"Будущее учение жизни: наша жизнь не является сном - но она должна и, возможно, станет им."
Новалис

Искусство сновидения - вторая практическая система толтекского учения. В то время как искусство Сталкинга открыто для всех людей, практика сновидения является особой областью магии, потому что через эту практику человеку открывается собственно мир магии. В эту область попадают все действия и события, происходящие вне обычного времени и обычной реальности, такие, как измененные состояния сознания, сновидения и видение, и выходящие за рамки привычных действия магов, которые обычный разум не считает возможными.

Практики этого искусства, называемые "сновидящими", приобщаются посредством специальных техник к мирам общего осознания человека; они идут даже еще дальше и исследуют сущность и возможности осознания вообще. Целью сновидящих является "овладение осознанием", которое означает в плане всеобщего стремления толтеков к свободе освобождение осознания от узких ограничений обычной реальности. Они стремятся получить возможность свободно путешествовать через все возможные, достижимые человеческим осознанием зоны восприятия. Все это объяснить на словах гораздо труднее, чем оно осуществляется на практике, поэтому я сразу перейду к освещению основных техник сновидения.

Прежде всего, мне хотелось бы предостеречь читателя: нижеописанные техники, согласно моему опыту, крайне действенны и из-за своей эффективности - небезопасны. Поэтому я советую психически неустойчивым людям оставить все попытки практического овладения описанными техниками; однако для психически уравновешенных людей, чьи системы равновесия гармонируют друг с другом, эти техники могут дать новое понимание мира и новое понимание самого себя, потому что они позволяют взглянуть вглубь нашей собственной сущности. Но и тут я хотел бы предостеречь последователей, потому что описанные методы действительно представляют собой вход в чудесный мир магии и на этом пути в определенной точке практических возможностей уже нельзя повернуть назад. Сновидящий, овладев в совершенстве данной техникой, навеки становится магом, потому что если печать на двери, отделяющей обычный мир от мира магии, однажды сорвана, уже нельзя закрыть открывшийся таким образом канал связи между временами и мирами.

В конкретной практике сновидения используются в основном три различных шага, которым надо обучаться последовательно, один за другим. Первый шаг дон Хуан называет "настройкой сновидения". Он объясняет своему ученику: "..."Настраивать сновидение" означает иметь сознательный и прагматический контроль над общей ситуацией сна, сопоставимый с тем контролем, который имеешь, например, в пустыне, когда решаешь забраться на вершину холма или остаться в тени водного каньона. Ты должен начать с чего-нибудь очень простого... Сегодня во сне ты должен смотреть на свои руки". 117)

Если в сновидении сознательно рассматривают какой-нибудь предмет, он начинает постепенно менять свою форму. Поэтому первое задание, которое получает здесь практикующий, - избежать этого изменения. Это удается одним-единственным путем - сновидящий должен постоянно изменять поле своего восприятия. Если практикующему удастся в первый раз взглянуть на свои руки, когда он находится во сне, он должен, прежде чем картина сновидения начнет изменять его руки, посмотреть на другие предметы, составляющие сцену сновидения. Когда он почувствует, что имеет сознательный контроль над восприятием во сне, он возвращается взглядом к своим рукам. Это действие восстанавливает осознание, поскольку оно привносит в сон определенную меру саморефлексии. Так практикующий блуждает взглядом от своих рук к предметам окружающей обстановки и назад до тех пор, пока он не потеряет контроль над сновидением, что означает, что он использовал всю имеющуюся на этот раз для сновидения энергию. На этом и заканчивается первое упражнение искусства сновидения.

Во время обучения сновидения, в основном, короткие, но при некоторой тренировке особым образом накапливая энергию (об этом мы еще поговорим), вам удается впоследствии находиться в состоянии сновидения сколь угодно долго. Вышеописанное упражнение обучающийся повторяет до тех пор, пока он не овладеет контролем над своими восприятиями во сне. Дон Хуан говорит: "Сновидения реальны, когда добьешься того, что сможешь приводить все в фокус. Тогда не будет разницы между тем, что ты делаешь, когда спишь, и тем, что делаешь, когда не спишь. Понимаешь, что я имею в виду?" 118)

Как показывает практика, уже на этой стадии обучения наблюдается большая разница в успехах обучающихся. После того как я сам более десяти лет обучался искусству сновидения, я начал несколько лет назад обучать других людей активно-осознанному использованию сновидений. Я руководил тогда группой из восьми человек обоего пола. Четверо из них смогли по прошествии трех-восьми недель осознанно смотреть во сне на свои руки. Другим удалось войти в состояние сновидения только после нескольких лет безуспешных попыток. Их первые опыты оказались неудачными по причине того, что они вообще очень редко видели сны. Двум из восьми вход в область сновидения не удался вообще. Оба имели с самого начала одну и туже проблему: они очень редко или вообще не могли вспомнить ни одного сна. Видимо, способность к вспоминанию обычных сновидений является важнейшим параметром для практического обучения искусству сновидения, потому что те люди, которые научились сновидеть за короткое время, обладали очень хорошей способностью вспоминать свои обычные сны. Одной из женщин моей группы вообще не было надобности обучаться сновидению по толтекской схеме, потому что она, к удивлению всех остальных, с самого начала природно осознанно контролировала все свои сны.

С течением времени я приобрел более широкий опыт обучения сновидению с другими учениками, который подтвердил мою версию различных естественных способностей у разных людей. Люди, которые имели способность вспоминать их обычные ночные сны, обучались искусству сновидения легко и без проблем; первых успехов они достигали уже в течение двух месяцев после начальных попыток. Были, конечно, и исключения: люди, у которых внутренняя структура протекания снов мешала сознательному вхождению в сновидение.

Люди, которые очень редко или почти никогда не вспоминают свои ночные сны, в подавляющем большинстве не могут овладеть сновидением. Эти люди должны, если все же хотят со временем добиться успеха, сначала "приманить" свои сны, что означает, что они должны снова восстановить общую способность вспоминать о снах. Это возможно, например, посредством постоянного записывания всех, даже самых кратковременных сновидений и кажущихся бессмысленными воспоминаний сразу после пробуждения. Благодаря таким заметкам способность к вспоминанию снов часто очень резко усиливается, и в дальнейшем возможен успех в толтекском обучении сновидению.

Сам я принадлежу к первой группе людей, потому что у меня всегда были очень четкие воспоминания о моих ночных сновидениях. Поэтому мне не составило большого труда увидеть во сне мои руки. Уже через несколько дней после того, как я прочитал в "Путешествии в Икстлан" об этом упражнении, я достиг первого успеха. В большинстве случаев это происходило в каких-то абсурдных сновидениях, благодаря которым я осознавал, что нахожусь во сне, а не в нормальном мире восприятия. Как только мне это становилось ясным, я смотрел на свои руки. Я не знаю, как можно описать то чувство, которое я вначале испытывал при этом. Это смотрение-на-руки вызывает странную ясность и усиление осознания в сновидении. Немного похоже на то, будто снимается некая завеса перед глазами, которая до сих пор ограничивала ясность взгляда. Другой образ, который приходит мне в голову, когда я хочу описать ощущение вхождения в состояние осознанного сновидения, - это образ ныряльщика. Наши обычные сновидения размыты и неясны, точно так же, как если бы мы плыли под водой с открытыми глазами без очков. Сознательное вхождение в сновидение вызывает удивительное прояснение воспринимаемого во сне, совершенно аналогично, как если бы мы вновь вынырнули на поверхность воды, где все внезапно становится четко очерченным и ясным.

Мои первые опыты в искусстве сновидения ограничивались простыми опытами смотрения-на-руки, которое при постоянной смене окружающего составляло определенный аспект сцены сновидения. Вначале мне удавалось в таких сновидениях до десяти раз переводить взгляд с рук на окружающую обстановку и обратно, в моих субъективных ощущениях времени такие периоды продолжались от двух до десяти минут. Со временем эти состояния расширились во временном отношении, и нередко у меня было чувство, что я провел в этом осознанном состоянии сновидения более получаса. Увеличилось и количество успешных попыток, так что в иные ночи я попадал в состояние осознанного сновидения до пяти раз.

Мне хочется эскизно описать только одно сновидение этого рода - не потому, что оно было чем-то особенным, но потому, что оно действительно очень типично для данной фазы обучения.

Я находился на старой замковой горе соседствующего с моей родиной городка. Вдруг я заметил, что я - так, как я там стоял - не касаюсь ногами земли. Мои ноги не задевали поверхности земли. Тут я понял, что, очевидно, я сплю. Я сразу посмотрел на свои руки и смотрел до тех пор, пока картина не стала расплываться и становиться неясной. Тогда я обратил взгляд к окрестности. Я видел невдалеке церковь, которая выглядела совсем обыкновенно, - так, как если бы я действительно стоял на месте моего сновидения. Мой взгляд переместился на расположенные рядом руины старой крепостной стены, но я чувствовал, что острота моего взгляда снижается. Мой взгляд сразу же вернулся назад к рукам, и мгновенно осознание возвратилось и стало столь же острым, как прежде. Тогда я направил взгляд на ближайшее окружение. Я увидел парковую скамейку, стоявшую около меня. Возле нее росли различные растения и трава, я распознал среди прочих стебли дикого чеснока и цветки полевой гвоздики. Мой взгляд еще несколько раз перемещался к моим рукам и к другим элементам сцены, прежде чем я потерял контроль и весь процесс закончился в нормальном сне.

У меня в большинстве случаев осознанные сновидения заканчивались в обычных снах или в глубоком сне без сновидений. Однако есть сновидящие, которые сразу просыпаются после такого сна. Этот вариант показал себя весьма проблематичным для начинающих, так как они тогда просыпаются сразу после первого смотрения-на-свои-руки и не могут продолжительное время оставаться в новом состоянии осознания. Подобные нередко возникающие проблемы могут быть преодолены только многократными тренировками, что справедливо и для любых аналогичных начальных трудностей в новом деле. В этом отношении обучение сновидению не отличается от других процессов обучения, вроде обучения ходьбе или речи, которыми тоже нельзя овладеть в одночасье. Чтобы изучить какое-либо новое дело в нашей жизни, нам нужно большое количество собственной энергии, и процесс обучения всегда требует определенного времени. Первый шаг в процессе обучения сновидению завершен тогда, когда сцены сновидения больше не изменяются и могут восприниматься столь же реально и четко, как и наш нормальный мир.

