Уман — в орла.
«И тогда капитан Текун поднялся в полет, ибо явился сделавшимся орлом, полным перьев, что росли… из него самого; не были они накладными. Были у него крылья, что также росли из его тела».
— «Титуло де Отсойя»
Трижды взлетал Текун Уман, чтобы биться с Альварадо. Во второй раз ему удалось оторвать голову коню завоевателя, но в третий он сам налетел на копье врага и тут же умер. Войско киче, увидев вождя мертвым, сдалось. Сам Альварадо говорит, что старики нарядились птицами-кецалями, чтобы биться с ним, — отчего он и назвал это место Кецальтенанго.
Колониальное время
В колониальную эпоху нагуализм отождествили с европейским колдовством: у них нашлись сходные черты, и среди них — превращение колдуна в животное. Так представления о «черной магии» и «договоре с дьяволом» вошли в индейские верования.
В сочинениях испанских хронистов эта путаница уже есть, тогда как в приведенных индейских текстах киче и какчикелей ее нет. Обычно нагуализм считали изуверской сектой, пришедшей из других стран. Об этом пишет епископ Чьяпаса Франсиско Нуньес де ла Вега в XVII веке — из чего видно, что вера жила; а в XVIII веке священник Сьюдад-Реаля дон Рамон Ордоньес-и-Агиар говорит, что это одно из египетских суеверий, занесенных в область мексиканцами, пришедшими из Карфагена. Представление о нагуализме как об опасной секте было широко распространено и дожило до XIX века, когда утверждали, что это тайная организация, стремившаяся противостоять христианству и правительству.
Чучкахау: шаманы киче сегодня
Но в индейских общинах нагуализм сохранил свои основные представления — способность колдуна к превращению и его дар гадания и врачевания. У нынешних киче шаманы — это чучкахау, потомки тех самых kachuch, kakajaw, «нашей матери, нашего отца», о которых говорят индейские тексты XVI века. Чучкахау — люди со сверхъестественными силами, чье занятие состоит в гадании, колдовстве и посредничестве между людьми и обожествленными предками во всех делах жизни. Они знатоки в обращении с таинственными силами и проводят обряды для других за плату.
Занятие это не только мужское, но шаманов гораздо больше, чем шаманок. Стать чучкахау может не всякий, а лишь избранный богами, получающий весть через сны или через болезнь. Получивший такой зов не может отказаться войти в это занятие: если откажется — умрет. Избранный должен пройти обряд посвящения, который длится сто восемьдесят дней и состоит из разных обрядов и жертвоприношений, а также из наставления, которое дает посвящаемому другой чучкахау. Учитель обучает ученика искусству гадания, символике обрядового календаря и целительным обрядам. В конце посвящения он получает священный сверток и наставления, как им пользоваться и как его хранить.
Сверток называется пилей цитей, или «варапунта», и состоит из ста красных семян дерева пито и одного-двух старинных резных камней, найденных на археологических памятниках, либо из горного хрусталя. Все это хранится завернутым в красную ткань и время от времени омывается водкой. Важно, что дерево пито — наркотическое растение с красными съедобными цветами, а его семена того же цвета похожи на фасолины. Именно эти семена, называемые цитé, применяют прорицатели Ишпийакок и Ишмукане в «Пополь-Вух», чтобы указать богам-творцам, будет ли деревянный человек чтить их и питать. Так эти древние прорицатели предстают первыми шаманами; это подтверждает и свидетельство фрая Антонио Марxиля де Хесуса (XVII век), по которому колдуны в качестве обряда посвящения проводили три дня внутри пещеры, как ученики двух стариков по имени Буканель (Ишмукане) и Тит-Эспиакок (Ишпийакок), которые обучали их превращениям в животных, чародейству и врачеванию болезней.
Когда чучкахау хочет обратиться к оракулу, он открывает сверток, раскладывает камни, берет горсть семян и произносит такое призывание:
«Здравствуй, отец наш Иисус Христос, что на небесах, и ты, отец наш Иисус Христос, что на Голгофе, и вы, первые наши бабки и деды, что приходили к алтарям, владельцы варапунты, владельцы семян пито, владельцы гадания по кукурузе и по крови. Придите сюда…»
— по Рут Бунцель, «Чичикастенанго», с. 344–345
Затем он просит позволения гадать и произносит свой вопрос. Взятые в горсть семена он раскладывает по четыре; если выходят пары — ответ утвердительный, если нет — отрицательный; если остается две — сомнительный. Это простейший способ гадания; есть и гораздо более сложные, включающие имена дней календаря, которые произносятся по порядку.
