Видение практикующего о Чувстве Важности в трипе аяхуаски
Рассказ практикующего о двух церемониях аяхуаски в Перу: как в видениях открылось чувство собственной важности, неприятие себя и мира, семейная история — и в чём оказался его личный дар.
Первая церемония
Перед началом церемонии аяхуаски мы по очереди вслух высказали свои намерения, а ещё увидели на полу маленького скорпиона, которого Йон вынес из зала. Аяхуаска оказалась густой, как патока, тёмно-коричневого цвета, с сильным терпким вкусом, который большинству людей весьма неприятен. На первой церемонии со мной были две девушки, уже имевшие опыт аяхуаски, и им, как я видел, было очень неприятно её пить: они жутко морщились, и я готовился к худшему, получая свою порцию в перуанской чашке, раскрашенной геометрическими узорами. Но, как ни странно, отвращения к вкусу напитка не возникло. Хоть он был очень необычным — густейший кашицеобразный травяной отвар с горьким вкусом, по консистенции напоминающий то ли кисель, то ли суп-пюре, — я почувствовал к нему приятие и даже ощутил, что вот наконец-то мой ужин, ведь я по всем правилам голодал с утра. Захотелось выпить всё до последней капли, а в желудке стало теплее и не так пусто. Одну из девушек вытошнило минут через пять после приёма, и я с удивлением смотрел на неё, не понимая, как такое может быть, как можно испытывать неприязнь к необычной, но вкусной тёмной полужидкой кашице. Сейчас я понимаю, что тогда почувствовал превосходство над той девушкой и мне захотелось похвастаться перед всеми, что мне вкус аяхуаски понравился.
Мы лежали на матрасах на полу в темноте, и долго ничего не происходило. Первыми признаками действия аяхуаски стали необычные ощущения в конечностях. Ведущие рассказывали нам, что после приёма она бежит по телу в поисках заблокированных энергий, концентрируется в этих местах и начинает работать. Я лежал и действительно чувствовал что-то странное в разных частях тела. В голове возникло полудремотное состояние, и я всё больше расслаблялся. Я, моё тело, время, пространство постепенно исчезали — точнее, правильнее сказать, что исчезал их смысл. Обычно наше восприятие очень сосредоточено на этих базовых элементах, которые служат изначальными опорами нашего осознавания, некими всегда присутствующими константами, определяющими его. Сейчас же моё осознавание плавно перетекало во что-то другое, новое, без этих констант, в некое сновидческое состояние, в котором смысл заключался в восприятии того, что меня окружало в этом сне. Я начал видеть цветные подвижные узоры, которые постепенно захватили всё моё сознание. Они были очень красивые, яркие, гармоничные, живые. Через несколько дней после церемонии я увидел на одном из шаманов перуанскую шапку с точно такими же узорами, а на второй церемонии обратил внимание, что на одном из ковров, висящих на стене, воспроизведены очень похожие паттерны, — и понял, откуда они взялись в перуанских вещах. Кроме узоров и моего восприятия больше ничего не было: не было тела, не было времени. Узоры двигались, я знал, что во всём этом есть очень глубокий смысл, но в то же время не смог бы сформулировать какой. Просто было важно всё это видеть.