Далее следует второй шаг. Он ставит практикующего перед проблемой научиться передвигаться во сне, что означает, что практик должен научиться находить волевым усилием определенные места. Он должен учиться путешествовать со своим вновь обретенным вниманием - вторым вниманием. Для этого нужно отправиться в сновидении в определенное, заранее избранное место. Однако в царстве второго внимания имеется истинно бесконечное число различных возможностей передвижения. Можно, например, изучить различные техники полета или разные техники "перемены сцепы". Такие техники позволяют сновидящему переходить от одной сцепы сновидения к иной, желаемой, что происходит практически мгновенно. Каждый сновидящий развивает при этом собственную технику, потому что сновидение - это такой практический феномен, который недостижим только посредством объясняющих слов. Дон Хуан также указывает на такое положение вещей: "У каждого воина свой собственный способ сновидения. Все они различны. Объединяют нас только уловки, направленные на то, чтобы заставить себя отступиться. Единственный выход - это продолжать дальше, несмотря на все неудачи и разочарования". 119)

Для представителей нашей группы, которые обучались сновидению, второй шаг обучения не представлял особых проблем. Все были единодушны во мнении, что опыт такого, расширенного благодаря передвижению сновидения является абсолютно и с чем не сравнимым переживанием. Воспринимаемая в состоянии осознанного сновидения реальность выходит далеко за рамки обычного восприятия. Человек имеет в сновидении фантастические, почти безграничные возможности чувствования и восприятия, так что Cyber-Space нынешнего века компьютеров кажется в сравнении с ними не более чем детскими глупыми забавами.

В виртуальной реальности сновидения для сновидящего становится вполне конкретной, переживаемой действительностью давняя мечта человечества летать без каких-либо вспомогательных средств. Я говорю "действительностью", потому что это единственно подходящее слово для чудесного переживания конкретного события - полета над домами и полями.

Ко второму шагу в обучении сновидению, обучению передвигаться, принадлежит также "координация времени сновидения". Сновидящий должен научиться приводить в соответствие время, когда он спит и сновидит, с временем переживаемого сновидения. Это конкретно означает, что если сновидят ночью, то сцена сновидения должна точно так же происходить ночью, и если сновидят днем, в сновидении должен быть день. На практике это означает для сновидящего еще и то, что он должен отказаться от привычки к регулярному ночному сну, если он хочет наслаждаться в сновидении дневным светом. Это один из вариантов не-делания рутины, с которым мы познакомились прежде в главе 4.2. Надо заметить, что различные виды не-делания имеют для практикующего искусство сновидения большое значение, и об этом мы еще поговорим в главе 5.2.

Второй шаг в обучении завершен, если сновидящий может по своему желанию выбирать сцену, где происходит сон, и координировать время своего путешествия во сне. На этой ступени возможностей практик уже не является больше учеником, а становится образованным сновидящим. Если я говорю, что сновидящий сам определяет место сновидения, то это не означает, что он имеет непосредственное влияние на это место или может нафантазировать сцену сновидения, но это означает выбор, аналогичный тому, как я выбираю между билетом на проезд до Гамбурга или до Мюнхена. Мюнхен так и останется Мюнхеном, какой бы билет я ни купил, и сцена сновидения остается сценой сновидения, разве что толтекские сновидящие могут по желанию выбирать эту сцену, что для обычного спящего человека невозможно.

Дон Хуан так поясняет основной принцип, по которому сновидящий выбирает тему, место своего сновидени: "Объяснение магов относительно выбора темы сновидения заключается в следующем... Воин выбирает тему сознательно, прервав внутренний диалог и удерживая образ в голове. Иными словами, если он может на какое-то время прервать беседу с самим собой, а затем, пусть даже на одно мгновение, удержать мысль о желаемом в сновидении образе, он увидит то, что ему нужно". 120)

Этот метод оказывает на практике большую пользу. Если я, например, встречаю в обычном мире особенную местность, в которую я бы охотно возвратился в сновидении, то я просто рассматриваю этот ландшафт, приостановив свой внутренний диалог. Тело воспринимает таким способом наблюдаемую картину достаточно глубоко, чтобы снова вызвать ее в состоянии сновидения.

Такой же принцип я применяю к фотографиям, картинам и тому подобному, что позволяет мне посещать в моих сновидениях другие места этого мира, где я никогда не бывал в моем физическом теле. Сохраненная в памяти картина всплывает тогда в моем сновидении, и я могу действовать там точно так же, как будто бы я был действительно на этом месте в моем физическом теле.

Этот метод разработан в толтекской технике "пристального созерцания", которую я опишу в главе 5.2 как один из методов техники не-делания для сновидящих. Сновидящие пользуются "пристальным созерцанием", особым видом рассматривания вещей, чтобы вновь найти наблюдаемый предмет - чем бы он ни был - в своих сновидениях. Ученик Кастанеды Рихард Йенсен, который был моим бенефактором, показал мне, кроме всего прочего, особый метод усовершенствования этой техники. Во время рассмотрения сцены, избранной для сновидения, можно значительно улучшить результаты, если особенно интенсивно дышать. При этом нужно представлять себе, будто глубоко вдыхаешь наблюдаемую картину, - процесс, который показывает магическую силу нашего дыхания и, по моему собственному опыту, является очень действенным и полезным.

Весь второй шаг в искусстве сновидения - обучение передвигаться и путешествовать во сне - является последовательной подготовкой к третьему, самому трудному шагу: выделению двойника. Второй шаг координирует сновидения с нормальным миром, и такая координация места и времени должна позволить сновидящему использовать сновидения практически, то есть в обычном мире. Это происходит с помощью двойника, которого называют также "другой". Ученик Дона Хуана Нестор говорит о нем: "Двойник - это другой, тело, которое получают в сновидении. Он выглядит точно так же, как сам человек". 121)

В сновидениях тоже имеют тело, которое не обязательно идентично физическому, потому что оно может летать, проходить сквозь стены и совершать иные невероятные вещи. Толтеки называют это тело просто "телом сновидения". Двойник - это тоже тело сновидения, но представляет собой точную копию физического тела. Этот двойник действует не просто в каком-то сне или сновидении, но в обычном, физическом мире. Собственно говоря, опытный сновидящий может проецировать свое тело сновидения не только в любой сон, но может отправить его точно так же в мир повседневности. Однако третий шаг искусства сновидения не может управляться сознательно или ускоряться с помощью различных методов, как первые два; гораздо чаще третий шаг начинается с совершенно особенного сна, который, собственно, завершает процесс обучения.

В этом сне сновидящий видит обычно себя самого лежащим в постели и наблюдает, как спит его нормальное "я". Вместо того чтобы проснуться, сновидящий, который теперь является двойником, начинает заниматься какой-либо деятельностью. При этом он может действовать совершенно так же, как если бы он был в своем физическом теле. Это, однако, не означает, что двойник будет иметь все те же качества, что и физическое тело. Он не может, например, ни есть, ни пить. Зато он обладает всеми способностями тела сновидения - он может летать и проходить сквозь стены, кроме того, он обладает удивительной способностью превращаться по желанию в любую форму жизни, в растение или в животное. Об этой способности двойника и тела сновидения и всех его широчайших возможностях мы поговорим в следующей главе, где будет также место для некоторых поясняющих практических примеров.

В нашей группе только двое достигли в настоящее время этой ступени искусства сновидения: один из моих спутников и я сам. В обоих случаях между изучением первых шагов и выходом двойника лежали долгие годы упорных тренировок. Это доказывает серьезность обучения сновидению, которое не является продуктом фантазии, но серьезным практическим изучением одной из форм восприятия, которая однозначно принадлежит к широким возможностям человеческого осознания. Однако эти возможности очень редко развиваются, то ли от страха перед чудовищностью внетелесного познания, то ли просто от неосведомленности. Для толтеков достижение такого осознания представляет один из главных вызовов, который вознаграждается как раз соразмерно его трудности.

В заключение я хочу еще раз коснуться вопроса об особой энергии, которая, как уже упоминалось, необходима для осознанного сновидения. Эта энергия - наша главная жизненная энергия, которую толтеки называют также корректно "сексуальной энергией". Толтекское понимание сексуальной энергии в целом совпадает с представлением психологии о так называемом "либидо" как сексуально-мотивированной жизненной силе. То, что вся наша жизненная энергия имеет сексуальную природу, объясняется очень просто - тем, что наша жизнь возникает в результате сексуального акта. Первая искра осознания возникает в момент зачатия, когда мужская и женская энергия смешиваются для возникновения нового живого существа. Эта сексуальная энергия является также энергией нашего осознания.

Мы обычно используем нашу энергию осознания целиком в нормальном восприятии нашего обычного мира, как, естественно, и при каждом случае сексуальной активности. Так что для осознанного сновидения в конце концов совсем не остается энергии.

Значит, сновидящим необходимо - чтобы успешно владеть своим искусством - экономить свою сексуальную энергию и научиться перераспределять ее. Перераспределение сексуальной энергии означает прежде всего, что человек избегает в своих повседневных действиях бесполезного использования энергии осознания. Это достигается в первую очередь посредством различных техник не-делания, а также постоянным следованием семи принципам поведения сталкера. Все эти техники приводят к сознательному обхождению с нашей жизнью и, следовательно, к сознательному перераспределению жизненной энергии.

Непосредственная экономия сексуальной энергии означает для сновидящего и воздержание от сексуальной активности, потому что последняя делает ею энергию совсем низкой. Поэтому в сексуальном отношении большинство сновидящих ведут аскетическую жизнь. Однако данная аскеза не имеет моральной основы, она является для практикующею энергетической необходимостью. Дон Хуан говорит об этом: "Это сексуальная энергия, которая руководит сновидением... Нагваль Элиас учил меня, - а я учил тебя, - что ты с твоей сексуальной энергией или занимаешься любовью, или сновидишь. Другой возможности нет". 122) Отсюда, однако, не следует вывод, что сновидящие должны вообще отказаться от сексуальной активности, потому что это в конце концов приведет к неравновесию и, соответственно, к болезням. Воздержание означает скорее сознательное обхождение с сексуальной энергией, которая по своей природе представляет нечто большее, чем только возможность удовлетворения инстинктов.