Об аскетических практиках и экстатических трансах современных данных мало — не только по киче, но и по разным майяским группам; возможно, они уже не так важны, как в доиспанскую эпоху. Но известно, что употребление алкоголя, табака и наркотических семян вроде цитé существенно для шаманских практик, а другие мезоамериканские группы, близкие к майя, — миштеки и михе — и сегодня применяют грибы и другие галлюциногенные растения для гадания и лечения.
Добрые и злые
Чучкахау киче могут заниматься и колдовством, то есть магически насылать вред и болезни, — тогда их называют ах-иц, «колдун». Такое различение добрых и злых шаманов есть и у других майяских групп: кекчи и покомчи называют прорицателей и целителей ах-кин, «саорин», а колдунов — ах-иц, считая их союзниками злых сил и ведомыми завистью — одним из самых осуждаемых у индейцев чувств. Цутухили тоже называют колдуна ах-иц.
Слово «саорин», от арабского захори, «геомант», очень распространено в Гватемале для обозначения шаманов, но иногда употребляют слово чиман, «дед», — как у ишилей и мамов. Главные задачи добрых шаманов — гадать и лечить, а злых — насылать болезни: например, магически вводить в тело жертвы ядовитых животных, шипы и другие предметы, красть плод у беременной, вызывать потерю души. Колдунов очень боятся во всех общинах, и нередко их убивают за их злые искусства. Тем не менее они умеют и лечить, прежде всего те болезни, которые сами насылают; у них даже есть свой святой, покровительство которого они делят с добрыми шаманами, — святой Петр. Возможно, этот святой выбран покровителем колдунов потому, что, как говорят они сами:
«…у него ключ от неба, у него ключ от ада. Он открывает нам дверь, он отпускает нас согласно нашей судьбе в мире».
— по Рут Бунцель, «Чичикастенанго», с. 325
Это указывает на шаманские способности восхождения на небо и спуска в преисподнюю: святой — единственный, кто может «открыть двери» и ввести людей в эти чуждые области, и от него же зависит исполнение судьбы каждого.
Цутухили чтут божество по имени Машимон, сложившееся из фигур Мама, старого бога зла у майя, Педро де Альварадо, завоевателя Гватемалы, и Иуды. Это бог-покровитель в делах пола, защитник от ладинос и покровитель колдунов и целителей. Машимон призывает людей стать ахкунес, шаманами, насылая на них подобие безумия, которое может привести к смерти, если не откликнуться на зов.
Ахкунес раньше называли науалес, потому что у них был науаль, который, по их словам, есть «нечто, отделяющее человека от прочих людей; чистый дух от Бога, а также молитва, которую человек носит внутри себя». Слово науаль у этой группы равнозначно и слову «священный»: о Библии в молитвах говорят «науаль книги, науаль чернила, науаль законы, науаль правосудие». Поразительно, какое значение приобрело за века это слово науатль.
Нагуализм и тонализм
Вера в превращение нагуаля в животное оказалась так сильна, что живет почти во всех индейских общинах Мезоамерики. Рядом с ней сохраняется и доиспанское представление о животном alter ego, в котором пребывает часть духа каждого человека, так что человек связан со своим животным от рождения до смерти и разделяет с ним судьбу. Это представление называют тонализмом, и его не относят к колдовству, потому что это сторона человеческого состояния: нечто природное. Превращаться же в животное по своей воле — сверхъестественная сила, которой обладают лишь немногие.