Рвота при приёме аяхуаски всегда приходила совершенно внезапно. Вот я лежу, полностью поглощённый видениями, — и вдруг из ниоткуда понимаю, что пора! — моё тело поднимается, и из меня извергается что-то отвратительное и ненужное мне. Эта рвота не имеет никакого отношения к тому, что мы обычно называем этим словом. На самом деле в церемонии аяхуаски приходит очищение. Ты знаешь, что оно тут, знаешь, что оно невероятно нужно, и всеми силами стараешься очиститься. Я извергал из себя всё ненужное, и оно, как некая тёмная неосознанная энергия, уходило в бездну: ведро, в которое меня тошнило в обычной реальности, не имело дна в том мире, где я находился, и вся невыразимо неприятная, ненужная и чужеродная энергия уходила в бесконечность. Рвота приносила невероятное облегчение и очищение, и хотелось очиститься полностью, до конца. Ещё, ещё и ещё — я пробуждался очень много раз, чтобы очиститься. Несколько раз меня также пробивала сильная диарея. До начала сеанса я воображал, что я ведь особенный, не такой, как все, и, может быть, у меня рвоты не будет — ну не нужна она мне, я же не как та девушка, которую сразу вытошнило! — и с каждым позывом и извержением я чувствовал, что вот оно — исцеление от этих мыслей, этого воображения, этого чувства собственной важности, и я понимал бессловесные послания аяхуаски: ТЫ ТАКОЙ ЖЕ, КАК ВСЕ! — ТЫ ОБЫЧНЫЙ! — ТВОЁ ЧСВ БЕСПРЕДЕЛЬНО! — ОСОЗНАВАЙ! — ТЫ ВРЕМЕННО ЗАПУЩЕННЫЙ МЕХАНИЗМ! — ЧСВ НЕ ДОЛЖНО ИМЕТЬ ЗНАЧЕНИЯ! — ВЫВОДИ ЕГО ИЗ СЕБЯ, ОНО ТЕБЕ НЕ НУЖНО! — НЕ СРАВНИВАЙ СЕБЯ С ДРУГИМИ, ЭТО ЧСВ! — ПРИНИМАЙ СЕБЯ ТАКИМ, КАКИМ ТЫ СЕБЯ СЕЙЧАС ЧУВСТВУЕШЬ, ТЫ ТАКОЙ, И НЕ ВООБРАЖАЙ, ЧТО ТЫ ДРУГОЙ! — ТЫ ТАКОЙ ЖЕ, КАК И ВСЕ ВЫ, НАМИ СОЗДАННЫЕ МЕХАНИЗМЫ! — ТЫ ПОСТОЯННО ЖАЖДЕШЬ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ СВОЕЙ ЗНАЧИМОСТИ, НО ЭТО ТЕБЕ НЕ НУЖНО! — ОСОЗНАВАЙ! — ИЗВЕРГАЙ ЧСВ ИЗ СЕБЯ, ЭТО НЕ ТЫ, ЭТО НЕЧТО ЧУЖОЕ СОЗДАЁТ ЕГО В ТЕБЕ! — и я выташнивал, выташнивал, выташнивал из себя что-то очень чуждое, злое, вредное, и знал, что во мне все эти годы сидело чужое осознание, которое я считал собой, но вот наконец я способен его осознать и начать от него избавляться.
И пошли картины, в которых я трансформировался. Я удивлялся, а иногда ужасался своей прежней жизни, в основе которой действительно лежала постоянная необходимость подтверждать моё чувство собственной важности. Я видел себя со стороны, видел мотивы своего поведения, понимал их запрограммированность и учился заново чувствовать своё тело, эмоции, мысли. Тело было худым, гибким, с длинными конечностями и каким-то, если так можно выразиться, «дёрганым» — я постоянно подскакивал с матраса, на котором лежал: мне хотелось то воды, то сплюнуть, то салфетку, чтобы вытереть рот, а то снова приходила сильная рвота, и меня выворачивало. Я воображал, что вырываю из себя то ли какого-то Ктулху, то ли мерзкого скорпиона, засевшего внутри, и искал его в ведре. Я чувствовал, что никак не могу вырвать из себя эту тёмную энергию до конца, что она сидит во мне, — и тогда аяхуаска сказала, что это, в общем-то, первый, подготовительный сеанс очищения: готовься — второй будет более мощным! — и я знал, что это правда. Я чувствовал, сколько во мне неприятия себя и насколько я не позволяю себе быть собой, тем самым «дёрганым», который, в общем-то, и есть моя истинная энергия, — но я её давлю, убиваю в себе, оттого что она не нравится мне, а точнее, моему эго. Я осознавал, какие свои черты считал недостатками и как не терпел себя за них. Я всегда считал себя интровертом, а тут аяхуаска говорила, что это не так: ты можешь быть и экстравертом, и ты экстраверт, почувствуй, каково это, когда важность общения превышает важность поглощённости собой, — и я чувствовал, что это правда, я экстраверт, ибо всё, что я думаю о себе в обычной реальности, есть не что иное, как выдумка, воображение, ненужная мне зафиксированность сознания. И одновременно я учился принятию, учился понимать, что да, я вот такой, какой есть, во мне сидит как генетическая, так и психологическая семейная история, в том числе огромное количество не спонтанной и текучей энергии, а застоявшейся, закомплексованной, патологической.