5.1. Тело сновидения и животное-нагваль "Сон странным образом обучает нас легкости проникновения нашей души в любой объект и одновременно превращению в него." Новалис

После всех пояснений, сделанных в предыдущей главе, вы можете, вероятно, составить примерное представление о "сновидении" толтеков. Однако на практике искусство сновидения представляет собой столь огромную область чудесного, что очень трудно конкретно описать действительное богатство сферы сновидения. Дело в том, что искусство сновидения охватывает иной мир, чем искусство сталкинга. Кто вспомнит диапазон, охватываемый сталкингом, тот, вероятно, удивленно возразит, что это невозможно, потому что мы говорили, что сталкинг включает все вообще возможные вещи и действия, существующие в обычном мире, которые обретают в этом искусстве единство. Это верно, но сновидение идет еще дальше. Следующая цитата дает примерное представление о размерах этой области. Зулейка, одна из спутниц Дона Хуана и одновременно учительница Кастанеды в искусстве сновидения, так объясняет основы своего искусства:

"Она сказала, что наше первое внимание привязано к эманациям земли, тогда как второе -к эманациям вселенной. При этом она имела в виду, что сновидящий уже по природе своей находится вне всего, что касается повседневной жизни". 123) Так, например, путешествует Кастанеда в своих сновидениях с помощью Зулейки к иным планетам в других солнечных системах. Все это не представляет проблемы для сновидящего, если он накопил достаточно энергии для такого путешествия. Конечно, подобные путешествия совершаются не в обычном физическом теле, а в теле сновидения. Тело сновидения является воспринимающей формой выражения нашего второго внимания и представляет собой на самом деле пузырь энергии, светящийся шар; в противоположность ему наше обычное тело является воспринимающей формой выражения нашего первого внимания.

Но только что, в предыдущей главе, я говорил о том, что двойник толтеков также является телом сновидения, и я сказал также, что двойник представляет собой точную копию нашего тела. Как понять это, если тело сновидения представляет собой светящийся шар? Пояснение простое, хотя, на первый взгляд, и не совсем понятное: человеческий облик двойника - это проекция нашего собственного воспоминания о нашем физическом теле, это вид голограммы внутри светящегося поля энергии истинного тела сновидения. Поэтому тело сновидения может принимать и любые другие формы; оно может представить себя - точно так же в виде голографической проекции - животным или растением.

На этой способности тела сновидения, которая доступна в полной мере только магам, покоится бесчисленное количество историй о ведьмах и волшебниках, которые предположительно могут превращаться в животных. Особенно в пространстве индейской культуры, в частности в Мексике, ходит множество таких рассказов о магах и ведьмах, которые способны к подобным превращениям. Архаически-угрожающая курьезность всех этих рассказов, как представляется, ввела в заблуждение европейскую этнологию, потому что в ней существует абсурдное мнение, будто весь нагвализм ограничивается подобным культом превращения в животное. Естественно, толтекский нагвализм знает о принципиальной возможности подобного превращения, однако это - только узкий аспект комплексной системы знаний толтеков.

Чтобы немного прояснить возникшие на этой почве недоразумения, я хочу поближе коснуться данной темы. Неверное понимание со стороны сегодняшней этнологии не может быть преодолено до тех пор, пока этнология будет продолжать рассматривать данный феномен со стороны. Это значит, что этнолог, чтобы действительно понять, что же делают маги чужих народов, должен сам сделаться таким магом - так, как это сделал Кастанеда. И уж по крайней мере он должен без предвзятости, внимательно слушать рассказы магов о своей практике.

В ходе моих тренировок в искусстве сновидения я тоже собрал некоторый опыт таких превращений. Так, я учился превращаться в кошку или в сарыча. Поскольку невероятно трудно описать такие необычные опыты с помощью интеллекта, я хочу просто рассказать, как происходил один из подобных случаев. Опыт, который я сейчас опишу, основывается не на одном-единственном переживании, то есть на одном сновидении, а на целой серии сновидений. Как представляется, один из типичных параметров сновидений и есть тот, что определенные темы регулярно повторяются, одни и те же - для каждого сновидящего свои - мотивы всплывают вновь и вновь в сновидениях.

В то время, о котором я хочу рассказать, я постоянно сновидел о полетах. Мои сновидения развились уже до такой степени, что мне не было нужды смотреть на свои руки, чтобы иметь ясное осознание, что я нахожусь в сновидении. Сцены сновидения проявлялись четко и не изменялись. В этих сновидениях о полетах я воспринимал все еще как человек с человеческим телом, аналогичным обычному физическому телу. И вот летал я в человеческом обличии по воздуху, как какой-нибудь супермен или родственник призраков. Я продолжал так летать до тех пор, пока не произошло следующее.

Вдруг я очутился в горах. Я знал, что я нахожусь в состоянии сновидения, потому что несколькими мгновениями прежде я лежал с открытыми глазами в моей постели. Вероятно, ранее я бы сразу проснулся от страха при такой внезапной смене места сновидения, но постоянная тренировка в сновидении приносит удивительное спокойствие и отрешенность в подобных ситуациях. Итак, я осматривал новую сцену. Горы были мне знакомы. Это были те самые горы, где я совсем недавно останавливался с моими спутниками. Я почувствовал желание передвигаться и попытался немного пройтись. Однако эту попытку пришлось вскоре оставить, потому что обычная ходьба человеческого физического тела трудна для тела сновидения. Поэтому я полетел. При этом мне в голову пришла мысль, что я никогда еще не видел эту местность сверху, потому что никогда прежде в сновидениях я не летал над горами. Я начал быстро набирать высоту, потому что подобные мысли не являются для тела сновидения делом разума, которого он в обычном смысле не имеет, но скорее непосредственным приказом, который сразу же переходит в действие.

Так кружил я некоторое время над верхушками деревьев, покрывающих склон горы. Вдруг позади себя я услышал призывный крик сарыча. Я развернулся в полете и увидел птицу, сидящую невдалеке на верхушке дерева и наблюдающую за мной. Когда сарыч заметил, что я его тоже вижу, он расправил свои крылья и взлетел. Я было испугался, что он сейчас улетит прочь, когда увидел, что птица направляется прямо ко мне. Он пролетел совсем рядом со мной, и вскоре развернулся и возвратился. Он кружил возле меня. Хотел ли он изгнать непрошеного гостя из своего пространства? Я инстинктивно посмотрел в темный птичий глаз, чтобы узнать о его намерениях. Тут я почувствовал, что он требует от меня, чтобы я полетал вместе с ним. Так начался мой первый урок обучению полетам у птиц. Возможно, в устах европейца это звучит смешно, но все произошло точно так, как я описываю. Итак, я продолжаю рассказ.

Сарыч летел на некотором расстоянии впереди меня. Мимолетно взглядывая назад, он требовал, чтобы я прочувствовал все его движения в полете. Вероятно, мои первые попытки показались птице очень неуклюжими, потому что она подлетела ко мне и стала показывать в нарочито преувеличенной манере каждое отдельное существенное для полета движение. Я понял, что должен значительно больше концентрироваться на руках, если я хочу научиться летать так, как мой оперенный учитель. Едва я осознал это, как мои руки тела сновидения превратились в крылья. Я чувствовал каждое отдельное перышко, но самым удивительным была подвижность совершенно нового рода, которой обладали эти крылья. Совершенно легкими вращательными движениями или взмахами я мог управлять своим полетом. Мой спутник с любопытством разглядывал меня, однако он казался все еще недовольным мною. Он начал, опять-таки преувеличенно, вертеть туда-сюда своей головой. Тут я понял, что он хочет сказать: у меня до сих пор была человеческая голова, мое превращение было еще не полным. Я начал точно так же вращать моей головой, как мне показал сарыч. Мне очень трудно описать, что затем произошло. Я сам сделался сарычем, и у меня было такое чувство, будто я никогда и не был кем-то другим. Я кружил вместе с моим товарищем по виду на невидимом воздушном потоке в вышине. Этот способ передвижения вообще не требовал никакой затраты сил, ощущение было, будто скользишь на теплой невидимой подушке. В этот момент я знал все об этих птицах, потому что я и сам был одной из них. Однако эти знания почти невозможно передать словами, я чувствовал их в этот момент находящимися глубоко внутри меня. Знание было в движении крыльев, в повороте головы, содержалось во всех частях птичьего тела - и этой птицей был я сам.

Затем к нам прилетели еще два товарища-сарыча. Вместе кружили мы в гигантской невидимой спирали все выше и выше. И всегда, когда я поворачивал голову в сторону, я мог видеть горный пейзаж далеко внизу под нами. Удивительно изменилось мое восприятие цвета, все зеленые оттенки казались значительно насыщеннее, чем при обычном восприятии. Моими глазами орла я мог распознавать все контуры ландшафта вплоть до мельчайших деталей. Предметы казались резче отграниченными друг от друга, то есть мои глаза обладали существенно повысившейся разрешающей способностью, чем прежде.

По моему субъективному восприятию времени я очень долго летал вместе с сарычами над горами. Наконец какое-то чувство позвало меня назад в человеческое тело. Я лежал по-прежнему с открытыми глазами в моей постели и, казалось, видел, как горы, над которыми я летал, превращаются постепенно в ворсистое одеяло на кровати в моей комнате.

Проснувшись, я перепроверил продолжительность моего приключения. Объективно могли пройти лишь несколько минут, но несмотря на это, я на протяжении многих часов был в этих горах и увидел и пережил невероятное. Связанные с этим сновидением чувства и ощущения были столь реальными, насколько вообще могут быть реальными наши ощущения. А то, что сновидениеявно происходит не по времени, которое указывают наши часы, я замечал нередко уже и прежде. Кастанеда также обращает внимание на такое положение дел. Грациэла Корвалан пишет в своей книге интервью:

"Кастанеда считает, что сновидение не имеет времени. Это значит, что сновидение происходит не в том времени, которое мы измеряем с помощью часов. Время сновидения - нечто очень компактное". 124)

Однако в этом моем сновидении был и новый элемент, который я не встречал ранее. Птица явно ушла меня летать как птицы. Это обстоятельство, казалось, объяснялось тем, что мое тело сновидения одновременно превратилось в такую же птицу. Пока я находился в этом птичьем состоянии, у меня было ощущение, что я всегда был птицей, и воспоминание о моем человеческом облике почти померкло. Я получил при этом мое первое конкретное чувство, что сновидящие, как говорит Зулейка, оставляют позади себя границы повседневного восприятия.

Если мне захотят задать набивший уже оскомину вопрос, чувствую ли я себя сарычем, который сновидит, что он человек, или человеком, который сновидит, что он сарыч, то я должен честно сказать, что меня это мало интересует. Как толтек, я считаю, что в моем опыте имело значение только расширение обычных границ восприятия. Моя внутренняя сущность не есть ни человек, ни орел, она, как и сущность любого живого существа, - чистое осознание или, как говорят толтеки, чистая сила свечения.