Однако из-за путаницы терминов, начатой монахами и колониальными хронистами, которые не сумели понять ни различия, ни смысла этих верований, иногда и сами индейцы стали называть нагуалем животного-спутника, как это происходит у киче. Поэтому сегодня очень легко смешать два верования, сосуществующие в таких группах, как цоциль. У них каждый человек имеет свое животное «другое я», называемое вайхель; но, кроме того, некоторые незаурядные люди способны по желанию превращаться в определенных животных, чтобы вредить врагам. Это и есть нагуали. Животные нагуалей — те, что связаны с темнотой или обладают какой-то заметной чертой: орел, королевский гриф, колибри, дятел, голубь, сова, лиса, сверчок и ночная бабочка. По европейскому влиянию нагуалями могут быть и коровы, лошади, собаки, козы и свиньи. В таком виде колдуны рыщут по ночам и могут съесть животных-спутников других людей, вызывая тем самым смерть этих людей: со смертью животного «другого я» человек теряет жизнь.
Цельтали считают, что нагуаль — это человек, чей дух может принимать вид животного или природного явления; животные нагуалей у них — ястреб, сова, змея, бык, лиса, собака, игуана и ягуар.
Ночные птицы всегда связаны с нагуалями из-за их необычайного зрения: нагуаль — тот, кто видит то, чего не видят другие, и к тому же ночами следит за людьми. Так, покомамы называют колдунов личус, «совы», потому что, помимо использования их как гонцов, они умеют превращаться в этих птиц.
С такой способностью рождаются, тогда как прочие способности колдунов приобретаются учением. В Чинаутле рассказывали о человеке, который ложился навзничь под деревом с открытым ртом, и изо рта у него вылетала птица, которая потом возвращалась с деньгами под крыльями и снова влетала ему в рот. Однажды его перевернули лицом вниз, птица не смогла войти, и «лишенное души — говорят — тело умерло».
Это значит, что именно дух, обычно пребывающий в человеческом теле, выходит наружу, чтобы принять вид животного, пока тело покоится. Животное же alter ego постоянно содержит в себе часть духа человека.
Это представление есть и у майя Юкатана, которые считают, что колдуна можно уничтожить, помешав ему вернуть человеческий облик. Колдун превращается в животное посредством магического обряда, состоящего в том, чтобы девять раз перекувырнуться через другого колдуна; чтобы вернуться в человеческий облик, кувырки выполняют в обратном порядке. Животное, в которое обращается колдун, называется уай, а сила превращения приобретается договором с демоном. Уайоб — обычно домашние животные: собака, кошка, бык; а колдуном оказывается какой-нибудь х-мен или целитель, чудаковатый старик, больная девушка — то есть люди с какой-либо необычностью. В этих верованиях юкатанских майя влияние европейского колдовства заметнее, поскольку доиспанские представления сохранились у них хуже.
Возвращаясь к цоцилям Чьяпаса: так называемые «главные» — целители и шаманы со сверхъестественными способностями — имеют до тринадцати зооморфных alter ego из самых сильных: ягуаров, пум и койотов, что напоминает древних нагуалей киче, связанных с орлами, пумами, ягуарами и змеями. Среди животных-спутников цоцилей есть и такие, которые являются нагуалями, и все они — боги священных гор, делящие самый высокий уровень с обожествленными предками; они охраняют и кормят животных-спутников остальных людей, за что их называют петометик (обнимающие) и кучометик (несущие).
Старики-«главные» могут по своей воле обращаться в своих животных-нагуалей, чтобы вредить другим, — как делали те дикие аскеты «Пополь-Вух», что по ночам превращались в ягуаров и нападали на племена, добывая пищу своим богам. Нынешним цоцилям, как и древним, приписывают необычайную способность видеть: они могут отыскать жертву даже сквозь горы и наслать на нее послом, энергию зла, чтобы вызвать болезнь или смерть. Наибольший вред — «отрезать час», то есть вызвать смерть в медленной агонии.
Но самые могущественные нагуали — не колдуны, обратившиеся в животных, а обратившиеся в природные явления: вихри, огненные шары, молнии и кометы. Последние считаются высшими, потому что совершают самые высокие полеты в небе. Эта способность колдунов упоминается и в колониальных текстах; замечательно описывает ее епископ Чьяпаса Франсиско Нуньес де ла Вега в XVII веке:
«Указывают на Нагуаля, что в иных провинциях зовется Пошлон… которого индейцы весьма страшатся. И по показаниям и признаниям многих примиренных с церковью нам стало известно, что это Демон, который, как мяч или огненный шар, ходит по воздуху в облике Звезды с хвостом наподобие кометы».