Аяхуаска говорила мне, что моя миссия — завершить эту патологическую линию и уничтожить ненужное наследие моих предков. Передо мной проходили картины того, как прошлые поколения были переполнены нетерпимостью, ненавистью, насилием, как моих предков раскулачивали и ссылали на Урал, а до них их предки жили, переполненные негативными эмоциями и особенно неприятием друг друга. Мне было совершенно понятно, что да, всё так и происходило в нашем прошлом, в России и Беларуси, и нет ничего странного в том, какова история этих стран: все войны, репрессии, бедность, депрессивность, малоосознанность, страдания народа совершенно логично происходили и происходят из этих мощнейших негативных намерений, сидящих в каждом из нас, и этот груз, копившийся, скорее всего, тысячелетиями, даёт о себе знать и сейчас, вызывая мощное напряжение как в обществе в целом, так и в моей семье в частности. Я понимал, как намерения создают реальность на планете Земля. Я понимал, что этот тяжёлый груз патологических намерений надо уничтожать. Я понимал, что из-за этого груза я и не хочу детей и мир так выстроил мою жизнь, что у меня их нет. Я понимал, что от такой семейной линии, как моя, надо избавляться. И меня снова тошнило.
Аяхуаска показывала мне, что сейчас мы несовершенные существа, можно сказать, животные: нами управляют инстинкты, выработанные миллиардами лет эволюции, в которой надо было выживать, соревноваться, конкурировать, убивать других ради себя и своего будущего. Людьми полностью владеют энергии неосознанных эмоций, личной истории, семейной истории, паттернов поведения, накопленных поколениями. Освободиться от всего этого невероятно тяжело. Особенно важны такие паттерны поведения, как неприятие и отвержение: это важнейшие механизмы, или программы, постоянно включённые и работающие в нас. Они порождают нашу веру в то, что в мире есть зло, порождают недоверие и страх людей друг перед другом, неумение слышать как себя, так и других. Отвержение мира и себя — невероятно мощное намерение, которое наносит нам совершенно неосознаваемый вред. Но подумай, как может относиться к любому опыту продвинутое существо, идеальная личность, идеальный дух? Конечно же, оно будет принимать любой опыт, который к нему приходит. Отрицать опыт, отрицать себя, отрицать то, с чем ты встречаешься в этом мире, — это небезупречность. Можешь ли ты представить себе продвинутое сознание, которое отрицает собственный опыт или отвергает то, что даёт ему этот мир? Поэтому первое и наиважнейшее свойство самореализовавшегося существа, говорила аяхуаска, — полное принятие. И я начал учиться принимать. Пошёл перепросмотр событий моей жизни, в которых я отрицал и отвергал, и я начал видеть, что для того, чтобы улучшить этот мир, я могу начать принимать вместо того, чтобы отвергать.