Начиная с этого времени я, во всяком случае в моих сновидениях, имел возможность превращаться в сарыча. Мне нужно было только повторить в сновидении все те шаги, которым обучил меня старый сарыч. Поэтому я часто возвращался назад в эти горы, чтобы в образе птицы встретиться с моим старым учителем и его сородичами. Таким способом я узнал многое об этих птицах и от этих птиц, что я смог потом подтвердить также и в повседневном мире первого внимания. Эти птицы из семейства грифов имеют свою собственную систему передачи информации, которая, конечно, базируется не на громкой речи, а в основном на визуальных сигналах, таких, как контакт взглядом или поворот головы. После моих продолжительных опытов в сновидении я захотел протестировать мои действительные возможности понимания языка сарычей в нормальном повседневном мире - и сделал это. Я отправился в парк орлов, чтобы поговорить с моими новыми родственниками из сновидения. При этом я использовал вышеописанную систему знаков, так, как я ее изучил в сновидении, и коммуникация действительно прошла успешно! Птицы давали мне соответствующие ответные знаки, которые я в большей части понял. Наш "разговор" был не о чем-то, имеющем значение для человека, - мы просто поделились друг с другом нашими чувствами.

Позже я часто приходил в этот зоопарк, где животные гуляют на свободе, чтобы поддерживать контакт с моими родичами из сновидения, и у меня были там очень интересные встречи; однако это уже совсем другая история...

У нецивилизованных народов постоянно можно услышать кажущиеся выдумкой истории о магах и шаманах, которые умеют разговаривать на языке животных. Мой собственный опыт говорит, что такие способности ни в коей мере не являются фикцией, но они столь же действительны, как и другие человеческие способности. Однако чтобы попытаться понять другую форму жизни, человек должен сначала спуститься с высоты своей переоценки. Сколь долго он считает себя венцом творения, столь долго он не узнает, кто же он есть на самом деле: маленькая составная часть творения. И к такому пониманию мы все должны прийти, если человек хочет избежать самого большого несчастья, глобальной катастрофы невиданных масштабов.

Мы должны учиться понимать внутреннюю жизнь здесь, на Земле, и к этой жизни принадлежим не только мы, люди, - только вместе все растения и животные образуют великий потенциал жизни. Когда я слышу, как ученые отправляют в космос зонды, чтобы исследовать бесконечные дали там, снаружи, и дать другим разумным существам в космосе знак нашего существования, я всегда спрашиваю себя: попробовали ли они установить контакт хотя бы однажды с живыми существами здесь, на Земле? Другие, напротив, заклинают инопланетян и ждут сенсационных контактов третьего рода. Я ничего не знаю об инопланетянах, но я кое-что знаю о жизни на нашей планете.

Здесь для нас, людей, постоянно возможны контакты третьего рода - встречи с другими формами жизни нашей Земли. И эти встречи, согласно моему собственному опыту, часто намного чудеснее, чем самые заумные описания летающих тарелок или зеленых человечков. Я говорю здесь не только о сновидениях, потому что непосредственный контакт с другими живыми формами Земли - как описано выше - выходит для толтеков за рамки любого психологического символизма и используется в сфере обычного мира. Изученное в сновидениях, как мы увидим в дальнейшем, полностью переносимо на мир первого внимания.

В давние времена, как и сегодня у народов, традиционно живущих естественной жизнью, связи с другими формами жизни были очень важны, потому что они давали охотникам первобытной эпохи важную информацию об окружающем мире. Как показывают сегодняшние исследования у народов, живущих до сих пор на ступени людей каменного века - наскапи, аборигены Австралии, - такая информация из сновидения служит непосредственной помощью в охоте. Со временем образовались настоящие культы животных, которых видели во сне. Я очень хорошо могу понять такую заинтересованность людей архаичной эпохи в переживаниях превращений в иные формы жизни, пусть даже только в сновидении, потому что чувство внутреннего родства со своим животным сновидения не поддается никакому описанию словами. Это совершенно особое чувство и было, по моему мнению, причиной того, что впоследствии на животных сновидений переставали охотиться, но от них получали как бы особую поддержку и защиту, они становились с тех пор табу.

Особые культы животного сновидения образуются объединением людей, которые сновидят одно и то же животное. Если человек видел во сне много разных животных, то он мог одновременно принадлежать разным культам. Члены одного культа сравнивали свои знания и пытались интенсивно контактировать с животным своего сновидения. Со временем, однако, отношения с животными сновидения все более и более ритуализировались, так что нередко уже не требовался больше опыт непосредственного превращения, чтобы стать участником общества, поклоняющегося тому или иному зверю. Достаточно было в большинстве случаев простого ритуально-символического посвящения в соответствующий культ.

Только в некоторых традициях сохранилось в чистоте общение с животным в сновидении так, как в толтекском нагвализме. У большинства же народов существовали только ритуализированные формы такого культа, в которых соответствующее животное сновидения, понимаемое теперь как некий вид духа-хранителя, определялось, например, по дате рождения человека в особом ритуальном календаре. Подобная догматизация привела, конечно, в большинстве случаев к опрощению первоначального культа, потому что отсутствовал действительный опыт культового содержания.

Из такого развития дел становятся понятными и все ошибки в понимании культа животного, которые присущи сегодняшней этнологии. Так, в карманной энциклопедии Мейера можно прочесть о нагвализме следующее: "Нагвализм... - распространенная прежде всего в Центральной Америке вера в персональный дух-хранитель, понимаемый чаще всего как животное или растение, с которым индивид чувствует себя связанным судьбоносным совместным существованием". Л вот что пишет Вольфганг Кордан, переводчик "Пополь Вух", в своих примечаниях к термину "Дух-хранитель (нагваль)":

"В тексте - nagual - слово, которому придает магическое значение каждый индеец Центральной Америки, даже если он "католицизирован" и "интегрирован". Нагвали - это духи-хранители, чаще всего - животные, которые сопровождают каждого живущего. День рождения человека определяет его нагваль. Индейцы в Гватемале почти все имеют после своих испанских имен третьим именем нагваль, имя, которое они из страха тщательно скрывают от других людей. Потому что вполне достаточно поймать и замучить особым ритуальным способом животное - покровителя своего врага, например броненосца, чтобы послать противнику болезнь или даже смерть". 125)

В этих высказываниях содержится много правильных замечаний, однако они таким неудачным способом связываются между собой, что в целом высказывание надо признать неверным. Поэтому я, как практик толтекского нагвализма, хочу попытаться распутать клубок значений в вышеприведенных попытках дать определение феномену:

"Совместное существование": Это выражение действительно подходит к одному из основополагающих понятий нагвализма, а именно, к исходной двойственности тоналя и нагваля. Так, этнология правильно идентифицирует центральноамериканский тонализм с нагвализмом. Совместное существование состоит из "я", обычного физического тела, которое является выражением тоналя, и другого "я", тела сновидения, которое является выражением нагваля. Это тело сновидения, то есть нагваль, может представить себя животным, и это приводит нас ко второму понятию.

"Животное-хранитель": Лично я предпочитаю термин "животное сновидения" для этого аспекта нашего второго внимания. Толтеки применяют также название "животное-нагваль". Это животное-нагваль представляет собой только предпочтение соответствующего мага, который способен к превращению в животное. Так, дон Хуан предпочитал ворон, а дон Хенаро - орлов. О Кастанеде сообщается, что его животное-нагваль - саблезубый тигр, то есть животное давно прошедших эпох. Сам я предпочитаю кошку как животное-нагваль. Но вы также уже читали, что я в сновидениях превращался в сарыча. Это показывает, что животное-нагваль обозначает только соответствующее пристрастие, предпочтение практикующего. Тело сновидения имеет бесконечное количество форм своего выражения и проявления. Но истинный "дух-хранитель" личности - второе внимание, сам нагваль, а не определенный вид растений или животных. Однако благодаря соответствующему животному сновидения, животному-нагвалю, и эти животные и растения тоже могут стать друзьями и доверенными помощниками мага.

Влияние благодаря манипуляциям с животным-нагвалем: Именно здесь громоздятся неправильные представления этнологов. Не через ритуальное воздействие животного соответствующего вида вызывается магическое влияние, а через непосредственные манипуляции с воплощенным вторым вниманием соответствующего мага. Так, другой маг или иной злоумышленник не могут повредить мне, если они замучают сарыча или кошку, - они должны поймать само мое воплощенное второе внимание, мое тело сновидения. Таким образом, нужно действительно иметь в руках животное сновидения, которое является самим магом, - а это, к счастью, не так-то просто сделать.
Нагвализм: Знания о животном-нагвале и все связанные с ним практики представляют собой только боковую ветвь истинного нагвализма, и эта боковая ветвь не имеет большого значения. Дон Хуан, например, предостерегает Кастанеду от того, чтобы уделять слишком много внимания подобным превращениям, потому что это может затуманить истинную цель нагвализма - полное освобождение. Человек слишком легко попадает на окольные пути неизмеримо большой области возможностей нашего осознания. Для меня лично такие превращения являются как раз символом неизмеримой огромности диапазона нашего восприятия, знаком, который свидетельствует о возможностях больших, чем наше человеческое существование в повседневном мире, и открывает нашу истинную природу - как чистого осознания, в которой форма - человек ли, животное или растение - играет только вторичную роль. Нагвализм во всяком случае является чем-то гораздо более сложным, чем простая вера в каких-то животных-духов. Вся эта книга рассказывает о различных аспектах этого древнего учения. Обратимся к другим практикам в области нагваля, а именно, к различным видам не-делания фиксирования взгляда, которые имеют большое значение для практикующих искусство сновидения.