— Ф. Нуньес де ла Вега, «Епархиальные постановления», с. 133
Два крайних типа alter ego у цоцилей Сан-Педро-Ченальо называются «норовистый» и «смиренный», а на цоциль — «малосердечный» и «великосердечный». Они соответствуют шаманам. «Норовистый» вспыльчив, упрям, задирист, безрассуден; «смиренный» — понимающий, терпеливый, мягкого нрава и внимательный. Первый связан с колдунами, второй — с добрыми шаманами. У первого животное — ягуар, и его называют ти'баль, вредоносный колдун; у второго — колибри, и его называют тотильмеиль, пастырь.
Нагуаль, обращающийся в ягуара, связан, таким образом, с послом, силой зла, животным явлением которой он и служит. Тохолабали, со своей стороны, говорят, что у сильных людей alter ego — тигр (ягуар), а у добрых и чистых — колибри, что совпадает с цоцилями. Мамы же считают, что «сильный человек, очень свирепый, будет иметь нагуалем тигра».
Заключение
Среди животных, связанных с шаманами, выделяется ягуар, у которого и сегодня, как в доиспанскую эпоху, двойственная роль: он представляет силу, отвагу и власть, и потому он — alter ego и нагуаль людей самого высокого положения в общине, соответствующих четырем первым людям колониальных текстов. И одновременно он — разрушительная и безрассудная сила, связанная с тайнами тьмы и зла. И как при восходе Солнца в космогонии «Пополь-Вух» ягуары обратились в камень, чтобы им поклонялись, так и нынешние киче говорят, что ягуар не только нагуаль, но и идол.
Связь колдунов и шаманов майя с животными, особенно с ягуаром, говорит, по-видимому, о потребности связи с природными силами, чуждыми человеку и его упорядоченному, обобществленному миру, — с тем, что могущественно и таинственно, а следовательно, священно по преимуществу. Она указывает и на безрассудную сторону человеческой природы, которую человек пытается согласовать с ее противоположностью — разумностью и сознанием. Это всеобщие религиозные значения, а у народов, живущих бок о бок с ягуарами, совпадения теснее, ибо этот большой хищник — символ хаотических сил по преимуществу. Ягуар — это другой: другое я внутри человека и другое, отличное, в его вселенной, составляющее ее основную часть, признание которой и дает устойчивость, жизненное равновесие человеческого существования.
Мы видели, как в большинстве майяских групп древнее понятие нагуаля в значении шамана, вождя и защитника общины сохранилось до наших дней, хотя иногда прилагается к вредоносному колдуну, связанному с безрассудными и разрушительными силами космоса. Те великие и могущественные нагуали, возвеличенные в колониальных текстах, были патриархами племен и верховными правителями. Сегодня официальных правителей майя нет, но в так называемых «главных», шаманах и колдунах индейских общин, которые на деле держат политическую и духовную власть, продолжает жить доиспанское представление: тот, кто правит другими, должен быть человеком духовно высшим, с дарами, данными богами, и предназначенным занять это место в своем обществе. Эта задача поддержки и водительства общины, вещественного и духовного, выражена, например, в словах, которые произносит чучкахау киче на обряде благодарения богам природы, — ими я и закончу:
«Это я; я хозяин варапунты. Это я; я пишу. Может быть, я составляю бумаги для людей нашего селения и долин, может быть, читаю и выслушиваю их бумаги… я хожу, я хозяин дела и еще бываю свидетелем для людей нашего селения и долин при их покупках земли и при составлении их грамот.
Мир, прости мой грех. И вы, люди нашего селения и долин, с той стороны, где восходит солнце; и вы, откуда солнце заходит, придите со мной. И вы, из третьей части мира. Я отдаю им мой дух. Я отдаю мой дух, чтобы помогать им — на рассвете, или в полдень, или на закате, или в полночь. Во всякое время я бодрствую за них и слышу их. Мир, прости мой грех. Призови их ко мне».— по Рут Бунцель, «Чичикастенанго», с. 368–369
Источник
Mercedes de la Garza. «Naguales mayas de ayer y de hoy». Centro de Estudios Mayas, UNAM. Перевод с испанского для Кастанеда.Вики; ссылки на источники приведены в сокращенном виде, полный аппарат — в оригинале. Оригинал доступен в архиве: web.archive.org, 9 декабря 2007.