Потом пошли картины того, как был создан этот мир. Я видел и чувствовал энергетические сущности, полностью самореализовавшиеся, открытые, принимающие; иногда они возникали в забавных обличьях — например, я видел их как людей в белых халатах. От них исходила именно та энергия полного принятия, которую до этого показывала мне аяхуаска. Я видел, как они — с великолепными эмоциями, интересом, умом, юмором, осознанностью и, снова же, с полным принятием — общались между собой, и я вдруг понял (или мне сказали), что это существа из будущего, которые и создали наш мир. Я видел, как они выработали его физические законы и константы, создали возможность эволюции — и запустили эту вселенную развиваться без их дальнейшего вмешательства. Они запустили и много других вселенных, каждую со своими законами, и их весёлая радость экспериментаторов заключалась в том, чтобы следить за всем, что и как происходит в созданных ими мирах, как эти миры самостоятельно эволюционируют. Особенно важно для них было понять, может ли в этих вселенных возникнуть осознанность, может ли эта осознанность достичь их уровня и сама начать создавать такие же новые миры, — другими словами, могут ли из ниоткуда возникать боги. Мне пришло в голову — и в сеансе я полностью в это верил! — что аяхуаска — одна из таких богов, одна из самореализовавшихся энергетических сущностей, которая решила воплотиться в нашей вселенной в виде растений, и её намерение — помогать людям осознавать себя и эволюционировать. Она даёт нам своё личное понимание этого мира, со своими особенностями, но в то же время очень глубокое, правильное и честное. Поскольку у каждого из нас есть свои особенности и странности, я вдруг понял, что, когда аяхуаска в прошлом была человеком или другой сущностью с физическим телом, она не любила такую еду, как свинина, мясо, сыр и прочее, — эта её причуда сохранилась до сих пор, и именно поэтому мы должны соблюдать диету перед церемониями. Мне стало смешно, но я знал, что полностью принимаю эту странность, эту забавную личную черту вполне себе эксцентричной энергетической сущности.
Сеанс для меня длился очень долго. Время от времени я пробуждался от видений и, оказываясь в этом мире, слышал песни-икарос, которые пел шаман, и видел, что вокруг все спокойны и расслаблены в атмосфере, которую создавало его лёгкое пение. У меня же всё продолжались процессы: мне снова показывали моё принятие и неприятие, проводили перепросмотр, я снова ощущал своё тело как нечто для меня новое, и время от времени мне хотелось то вытошнить, то попросить воды, то сходить в туалет, то просто перевернуться на другой бок. Я понимал это и учился принимать свою «дёрганость». Я чувствовал, что мой сеанс длится намного дольше, чем у других. Я почувствовал и то, насколько сильно воздействие аяхуаски: сам я ходить не мог, координация была сильно нарушена, и мне нужна была помощь Йона — он выводил меня из зала, поддерживая и направляя. Зрение тоже было нарушено: я видел вспышки света, яркие линии и другие зрительные галлюцинации. Возвращаясь в зал, я снова проваливался в видения и переживания, и мир с шаманом и его тихим спокойным пением исчезал до следующего моего пробуждения. Когда зажгли свечи, мне было тяжело встать и пойти в свою комнату — мой сеанс продолжался и продолжался, и даже утром я с трудом поднялся к очень позднему завтраку. По моим ощущениям, аяхуаска оказалась самым сильным психоделиком из тех, что мне знакомы.
Итог первого сеанса
Подытоживая сеанс, аяхуаска показала мне два главных мотива моего поведения — чувство собственной важности и неприятие реальности. Её послание было таким: теперь ты начал осознавать своё ЧСВ и своё неприятие, и мы начали тебя очищать. Самое сильное очищение будет во втором сеансе, готовься. Мы также показали тебе, каково это — принимать: ты видел очень развитых существ и понял, что полное принятие — абсолютно необходимый атрибут развития. На этом новом уровне ты будешь учиться принимать себя со всем, что считал своими недостатками, принимать себя во всех проявлениях, потому что, когда ты себя не принимаешь, и появляются тёмные энергии, скорпионы — всё то, что приходится из себя извергать.