5.2. He-делание фиксирования взгляда

"Ты сейчас не понимаешь меня из-за своей привычки думать так, как смотришь, и смотреть так, как думаешь."
Дон Хуан 126)

Мы только что показали на нескольких примерах, чем может сновидящий заниматься в своих сновидениях, какие возможности открываются перед ним в этом искусстве. Однако практикующий не всегда находится в состоянии сновидения, так что закономерно возникает вопрос, что делает сновидящий в обычном мире, в будничное время, и прежде всего - какие техники он практикует, чтобы повысить свою способность сновидеть?
В этом отношении надо прежде всего назвать различные виды не-делания, из которых я уже выше описал одну группу, а именно - не-делание себя. Эти техники использует и сновидящий в своей повседневной жизни. Однако он знает еще и иные техники не-делания, из которых я назвал одну группу - за неимением более подходящего определения - "не-делание фиксирования взгляда".
Вспомним: не-делание - это практическая противоположность деланию. Делание всегда является привычкой, рутиной. He-делание разрывает привычный круг рутины, который в действительности является беличьим колесом нашего самонаблюдения, нашей постоянно продолжающейся мысленной саморефлексии. И не-делание фиксирования взгляда нацелено, как говорит уже само название, на привычное преимущество зрения во всем нашем восприятии.
Мы все привыкли воспринимать наш мир прежде всего глазами, наше сознательное привычное познание - это "смотрящее" познание. Насколько сильно мы привязаны к глазам, можно определить хотя бы только рассмотрев первобытный страх человека перед темнотой, в темноте глаза не могут больше привычно упорядочивать мир - и возникает вакуум в восприятии. Поэтому обычный человек совершенно беспомощен в абсолютной темноте, ведь он очень сильно зависит от обычного использования глаз. Однако слепой чувствует себя в темноте столь же хорошо, как и на свету. Он научился использовать другие органы восприятия, например, слух, которые позволяют ему ориентироваться в его темном мире. По аналогии строится и первое упражнение не-делания фиксирования взгляда.

1. Прислушивание к шумам окружающего мира

Обычное мышление и действие направлено на видимые цели и результаты, поскольку обычно наши глаза первыми определяют смысл восприятия. И все мировоззрение является лишь тем, о чем нам говорит само слово: воз-"зрением" на мир, что показывает непосредственную связь между нашими глазами и нашей визуальной силой представления. Мы полагаемся также гораздо больше на то, что мы "увидели собственными глазами", чем на те сведения, которые каким-то иным путем достигли нашего сознания.

Итак, "воззрения" нашего обычного понимания мира поддерживаются в основном благодаря зрению. Исходя из этого существующего положения развился заколдованный круг, в котором все наши другие органы чувств превращаются во что-то вторичное. Непосредственное следствие - дегенерация всех так называемых "вторичных" органов чувств. Прервать этот заколдованный круг можно, если концентрироваться сильнее всего на иной, до сих пор вторичной функции - на слухе.

Дон Хуан говорит об этом: "Прежде всего, ты должен использовать уши, чтобы снять часть нагрузки со своих глаз. Мы с самого рождения использовали глаза для того, чтобы судить о мире. Мы говорим с другими и с собой главным образом о том, что видим. Воин сознает это и прислушивается к миру, он прислушивается к звукам мира". 127)

Упражнение очень простое: человек переносит свое внимание с глаз на уши. При этом обращают внимание больше на то, что слышат, вместо того чтобы, как обычно, наблюдать мир. На практике совершенное овладение данной техникой требует однако тренировки и самодисциплины. Но если овладеть ею в достаточно большом объеме, она становится испытанным средством остановки внутреннего диалога.

Когда в таком состоянии не-думания полностью концентрируются на шумах мира, то переживают странные, нередко сенсационные слуховые восприятия. Мне очень сложно описать связанные с ними чувства. После проделывания таких упражнений практикующий чувствует себя в большинстве случаев совершенно расслабленным и заполненным новой, щекочущей энергией. Этот прилив энергии является показателем для данной группы упражнений не-делания: наше тело при этом ощущаемым образом набирает энергию из окружающего мира. Можно сказать, что сновидящий таким путем повышает свою жизненную энергию, основной потенциал сексуальной энергии. Прислушивание к шумам мира увеличивает также, в частности, нашу способность различать шумы, обычно очень слаборазвитую, со временем человек научается распознавать столь тонкие нюансы звуковых впечатлений, о существовании которых он ранее не имел ни малейшего представления.

2. Правильная ходьба

"Правильная ходьба" направлена одновременно против двух типичных привычек: во-первых, против привычки при ходьбе носить что-либо в руках и, во-вторых, против привычки центрированного, целенаправленного смотрения при продвижении вперед. Практическое выполнение данного не-делания очень просто: во-первых, при ходьбе не разрешается носить что-то в руках. Если необходимо что-то нести, то применяют рюкзак или заплечную сумку, так чтобы руки всегда оставались свободными. Затем сгибают пальцы внутрь, однако не сжимая при этом руку и не образуя кулак. Во время передвижения с таким образом подогнутыми пальцами не концентрируют взгляд на каких-нибудь деталях восприятия, но пытаются од повременно воспринимать весь угол зрения в диапазоне 180 градусов. Глаза при этом остаются смотрящими вперед, взгляд не должен фиксироваться на каком-то одном объекте, но должен воспринимать все окружающее одновременно и с одинаковой силой. Дон Хуан дает следующие пояснения правильной ходьбе:
"Речь идет совсем не об определенном положении пальцев... Речь идет о том, чтобы посредством напряжения пальцев в различных непривычных положениях направить внимание на руки; единственно важным является то, что несконцентрированно смотрящие глаза схватывают громадное количество образов мира, не видя их четко. В этом состоянии глаза могут воспринимать детали, которые являются слишком мимолетными для обычного наблюдения". 128)
Это упражнение является наилучшим средством остановки внутреннего диалога, потому что, как говорит дон Хуан, правильная ходьба затопляет наш тональ информацией. Человек воспринимает таким способом все то, что прежде по вине нашего определяемого разумом смотрения было выведено из нашего осознания. Это бесчисленное количество зрительной информации не может более переработаться нашим первым-вниманием, при этом внутренний диалог прекращается.
При этом упражнении правильной ходьбы можно иметь удивительные чувственные переживания; человек физически чувствует переполнение тоналя. Это похоже на то, как будто через физическое тело проходят волны неизвестного действия. Это в то же время похоже на чувство наполнения энергией благодаря силе не-делания, о которой я рассказал немного выше. При правильной ходьбе после некоторой тренировки человек схватывает иногда картины светящегося мира энергетических полей, как их описывают маги. Это происходит потому, что при связанной с выполнением упражнения остановке внутреннего диалога активизируются другие функции восприятия второго внимания. Таким образом, правильная ходьба как упражнение помогает также при обучении толтекскому "видению", которое представляет собой нечто гораздо большее, чем простое смотрение. Ведь при видении толтеки познают мир таким, каким он на самом деле является: миром бесконечного изменения находящихся в нем энергетических полей, которые могут восприниматься как светящиеся объекты.

3. Походка силы

"Походку силы" нельзя смешивать с предыдущим упражнением, потому что она обозначает самостоятельную технику не-делания, которая позволяет практикующему передвигаться вперед в темноте. В обычных условиях никто не отправится по своей воле гулять в темноте, особенно по бездорожью в темном лесу или ночью, когда ни зги не видно. И как раз это является также одной из привычек обычных людей, они избегают подобных приключений просто по привычке. И походка силы как раз и позволяет практикующему передвигаться вперед уверенно и целенаправленно в темноте, в ситуациях, вызывающих страх у обычного человека. Поскольку речь идет о не-делании, точные указания к выполнению этого упражнения еще более удивят обычного человека, потому что походка силы - это никакая не ходьба в темноте, а очень быстрый бег.

Этот специальный вид бега требует особого положения тела: при беге корпус слегка наклонен вперед, однако спина остается прямой. Колени при каждом шаге поднимаются очень высоко, а отдельные шаги должны быть короткими и точными. Пальцы руки и в этом случае сгибаются к ладони, только указательный и большой палец остаются расправленными, при этом указательный палец должен показывать прямо вниз, на землю.

Таким способом можно действительно бегать в абсолютной темноте по бездорожью; я сам частенько тренировался подобным образом. Мы пробовали учиться походке силы вместе с тремя моими спутниками в нетронутых горных лесах во время беззвездных ночей. Большинство людей на земле и не знают сегодня, как в действительности темна ночь, потому что знают только современный мир с ночными фонарями на улице и светящимися фарами автомобилей. А ночь в горном лесу действительно беспросветна. Однако после некоторой тренировки каждому из нас удалось успешно применить походку силы. Мы бежали в быстром темпе - почти как при дневном свете - через горные леса, заполненные поваленными деревьями. Иногда один из нас спотыкался - обычно тогда, когда его взгляд не был направлен непосредственно под ноги, или если его отвлекали какие-то посторонние шумы.

Однако применение походки силы требует от практикующего особого настроения, без которого упражнение обречено на неудачу. Во-первых, это чувство уверенности в собственных возможностях, и во-вторых, чувство отрешенности. Последнее, вероятно, лучше всего можно описать, если сказать, что при применении походки силы нужно слиться с ночью. Если становятся частью ночи посредством "соединения" своих чувств с нею, возможно передвижение даже в безлунные ночи, как я узнал на собственном опыте. Однако пока отсутствует уверенность в себе и отрешенность, никто не должен практиковать это упражнение, потому что, вероятнее всего, он только поранит себя.

Для опытного практика это упражнение полезно не только потому, что позволяет в любых обстоятельствах продвигаться вперед, но и в смысле накопления энергии. Во время упражнения тело переживает ощутимые непосредственные толчки энергии, которые я не могу точно описать словами; это касается многих толтекских упражнений - надо их самому испытать, чтобы действительно знать, что они собой представляют. Все эти упражнения приводят, как и походка силы, к ощутимому расширению горизонта наших собственных возможностей.

4. Поиски места для отдыха

Обычный человек считает, что каждое место на Земле в принципе одинаково хорошо для отдыха и пребывания, потому что он ничего не знает об энергиях Земли. Повсюду на земной поверхности имеются хорошие и плохие места. Хорошими являются такие места, которые увеличивают энергию пребывающего там живого существа, а плохие - такие, которые высасывают и уменьшают энергию. Большая же часть поверхности Земли состоит из более-менее нейтральных мест.

"Поиски места отдыха" - это одно из упражнений не-делания, которое помогает находить такие хорошие места, где наша энергия возрастает. В этом упражнении речь идет о том, чтобы "чувствовать" глазами энергию того или иного места. Подобное "чувствование глазами", конечно, не принадлежит к репертуару обычного восприятия, почему и необходимо долго тренироваться, пока полностью овладеешь данной техникой.