На следующее утро после сеанса каждый из нас обсудил свой опыт с шаманом. Когда я рассказал ему о своих осознаниях, он среди прочего сказал, что у каждого из нас есть личные особенности, определяемые энергией, данной нам при рождении. Когда в детстве мы осознаём, что мы другие, не такие, как все, мы очень часто начинаем подавлять эти глубоко индивидуальные черты. Но на самом деле они и есть наш дар — то, что нужно осознавать и развивать. Он посоветовал мне спросить в следующем сеансе, в чём заключается мой собственный дар.
Вторая церемония
Второй сеанс проводил другой шаман, пожилой. Перед сеансом у меня было три основных намерения: 1) изменить отношение к миру — я хочу постоянно чувствовать уважение к миру и принятие его вместо негативных эмоций отвержения, примитивизации, неприятия; 2) проработать семейную историю и освободиться от неё — в ней, как я вижу, в том числе благодаря первому сеансу, накоплено невероятное количество проблем, импринтов, патологий, того же неприятия мира и прочего; 3) узнать, в чём заключается мой дар.
Шаман сказал, что решил дать нам половинную дозу аяхуаски, а если будет нужно, через час-полтора мы сможем выпить ещё. На этот раз напиток был менее приятным на вкус, но не противным. Мы снова лежали в темноте, снова постепенно растворялась значимость тела, пространства, времени, появлялись узоры, которые становились всё ярче и двигались. Постепенно возник лёгкий ненавязчивый звук, похожий на тиканье множества маленьких часов, и я стал замечать, что в узорах есть жизнь. Оказалось, что это не узоры, а живые существа: передо мной появлялись и исчезали разные яркие животные и птицы, которые общались со мной, и, пожалуй, точнее всего будет сказать, что они меня создавали. Они кружились вокруг меня, постоянно что-то изменяли, добавляли, и я чувствовал, что они изменяют мою энергию; я был как ребёнок, за которым ухаживали, которого растили и воспитывали. Кажется, они показывали мне, как конструировали меня — моё тело, моё осознание. Как будто я вышел на новый уровень реальности, где понял, как были созданы моё тело и моя душа, и они объясняли мне, что вот в этом мире, где я сейчас, нас, людей, создают, а потом мы выходим в тот физический мир, который я знаю. Мне будто бы показывали более реальный мир, по сравнению с которым наш обычный мир был не более чем сном. Я знал, что это действительно так; эта правда была очень необычной и неожиданной, и мои чувства были похожи на чувства ребёнка, обнаружившего что-то совершенно новое и странное.
Постепенно я начал медитировать и размышлять о себе и о мире, в котором живу. Мне захотелось спросить, зачем нас и наш мир создали не идеальными, а несовершенными, зачем нам все эти комплексы, барьеры, эго, страдания, болезни, неосознанность? Зачем в мире есть зло и смерть? Почему этот мир устроен именно так? На такие вопросы мне мягко отвечали: «не думай об этом», «don't think about it». Общение шло на английском языке. За время сеанса я задал очень много вопросов, на которые получил ответ «don't think about it». Сейчас я понимаю, что все эти вопросы выражали моё неприятие мира, и, видимо, не думать — это и есть правильное отношение к такого рода вопросам. Зачем думать о том, почему всё так, если оно так и есть? Ведь это ничего не изменит!
Снова пошло осознавание того, как я приучен не принимать очень многие вещи, и аяхуаска продолжила учить меня тому, что моя важнейшая задача — научиться принятию. Были осознания и повторения того, что я видел в первом сеансе, и эти знания развивались и конкретизировались. К примеру, я отрицал родителей, их жизнь, то, какие они есть, — и мне рассказывали об их характере и поведении, рассказывали и показывали, как живут эти пожилые люди, чего они хотят, каковы их намерения, — и как можно не принять то, что является правдой? Мне сказали, что самое важное для меня в этом мире — улучшить отношения с родителями, потому что сейчас своим поведением и неприятием я сам создаю дисгармонию в мире вместо того, чтобы теми же усилиями создавать гармонию. Аяхуаска сказала, что в моей семейной истории, как и в истории страны, огромное количество неприятия и негатива: моих предков и по материнской, и по отцовской линии ссылали во времена Сталина, в семье очень много непонимания друг друга, неумения слышать, неумения принимать — и я повторяю именно эти паттерны, например, по-подростковому отрицая родителей! И мне показали, что во мне есть и другие чувства, есть и сильнейшая любовь и приязнь, и сказали, что через два дня, 7 ноября, у меня должен состояться разговор с родителями, в котором я выражу позитивные чувства, своё принятие и уважение к ним. Именно 7 ноября, потому что это повлияет не только на семейную историю, но и на историю всей России: в годовщину революции это будет моим личным вкладом в то, чтобы начать разрешать ненужные напряжения. А после этого я должен вместе с женой приехать к родителям в Беларусь и через общение найти гармонию — это ещё больше увеличит взаимопонимание и создаст предпосылки для эволюции. Я, конечно, всего лишь одно из миллиардов таких же существ, но мне всё равно нужно начать делать шаги — пусть они кажутся очень простыми, но именно они необходимы для развития меня и всего мира, и я нахожусь именно на той стадии, где всё, что я могу, — это учиться быть гармоничным.
Когда я отвергаю кого-то из людей, присутствующих в моей жизни, это создаёт очаги дисбаланса, застоя энергии, дисгармонии. Зачем создавать неприятные эмоции, когда вместо этого можно с лёгкостью создавать положительные? Мне сказали, что стоит думать о тех моментах, где я создаю дисгармонию, и осознавать их. Если ты где-то её создаёшь — немедленно осознай это и выправь: это единственный способ эволюционировать в этом мире. Если твои поступки вызывают у кого-либо негативные эмоции — немедленно измени это: осознай, честно признай, обсуди с этим человеком, извинись, будь открытым, — только тогда тобой не управляет твоё ЧСВ и ты проявляешь свою истинную сущность и гибкую честную энергию. Принимай всё, что с тобой происходит; отрицание и неприятие должны уйти в прошлое.
Потом пошли потрясшие меня видения эволюции мира и человечества. И снова всё было завязано на принятии как себя, так и друг друга. Что будет происходить в мире, которым управляет принятие? Постоянно будет идти взаимополезный обмен, каждый человек будет непрерывно обогащаться новыми знаниями, потому что он открыт; будут гармония и великолепные красивые эмоции. Мы превратимся в богов, и мне было показано, как это произойдёт, как все люди постепенно станут самореализованными, открытыми новому, честными. Понятия обмана, нечестности, скрытности, отвержения навсегда уйдут в прошлое, и даже представить будет невозможно, каким странным и жёстким был мир до этого. Передо мной проходили картины полной трансформации мира: как полностью исчезают все психологические барьеры, как с развитием знания исчезают болезни, старение, смерть. Я видел и понимал, что это возможно, что эволюция ведёт нас именно к этому. Я снова увидел великолепных развитых существ, как в первом сеансе; от них исходили точно такие же энергии полного принятия, осознавания, интереса ко всему, развития. Я чувствовал, что тоже могу стать таким существом, — и я стал им, влился в их общество, испытывал красивейшую гармонию жизни, ощущал, что такое полное принятие, учился у этих существ и обменивался с ними энергиями и опытом. Но эволюция сознания на этом не заканчивалась, она шла дальше: сознание появлялось в совершенно иных формах, чем сейчас, — раз исчезла смерть, исчезло и рождение, больше не нужно было тратить время на образование, любая информация стала доступной в любой момент. Люди как физические тела стали не нужны, потому что сознание нашло способы существовать в другом виде, скорее всего, как энергия, и я видел цветные энергетические нити, обладающие осознанием и распространяющиеся по всей нашей вселенной. Я видел вселенную, наполненную сознанием, и вдруг понял, ощутил и увидел, что, возможно, через миллиарды лет все сознания объединятся в одно, единое целое — сознание невероятных масштабов, охватывающее всю вселенную. Я видел, что это сознание постоянно активно, постоянно создаёт что-то новое, — к примеру, я видел звёзды, обузданная энергия которых использовалась этим невероятным осознанием. И я видел, что это сознание сохранило эмоции радости, уважения, постоянное желание нового, великолепные состояния приязни и самодостаточности. Оно обуздало вселенную, оно было всей вселенной — и я понял, что в этом и есть цель развития и именно об этом мы говорим, когда вдруг понимаем, что мы, живые существа, — частички вселенной, появившиеся для того, чтобы она осознала себя. Я видел конечную цель развития всего и знал, что именно так и будет — возможно, через миллиарды лет, но будет. Сознание стало всем, сознание было везде, я видел всю вселенную, наполненную цветными энергетическими нитями, и это была совершенно невероятная картина, гармоничнее и важнее которой ничего невозможно себе представить.