При подобном не-делании поступают следующим образом: если человек находится в какой-нибудь местности, где он предполагает остановиться, он не фокусирует свой взгляд, оглядываясь в поисках по сторонам, то есть не направляет взгляд на определенные места. Прищуривают глаза настолько сильно, чтобы изображение расплывалось. Подобным способом удается воспринять "визуальные" ощущения, которые исходят как энергетические волны от всего существующего. Эти чувства проявляют себя у разных практиков различным образом. Сам я воспринимаю эти чувства как некий вид цветных полей: фиолетовый цвет указывает мне на плохие места, которые высасывают энергию, светло-зеленые - на хорошие места, где моя энергия увеличивается. Эти "цвета", конечно, не являются цветами в обычном смысле слова, это скорее особенные чувства, которые я лично прежде всего могу сравнить с цветовыми ощущениями.

Если прищуривание глаз не приводит к цели, можно децентрировать взгляд, скашивая глаза. Это происходит потому, что, когда мы прерываем фиксацию взгляда, наши глаза могут воспринять много необычных вещей, а также те ощущения, которые исходят от мира. Нормальное восприятие требует от нас постоянного фиксированного взгляда и не позволяет нам при этом получить опыт, который не только возможен, но и, как при поиске хорошего места для отдыха, совершенно необходим.

5. Чувствование линий мира

Технику этого не-делания я уже описал ранее в главе 4.3, когда речь шла о целительском искусстве толтеков. Эта техника была там подробно описана как способ изгнания болезни из физического тела, так что здесь я коснусь ее только кратко. Целью данного упражнения является научиться чувствовать руками особые энергетические поля и энергетические линии, подобно тому, как в предыдущем упражнении мы привлекли глаза к такому необычному акту "чувствования". Сновидящие собирают при этом знания о таких линиях для своих сновидений, где они могут с помощью линий, например, передвигаться вперед. Дон Хуан называет такие энергетические или световые линии также "линиями мира" и придает им большое значение, о котором мы здесь не будем пока говорить.

Данное упражнение ограничивается тем, чтобы научиться выталкивать энергетические линии из нашего тела, прежде всего такие, которые являются причиной болезни или плохого настроения. Это единственное упражнение в данной группе не-деланий, которое применяется не для сбора и накопления энергии, но при котором, напротив, энергия выделяется. Однако выделяемая при этом энергия имеет вредную для нас природу, отчего упражнение и дает целительский эффект, который я сам весьма оценил на практике.

6. Смотреть, разинув рот

Важнейшей техникой данной группы не-деланий для сновидящих является так называемое "смотрение, разинув рот"* .

Под смотрением-разинув-рот толтеки понимают особый способ рассматривать вещи. Обучение этой технике представляет собой длительный и сложный процесс, который приносит, однако, совершенно особые плоды. Упражнение в смотрении-разинув-рот является, собственно, наилучшей подготовкой к процессу сновидения. Так, дон Хуан обучал своих учеников (за исключением Кастанеды, который из-за своей рационалистической зацикленности, требовал совершенно иного способа "обслуживания") смотрению-разинув-рот как подготовительному шагу в искусстве сновидения. Ла Горда так описывает первые шаги смотрения-разинув-рот:

"В первый раз Нагваль (дон Хуан - прим. автора) положил на землю сухой листок и велел мне на протяжении многих часов рассматривать его. Каждый день он приносил листок и клал его передо мной. Сначала я думала, что это всегда один и тот же листок, но потом заметила, что это были различные листья. Если мы это узнали, сказал Нагваль, значит, мы больше не смотрим, но мы смотрим, разинув рот". 129)

Смотрение-разинув-рот требует, следовательно, от практика совершенно особенного внимания, потому что при простом рациональном категоризировании невозможно отличить один объект, такой, как сухой лист, от другого аналогичного объекта, в данном случае точно такого же сухого листа. Наше первое внимание, разум и разговор, считают при таком задании, что от них требуется невозможное. И если мы на практике обучаемся делать такое различие, то нам должен при этом помогать иной вид внимания, а именно - второе внимание. Упражнение в смотрении-разинув-рот усиливает, таким образом, наше второе внимание, и при этом, одновременно, нашу способность сновидеть. Непосредственная связь между сновидением и смотрением-разинув-рот становится понятной из следующего сообщения Ла Горды:

"Потом он положил передо мной целую пригоршню сухой листвы. Он велел мне в то время как я смотрю, разинув рот, левой рукой перемешивать кучу и чувствовать листья. Сновидящий перемешивает листья но спирали, смотрит на них, разинув рот, и в конце концов сновидит о картинах, которые образуют листья. Нагваль сказал, что сновидящий может утверждать, что он овладел созерцанием листьев, если он сначала сновидит образцы листьев, а потом на следующий день находит точно такие образцы в своей куче сухих листьев". 130)

He-практику такое упражнение, естественно, кажется бессмыслицей, однако при постоянном упражнении смотрящий-разинув-рот обучается волевой остановке внутреннего диалога. При такой глупой монотонной активности, как смотрение-разинув-рот, внутренний диалог со временем затихает. А без внутреннего разговора с самим собой первое внимание хотя и способно к функционированию, но непосредственно отключается вторым вниманием, которое берет на себя инициативу в происходящем. При смотрении-разинув-рот обучаются собственно выключению или остановке первого кольца силы и, одновременно, включению второго кольца силы, внимания нагваля. Поскольку при сновидении речь идет именно о таком "включении", становится очевидной связь между этими двумя техниками; сновидение и пристальное созерцание идут на практике, так сказать, рука об руку. Что это означает, я хочу пояснить здесь на примере маленькой истории из собственного опыта.

Сам я смотрю таким образом на камни. Упражнение смотрения-на-камни-разинув-рот является, конечно, развитием этой техники. Сухие листья - это упражнение для новичков, и их особенно часто используют вначале. Но когда техника усвоена, практик может смотреть-разинув-рот на что угодно. Я смотрю уже много лет на щебенку. Но если в смотрении на листья я очень быстро добился успеха, то со щебенкой все было иначе, мне пришлось очень долго ожидать результата, я просто не мог отыскать камни в своем сновидении. Однако положение кардинальным образом изменилось, когда однажды я нашел совершенно особый камешек - маленький янтарного цвета агат. Я особенно интенсивно смотрел, разинув рот, на этот камень, потому что тонкий рисунок его линий восхитил меня с первого взгляда. И уже через короткое время этот камень появился в моем сновидении. Я узнал в нем новые свойства агата, я мог, например, очень отчетливо воспринимать его светящуюся силу, его специфическую энергию. Когда я, проснувшись, снова взглянул на камень таким образом, я понял, что перенес эту способность видеть агат как светящуюся энергию из своего сновидения в обычный мир. Я узнавал каждую деталь, которую я в сновидении научился "видеть". Так я сделался смотрящим-разинув-рот-на-камни.

Несколько недель спустя я вновьсновидел об агате, но он уже больше не был один. Другой агат точно такой же величины лежал рядом с ним. Я познал до мелочей структуру нового камня. Несколько дней спустя, в состоянии обычного осознания, я пережил одни из самых больших сюрпризов в своей жизни. Я нашел в куче щебня за нашим домом точно такой камень, о котором я сновидел. Сначала я подумал, что моя память сыграла со мной шутку - точно так, как иногда бывает, когда нам кажется, что определенную сцепу мы уже однажды пережили или увидели. Однако такие переживания со временем становились все более частыми, так что я должен был исключить всякие сомнения. Я сновидел время от времени о других девяти камнях, все они были маленькие агаты, и вскоре после сновидения я находил эти камни снова в обычной действительности. Сегодня у меня уже 48 таких камешков, которые я храню в маленьком кожаном мешочке.

При некоторых из этих сновидений я сновидел даже точное место, на котором я позже должен был найти камень. Кроме того, я получил в сновидении точные указания, для чего я должен использовать эти камни. Так, некоторые из них служат для целительских целей, другие я применяю в магии, а еще некоторые - для предсказаний.

Все эти случаи дали мне первое впечатление о действительной власти сновидения и о возможностях смотрения-разинув-рот. Поэтому я считаю комбинацию сновидения и смотрения-разинув-рот самым лучшим способом обучения "видению", тому особому виду восприятия, который используют толтеки, чтобы познавать мир таким, каков он в действительности, - мир светящихся полей энергии.

Чтобы достичь этого, сновидящие выполняют технику смотрения-разинув-рот с чем угодно, они тренируются в рассматривании таким образом растений, животных и других феноменов, будь то дождь, туман, огонь или облака. В сновидении практикующий получает знания о конкретных деталях темы, избранной для смотрения-разинув-рот. Эти знания тонкостей он учится переносить при следующем смотрении в обычный мир. Таким образом, изученное в сновидении становится применимым непосредственно в повседневном мире.

7. He-делание сна и сновидений

Все виды не-делания фиксирования взгляда косвенно способствуют обучению сновидению, которое точно так же представляет собой не что иное, как не-делание. Это не-делание сна и обычных сновидений. Нормальный человек имеет привычку быть во сне или полностью бессознательным или не воспринимать серьезно изредка случающиеся ясные моменты сновидения. Толтеки изменяют этот порядок вещей в их осознанных сновидениях, в которых человек имеет некоторый контроль над всеми событиями и действиями, происходящими во сне, совершенно так же, как если бы он был в обычном мире.

Сновидение, безусловно, не является продуктом фантазии, потому что оно магическим образом переходит на события обычного мира и действительность. Сновидящие достигают в процессе обучения своему искусству и сопровождающим техникам таинственной способности переносить все знания из сновидений в практику мира повседневности. Вершиной всех устремлений сновидящих в этом отношении является, конечно, перенос тела сновидения в обычный мир и обычное время, который называется "выделением двойника". К этой теме я вернусь в следующей главе.

Все описанные в связи с искусством сновидения действия, техники и события могут показаться читателю недостоверными, парадоксальными или даже абсурдными. Должен признаться, что и мой разум - по прошествии многих лет практического опыта - колеблется признать все эти вещи во всей широте. Но опыт научил меня, что они доступны на практике, если даже и недоступны для нашего понимания. Искусство сновидени достопримечательным способом обучает нас действительной природе нашего осознания, всего нашего бытия. Все техники толтекского учения, кажется, направлены к тому, чтобы мы познакомились с нашим осознанием как с необъяснимой тайной, которая хотя и полезна, но не обязательно понятна. Возможно, это так, как говорит дон Хуан: "Тут нечего понимать. Понимание - это очень небольшое дело, совсем маленькое". 131)

5.3. Мистерия осознания "Вот истинная тайна осознания. Она переполняет нас. Эта тайна сочится сквозь все наши поры, мы буквально насквозь пропитаны тьмой и чем-то еще - невыразимым и необъяснимым. И относиться к самим себе по-иному - безумие." Дон Хуан 132)

В данной главе я хочу коснуться целей толтекского искусства сталкинга, ведь все описанные техники ни в коем случае не являются самоцелью.