Мне сказали, что от меня зависит, пойдёт ли эта показанная мне эволюция через человека или через другие формы существ. Сейчас моя и наша задача — научиться принятию как самому базовому свойству осознанности, и это важнейшая, но лишь самая начальная стадия трансформации. Если я научусь принятию, если смогу, к примеру, изменить отношения с родителями, — эволюция получит шанс. Если нет — и я, и другие люди продолжим отвергать, и, согласно законам намерения, отвержение и неприятие приведут к накоплению напряжения, а в итоге — к саморазрушению, например к ядерному конфликту, и мне показали, как всё это может случиться на Земле. Интересно, что я знал: даже если жизнь на Земле будет уничтожена, ничего катастрофического не произойдёт, потому что эволюция идёт везде и всё равно приведёт к полной осознанности всей вселенной — через человека или через существ из других миров, ведь других вариантов просто нет, и вселенная не может не эволюционировать. Но и у человека нет лучшего выбора, чем эволюционировать, и мне было показано, как трансформация личной и семейной истории ведёт к трансформации всего мира и что я, как и все остальные, играю в этом ключевую роль.
Во втором сеансе было несколько позывов вытошнить что-то мерзкое, и пару раз это удалось. Я снова чувствовал своё тело, будто незнакомое мне, паучье тело с длинными конечностями, постоянно желающее двигаться, и осознавал, что да, я именно такой, снова учился принимать это тело, разрушал чувство собственной важности, связанное с прежним искажённым восприятием своего тела как человеческого, — я не был человеком, я был кем-то другим. Мне снова показали, что я такой, какой есть, и у меня нет другого выбора, кроме как принять это. Я в определённом смысле механизм, который запущен, у которого много степеней свободы, но есть и ограничения, и снова мне показали, что я во многом похож то ли на ослика из «Шрека», то ли на какого-то паука — такой же спонтанный, постоянно двигающийся (в сеансе я не мог спокойно лежать; скорее всего, я был таким, каким помню себя в детстве, — дёрганым, активным), — ну а что можно сделать со своей природой, она такая, какая есть! Меня снова учили принимать себя: да, если я паук, значит, так и есть, согласись с этим! Не имеет значения, что думаешь об этом ты или другие, значение имеет принятие себя таким, какой ты есть, — простым, обычным; ты один из миллиардов механизмов, какое может быть ЧСВ??? И, будучи другим, в какой-то момент я вдруг понял, что принимаю себя таким, какой я есть, мне не нужно ничего из себя извергать, потому что во мне нет ничего тёмного, зловещего, скорпионьего, всё, что во мне есть, — это я, без каких-либо интерпретаций и суждений. И рвота прекратилась и больше не возвращалась.
Вопрос о личном даре
Когда я задал вопрос, в чём же заключается мой собственный дар, ответ аяхуаски снова был невероятно простым, логичным и в то же время ощущался как нечто очень глубокое и точное. Она сказала: посмотри на свою жизнь, на то, что ты делаешь. Ты всегда хочешь делиться своими знаниями. Самое большое удовольствие для тебя — когда другим становится интересно то, что знаешь ты. Ты хочешь, чтобы другие смотрели в твой телескоп, пользовались твоим сайтом, удивлялись тому новому, о чём ты им рассказываешь. Поэтому твой дар — делиться с другими знанием, которое у тебя есть.
Я был потрясён верностью, простотой и глубиной этого ответа. Я понимал, что это действительно так, и, как вижу теперь, этот ответ тоже был направлен на избавление меня от ЧСВ, ведь оно, кажется, ожидало другого ответа — более магического, более «ЧСВ-шного», показывающего всю мою талантливость, глубину, необычность, загадочность и превосходство над другими. Но всё оказалось очень просто, глубина была в простоте. Я понял, что для самореализации мне нужно находить ситуации, в которых я бы делился знаниями. Не стоит воображать себя магом, существом со сверхспособностями, нераскрытым талантом, как часто делаем все мы, и я в том числе; на самом деле мы все одинаковы и у всех огромное количество ограничений — но у каждого есть и свой особый дар. Я чувствовал, что излечиваюсь от чего-то очень глубоко во мне сидевшего, того, что я воспринимал как себя, а оно оказалось чужеродным, застилающим мне глаза и искажающим мою жизнь. Жизнь как она есть наполнялась совершенно другим смыслом и совершенно другими чувствами — тем самым уважением к себе, к другим, ко всему миру.
Постепенно я пробуждался, вокруг меня проступал обычный мир — зал, в котором стояла полная тишина: на этот раз шаман ничего не пел, и всё вокруг было тёмным, пустым и спокойным. Я ощущал себя очень живым и совершенно новым. Знания, которые давала аяхуаска, были невероятно простыми и в то же время очень логичными и точными, и я понимал, что она ответила на все мои вопросы. Мне снова показали, каково это — уважать и принимать мир. Мне рассказали о моей семейной истории и объяснили, какие шаги я должен сделать дальше, чтобы её улучшить. Мне ответили на вопрос, в чём мой дар, и, зная это, я могу начать воплощать его в этом мире.
Южное небо
Шаман сказал, что я могу идти в свою комнату, и я понимал: да, мне пора, моя церемония закончена. Остальные оставались в зале до утра, а я никак не мог заснуть у себя в комнате, заново переживал всё, что только что произошло, и время от времени выходил во двор — у меня был с собой телескоп, и мне хотелось снова увидеть южное звёздное небо. Я уже смотрел в телескоп несколько дней назад и был очень впечатлён великолепными галактиками, туманностями, скоплениями, которые не видны в нашем северном полушарии, но видны в Перу. Вначале небо было полностью затянуто облаками, но когда я, всё ещё не в силах заснуть, вышел наружу в три часа ночи, небо оказалось совершенно чистым, и звёзды, Млечный Путь, Магеллановы Облака сияли в полной темноте. Я вынес телескоп и около часа провёл в восхищении, находя всё новые объекты, которых никогда в жизни не видел. А ещё позже наружу вышел Йон, и я показал ему самые интересные объекты, видимые этой ночью, и понял, что действительно испытываю самое большое удовольствие, когда он восхищённо вздыхает, увидев в телескоп очередное звёздное скопление из тысяч звёзд. Я осознавал, что мир продолжает мой сеанс, показывая, как я могу делиться тем, что знаю, и что это рождает во мне — и, надеюсь, в других — мощнейшее чувство любви и гармонии. Если моё намерение направлено на то, чтобы создавать эти чувства, чтобы я или другие испытали восхищение, получили новое знание, присоединились к потокам энергии, текущим во вселенной, то, конечно же, мир поддержит это намерение: облака разойдутся и звёзды будут сиять ровно столько, сколько нужно, — потому что, как только мы закончили наблюдения и пошли спать, облака снова полностью закрыли небо.