Они образуют вместе объемный план, который ведет к двум главным целям. Первой надо назвать овладение осознанием. Это та цель, которая в дальнейшем ведет к достижению окончательного освобождения.

Естественно, овладение осознанием может быть использовано и для недостойных целей, например, ведьмами. К счастью, достижение этой цели столь сложно, что люди с подобными амбициями обычно с самого начала обречены на неудачу. Собственно, практика искусства сновидения производит удивительные перемены в психике сновидящего. Дон Хуан говорит об этом: "Когда воин однажды научается видеть и сновидеть, он больше не интересуется подобными вещами". 133)

Дон Хуан подчеркивает здесь снова значение знания о том, что мы - светящиеся существа, и это для толтеков не метафорический оборот речи, а переживаемая реальность. Знание о нашей природе как о светящихся существах, как пучке энергетических полей является ключевой точкой толтекского объяснения нашего осознания. По этой причине я и попытаюсь сейчас представить здесь самые существенные пункты толтекского учения об осознании.

В главе 2 я уже привел толтекское представление о человеке как светящемся яйце в качестве модели осознания, хотя в действительности это представление гораздо шире, чем приведенная модель. Человек может действительно сам научиться видеть других людей и всех иных живых существ как светящиеся коконы. Однако это происходит не с помощью обычного повседневного восприятия, но через видение, которое, несмотря на вводящее в заблуждение название, не имеет ничего общего с нашими глазами. Видящий может, например, "видеть" мир светящихся существ и с закрытыми глазами.

Как я уже сказал, способности видеть обучаются легче всего через практику сновидения. Я могу, например, в моих сновидениях очень легко распознавать светящийся аспект всех вещей и существ. Однако в привычном мире результаты моих усилий в этой области еще весьма скромные, так, я распознаю, например, в моем видении цвета и интенсивность силы свечения какого-нибудь живого существа, но очень многие значительные частности я до сих пор не могу уловить. Видение является одной из самых сложных или даже самой сложной способностью в искусстве толтеков, поскольку к нему приходят не через изучение определенной техники - оно развивается постепенно вместе с овладением другими техниками и способностями, такими, как сновидение.

Толтекское знание об осознании базируется на многовековой традиции видящих, которые систематизировали и упорядочили результаты своего видения. При этом возникла система, которую толтеки называют "истинами об осознании". 134) В них содержится все толтекское мировоззрение, причем толтеки понимают мир в несколько редуцированном смысле - как пространство возможностей нашего сознания. В этом смысле они различают три основные области: известное, неизвестное и непостижимое.

Известное идентично с тоналем, обычным миром, физическим телом и принадлежащим ему повседневным восприятием. В область известного попадают все наши человеческие альтернативы, то есть все наши возможности выбора действий и восприятий в обычном мире. Неизвестное идентично нагвалю, другому миру - миру магов, телу сновидения и всем принадлежащим ему возможностям познания с помощью не-повседневного восприятия, как, например, видение или сновидение.

Область неизвестного охватывает все человеческие возможности в смысле восприятия всего того, что вообще доступно нашему упорядочивающему осознанию. Поэтому неизвестное во многом похоже на известное, как видно и из нижеследующего высказывания дона Хуана:

"Неизвестным они назвали то, что скрыто от человека неким подобием занавеса из ткани бытия, имеющей ужасающую фактуру, но тем не менее находящееся в пределах досягаемости. В некоторый момент времени неизвестное становится известным. Непознаваемое же суть нечто неописуемое и не поддающееся ни осмыслению, ни осознанию. Непознаваемое никогда не перейдет в разряд известного, и все же оно всегда где-то рядом, оно захватывает и восхищает нас своим великолепием, и в то же время грандиозность и безграничность его приводят нас в смертельный ужас". 135)

Непознаваемое - это та область, где наше восприятие - все равно, в какой форме - не может быть более упорядоченным. Поэтому толтеки категорически избегают этого диапазона, потому что увлечение непознаваемым приводит к большому духовному истощению, которое может быть непоправимым в зависимости от обстоятельств. Только область неизвестного является истинным полем исследований толтекских видящих.

В ходе тщательной работы на протяжении столетий толтеки измерили область неизвестного, область человеческих возможностей. Они сделали это в первую очередь благодаря видению древних видящих. Они наблюдали таким образом все и каждое существо на этой Земле, но решающий прорыв удался им тогда, когда они сконцентрировали свое видение на самом человеке. Они познали сам механизм восприятия благодаря видению светящегося кокона человека, познали, что сила свечения и есть сила осознания; они познали также, что светящееся яйцо освещено не равномерно, некоторые зоны излучают свет интенсивнее, чем другие. Они открыли область, которая имела особенно яркое свечение и находилась примерно у вершины светящегося кокона.

Этот диапазон привлек к себе внимание тех видящих еще и по другой причине — он не был так, как другие параметры светящегося тела, локализирован в одной определенной точке, но во время сна смещался вглубь светящегося яйца. Видящие зарегистрировали особенно сильное смещение этой светящейся зоны, когда наблюдали людей, видящих сны. В ходе опроса каждого сновидца получились интересные результаты: чем глубже сдвигалась ярко освещенная зона внутрь яйца, тем более фантастическим и сложным было переживаемое содержание сновидения. Благодаря этому обстоятельству видящие пришли в конце концов к заключению, что эта светящаяся зона определяет, что данное существо воспринимает. Они обозначили данную область как точку, где восприятия связываются или собираются, короче, как «точку сборки».

С тех пор толтеки обосновывали на этом знании все свои исследования области неизвестного. Они "видели", что известное представляет из себя привычную позицию точки сборки и что эта позиция не дана человеку от рождения, но определяется в ходе обучения. У новорожденного существа, все равно, человека ли, животного или растения, эта точка еще легко передвигается в довольно широком диапазоне. Только в процессе обучения, который происходит под давлением других существ данного вида, точка сборки закрепляется на одном месте. В случае новорожденного человека это означает, что окружающие люди принуждают его зафиксировать свою точку сборки точно на том месте, где она находится у окружающих. Только такое равенство позволяет людям воспринимать общий мир, который создан по общим для всех людей законам.

Социальное соглашение, понимаемое как нормальность человека, является продуктом одинакового положения точки сборки внутри определенной группы людей. Однако это одинаковое включение, очевидно, функционирует лишь в бодрствующем состоянии сознания, и бодрствующее осознание есть не что иное, как положение точки сборки в ее привычной позиции. Однако во сне точка сборки смещается очень глубоко внутрь светящегося яйца, и могут быть восприняты другие, необычные вещи.

Так, необычные восприятия имеют место тогда, когда точка сборки покидает свою исходную позицию, позицию нормальности, и смещается в другие области светящегося кокона. Видящие поняли, что неизвестное в собственном смысле слова представляет те зоны светящегося яйца, которые не принадлежат к области, воспринимаемой при стабильном положении точки сборки. Эти зоны могут восприниматься очень редко (а у некоторых людей - вообще никогда) в состоянии сновидения, потому что во сне точка сборки смещается естественным образом.

На этих знаниях толтеки далекого прошлого основали начала искусства сновидения, с помощью которого можно было контролировать естественный сдвиг точки сборки во сне и вызывать определенный сдвиг по желанию. Благодаря практикам контролируемого сновидения и "видения" видящие познали со временем, что определенные позиции точки сборки всегда вызывают одинаковые сновидения у соответствующих сновидящих. Таким образом им удалось измерить неизвестное - можно сказать, они картографировали эту область, расшифровав значения всех областей светящегося яйца человека. Рисунок 10 показывает фрагмент такой карты неизвестного, светящегося кокона человека. Каждая обозначенная точка представляет собой одну из возможных позиций точки сборки, значение которых мы рассмотрим ниже.

К нашему рисунку необходимы некоторые предварительные пояснения: ту полосу, которая вертикально опоясывает светящийся кокон, толтеки называют "полосой органической жизни" или просто "человеческой полосой". Эта полоса светится сильнее, чем остальное яйцо. Она опоясывает кокон как самостоятельный слой светящейся силы. Все органические живые существа имеют такую полосу в своих светящихся телах, и их точка сборки всегда удерживается в границах этой узкой полосы (В и С). Когда маг сдвигает свою точку сборки из области нормальности (А) в область животных (В), то он воспринимает мир так, как если бы он превратился в животное. Если он передвигает свою точку сборки ниже экватора светящегося яйца (область С), то он переживает превращение в растение. Естественно, в зоне животных (В) и растений (С) имеется не одно возможное положение точки сборки, а почти бесконечное множество. В этих диапазонах существует по крайней мере столько позиций точки сборки, сколько есть на Земле различных видов растений и животных, а их, только известных, многие миллионы. Все эти сдвиги, которые приводят к переживанию превращений, происходят всегда на внешней поверхности светящегося кокона и всегда в полосе органической жизни.

Рис. 10 Светящийся кокон и области точки сборки.

Однако во сне точка сборки сдвигается внутрь светящегося яйца, не оставляя при этом полосы органической жизни. Обычные сновидения при этом происходят почти всегда на краях полосы, которые придают снам особое значение. Как на правом, так и на левом краю полосы органической жизни находятся странные скопления человеческого "мусора осознания", которые толтеки называют еще "правым и левым отвалом".

На левом краю сновидящий находит видения, связанные с религиозностью, духовностью, страх Божий и тому подобное, в то время как на правой стороне царят видения и чувства насилия, сексуальности; сладострастия и физической активности. Вблизи этих областей происходят все обычные сновидения, которые можно разделить на "правосторонние и левосторонние отвалы". Однако и на краях, ограничивающих область "нормальности", "здорового человеческого рассудка" тоже имеются подобные отвалы. Людей, чья точка сборки постоянно - то есть в бодрствующем состоянии, - фиксируется в одной их этих позиций, называют в человеческом обществе "фанатиками" или "экстремистами".

Контролируемое сновидение толтеков происходит не по краям полосы, но в ее середине. Края, отвалы с их сильными волнениями чувств делают невозможным трезвый контроль сновидения. Типичной зоной для сновидений был бы, например, обозначенный на рис. 10 диапазон F. Конечно, это только пример, потому что сновидящие могут, в принципе, сдвигать свою точку сборки в любое место светящегося кокона. В середине органической полосы толтекские сновидящие воспринимают светящийся мир, который уже не является больше миром объектов, но представляет собой мир энергетических полей. Если же такие сдвиги точки сборки в глубину органической полосы светящегося яйца происходят не в состоянии сновидения, а непосредственно в бодрствующем состоянии сознания, то говорят не о сновидении, а о "видении".

Видение в принципе аналогично сновидению, только происходит из других исходных позиций. При сновидении толтеки используют естественный сдвиг точки сборки во сне, в то время как при видении точка сборки должна сдвигаться с помощью волевого усилия. И именно это является главной проблемой толтекской практики.

Фиксация точки сборки в ее обычном положении внутри области нормальности в большинстве случаев очень прочна. Нам потребовались годы рационального воспитания, чтобы укрепить ее там намертво, и, естественно, нужно длительное время, чтобы человек стал снова способным смещать точку сборки из этого положения. Все толтекские практики имеют конечной целью именно этот эффект сдвига. Сталкинг тоже ставит себе такую конечную цель. Вспомним: сталкинг - это система контроля отношений в повседневном мире. Видящие стремятся владеть этой системой, потому что они точно установили, что необычные отношения и системы поведения, если их придерживаются постоянно, заставляют вибрировать, дрожать точку сборки. Все без исключения техники не-делания оказывают подобный эффект на точку сборки. Эффект со временем суммируется, и сталкеры становятся в конце концов способны волевым усилием свободно смещать точку сборки, манипулируя своим собственным поведением.

В противоположность сталкерам, сновидящие используют для этого естественный сдвиг точки сборки. Хотя точка сборки у каждого человека сдвигается во время сна очень глубоко внутрь светящегося кокона, но обычный человек не имеет никакого контроля над этим процессом. Сознательное сновидение толтеков позволяет осуществить такой контроль, хотя и не в обычном смысле этого слова. Сновидящий контролирует не сдвиг точки сборки самой по себе, потому что она во время сна может смещаться в любом направлении. Они обучаются скорее - и в этом разница между сновидением и обычным сном - удерживать точку сборки на ее новом месте. Благодаря этому удержанию для сновидящего на короткое время возникает совершенно новый мир восприятий, который, однако, в каждом отдельном случае зависит от того, куда, собственно, сместилась точка сборки. Только в результате очень долгой тренировки практику удается контролировать также и направление смещения.

Особенно интересные сновидения происходят, если точка сборки приближается к середине светящегося яйца (рис. 10, зона D). Здесь всплывают типичные сюжеты, и в первую очередь - встречи с "человеческой матрицей", которую толтеки отождествляют с западноевропейским представлением Бога.

Человеческая матрица - это, собственно, та сущность, которая создала нас - как об этом сообщает и иудейско-христианская история творения - по своему образу и подобию. Однажды и мне посчастливилось встретить в сновидении этот облик. Он является в большинстве случаев как излучающее свет существо, имеющее совершенно аналогичную человеку форму. Это, собственно, наш прообраз, шаблон, по которому мы оформлены. Очень сложно описать то, ни с чем не сравнимое чувство счастья, которое возникает у человека при встрече с человеческой матрицей. Однако, согласно толтекскому учению, эта матрица не имеет никакой власти, потому что она не идентична тем силам, которые управляют нашей судьбой.

Другое типичное восприятие, которое происходит, когда точка сборки приближается к середине, - это гигантская стена желтоватого тумана. Эта стена является, собственно, "барьером восприятия", который отделяет органический мир, каким мы его знаем, от действительно других миров. Если точка сборки сдвинута к самой середине, есть возможность покинуть органическую полосу и проникнуть в иные части светящегося кокона.

Кроме органической полосы, там имеется еще семь других полос, которые могут стать доступными нашему восприятию. Эти семь полос принадлежат на самом деле другим живым существам, которые тоже существуют на Земле, однако не принадлежат к органическому миру и не имеют видимых для нас тел. Толтеки говорят об этих "неорганических живых существах" как о существах хотя и имеющих осознание, но не имеющих собственной жизни в органическом смысле. Их называют также "союзники", потому что маги часто вступают с ними в контакты, которые приносят пользу обеим сторонам.

Союзники живут в семи параллельных мирах, которые находятся тут же, на нашей Земле, но отделены друг от друга барьерами восприятия. Если маг преодолевает такой барьер (стену тумана), он попадает сначала в некоторый род промежуточной зоны, на ничейную землю, которую маги называют "преддверием ада" или "чистилищем" и которая расположена между органической полосой и лежащими далее семью мирами. Для точки сборки это означает, что она находится сейчас вне органической полосы и проникла в область, которую толтеки обозначают как "неизмеримое неизвестное" (рис. 10, зона G). Дон Хуан говорит о таком сдвиге точки сборки: "...они относятся не к человеческому неизвестному, как, скажем, незадействованные эманации человеческой полосы, а к почти неизмеримо огромной области неизвестного, где не просматривается ни одной человеческой черты. Эта область настолько ошеломляюще обширна, что описать ее вряд ли смог бы даже самый великий из видящих". 136)

Я тоже не хочу пытаться это сделать, потому что при этом нужно использовать наши человеческие понятия, которые для этой области совершенно не подходят. Поэтому я только замечу, что за стеной тумана находятся другие тотальные миры, которые точно так же абсолютны и фактически-реальны, как и наш обычный мир повседневного восприятия.

Эффект, который дает сдвиг точки сборки в середину светящегося яйца - прежде всего, в состоянии сновидения, - это, собственно, вход в область двойного восприятия, который называется также "достижением двойника". В этот момент переживают отделение части своего "я" от обычно целостной личности. Поскольку я не могу говорить за других магов, мне не остается ничего иного, как описать, как происходил выход двойника у меня самого.

Однажды утром я находился, как и очень часто, в состоянии осознанного сновидения. В этом сновидении мною вдруг овладела сумасшедшая идея: я спрашивал себя, что произойдет, если я просто позволю себе упасть назад. Как я уже указывал, подобные мысли не являются для тела сновидения дискурсивными мыслями, но превращаются в непосредственный приказ. Итак, я позволил себе падать назад, но вместо того, чтобы удариться или затормозиться при достижении земли, я падал все дальше и дальше. Я мчался с неописуемой скоростью по какому-то световому туннелю, который, казалось, не имел конца. Вдруг я приземлился в свое собственное тело. Я вновь лежал в моей постели и думал, что этот маневр ничего, в сущности, не принес. Вдруг внезапно меня подхватил странный живой ветер, который, казалось, дул снизу из-под моей кровати. Этот ветер был столь силен, что он приподнял меня в вышину. Мои волосы трепетали, в то время как я качался примерно на высоте одного метра над кроватью, поддерживаемый лишь силой этого странного ветра. Такого я не переживал никогда прежде. Ветер утих, и я стоял возле моей кровати. Когда я взглянул на постель, меня охватил страх: я все еще лежал там и спал глубоко и спокойно. Тогда я понял, что я нахожусь в моем двойнике и что я не должен будить себя ни в коем случае. Поэтому я сразу покинул комнату и отправился гулять по дому.

Я пытался узнать, изменилось ли что-нибудь в моем восприятии, но все было совершенно нормально и абсолютно реально. Только я был не нормален: я спал и в то же время гулял по дому в бодрствующем состоянии. Я стал наблюдать все мелочи этого утра до тонкостей, я видел, например, мою мать на кухне, которая занималась приготовлением пищи, но, очевидно, меня никто не замечал. Наконец какое-то чувство позвало меня назад в физическое тело, и я сразу проснулся. Мои мысли сразу же обратились к верификации только что пережитого.

Я встал и отправился на кухню. Моя мать стояла там и готовила еду. Она готовила то самое блюдо, которое видел только что мой двойник. Все другие мелочи, которые я заметил, тоже были на своих местах. Так, я получил этим утром письмо и мой двойник видел это письмо на том самом месте, где я сейчас его нашел. Это было мое первое переживание своего двойника, и я очень удивился всему происшедшему. Я представлял себе все совершенно по-другому, но какое это имело теперь значение? Первоначальное чувство смущения сменилось постепенно странным опьяняющим чувством счастья: мне удалось выделить моего двойника!

В то время я еще почти ничего не знал о точке сборки и ее смещениях, но мне стало очевидно, что я открыл дверь в самую странную мистерию нашего существования. С тех нор прошло уже несколько лет, и я все чаще и чаще имел возможность убедиться в действительном существовании двойника. Такие переживания, безусловно, являются высшей наградой всем усилиям на пути овладения искусством сновидения.

Однако вернемся назад к точке сборки и ее смещениям. Сновидящие обучаются передвигать эту точку усилием воли по всему светящемуся кокону. При этом они достигают тех зон осознания и восприятия, которые закрыты и недоступны для обычного человека. Путь к свободе для сновидящих ведет через весь этот опыт в спектре возможностей всего нашего осознания. Но окончательного, абсолютного освобождения сновидящие достигают посредством совершенно особого акта, к которому я еще, конечно, не готов. Они перемещают точку сборки на огромной скорости по всей ширине светящегося яйца. Это действие воспламеняет тотальное осознание, то есть человек одновременно осознает все. Именно этот процесс и приносит свободу. Кастанеда пишет об этом: "И когда выбранный миг наступает, приходит огонь изнутри, и они сгорают в нем, исчезая с лица Земли, свободные, словно их никогда здесь не было". 137)

Как представляется, условием достижения такого результата является полное овладение осознанием, произвольной подвижностью точки сборки. И только чтобы научиться сдвигать эту точку, толтеки обучаются всем их искусствам. Искусство Сталкинга вырывает точку сборки из ее привычной прочной фиксации и позволяет практику совершать небольшие ее перемещения. Искусство сновидения обусловливает перемещения по всему пространству, которые, однако, практикующий должен научиться контролировать. Третий метод сдвига точки сборки - "овладение намерением", и к практическим аспектам этого метода мы сейчас и перейдем.

В заключение этой главы мне остается только предостеречь от переоценки объяснения осознания принципом местоположения точки сборки. Осознание есть и останется всегда непостижимой тайной, единственным в своем роде чудом. Практики легко согласятся с этим, потому что какой мир действительнее: обычный или тот, что снится? Что есть "я": двойник, птица или физическое тело? И есть ли вообще в нашем осознании место для чего-то еще, кроме чуда?