«Страсть воина»: лекция Флоринды Доннер-Грау, 29 сентября 1996

Вступительная лекция Флоринды Доннер-Грау перед семинаром по тенсегрити «Страсть воина», 29 сентября 1996 года. Записана участником по-испански: Флоринда говорила без немецкого и английского акцента, временами — как жительница Кастилии. Кастанеды и Кэрол Тиггс на семинаре не было.

Флоринда стоит на трибуне — очень стройная, в чёрном такуче (костюм-двойка) и белой рубашке, в чёрных лакированных туфлях на каблуке; очень короткие светлые волосы, глубоко посаженные глаза, выдающиеся скулы. Во время разговора ходит взад-вперёд, слегка сгибаясь в коленях; рассказывая что-нибудь смешное, делается подвижной, жизнерадостной, стремительной.

Практичность колдовства

— Я Флоринда Доннер-Грау!

Зал аплодирует.

— Добро пожаловать на этот семинар по тенсегрити под названием «Страсть воина».

— Я хочу поговорить с вами о практичности колдовства. Колдовство — это не ритуал, не песнопения, не танцы и всё такое… нет! Колдовство полно практичности. Прежде чем начать, я хотела бы уточнить, что мы не принадлежим ни к политической, ни к религиозной группе, мы также не духовны — если вы ожидаете этого, мы сожалеем, что разочаровали вас. Колдовство — это практичность, если этого нет, всё остальное — фантазии.

— Я не знала, что здесь появлюсь, — ещё за восемь часов до того, как пришла. И это серьёзно. Поэтому я надела свой костюм, и вот я здесь. Тенсегрити — часть той практики колдунов, которой учили шаманы-колдуны древней Мексики, и оно направлено на привлечение энергии в тело и пробуждение страсти воина. Древние колдуны говорили, что мы путешественники, прервавшие своё путешествие сознания; единственное, что интересует колдунов, — это навигация в путешествии в Неизвестное.

— Кэрол Тиггс и нагваль Карлос Кастанеда хотели бы быть здесь с вами, но они находятся в путешествии сознания…

Флоринда делает глоток воды и колеблется, по-видимому обдумывая, что сказать.

Имя как мост

— Я Флоринда Доннер-Грау! Я знаю, о чём говорю! Это ведьмин трюк. Когда я произношу своё имя, я строю мост между собой и тем, что там. Вы должны знать, когда произносить своё имя. На другом семинаре, который мы проводили, я обнаружила, что многие люди выкрикивают своё имя. Я сама делала это, когда переходила улицу, когда была одна. Но имя должно произноситься из состояния тишины: Я Флоринда Доннер-Грау!

Один и тот же человек

— Учения, которые я получила, пришли через мексиканского шамана: для меня им был Мариано Аурелиано, для Тайши — мистер Абеляр, а для Карлоса Кастанеды — Дон Хуан Матус. Нам потребовались годы, чтобы понять, что это один и тот же человек: для каждой из нас он был разным.

— Нагваль — лидер не потому, что он лучше, а потому, что он двойное существо: его светящееся яйцо, если бы мы его описали, выглядело бы как два перекрывающихся шара. За все эти годы, с окончанием линии дона Хуана на Карлосе Кастанеде, мы не нашли ни одного двойного существа.

— В английском языке luminous egg значит светящееся яйцо. Старого Нагваля веселило, что по-испански el huevo del nagual звучит как «яйца нагваля».

Смеётся.

Прерванное путешествие

— Старый Нагваль говорил нам, что девяносто девять процентов человечества были зачаты в скучном сексе, и приводил ужасный пример. Женщины называют себя «Леди», «Королевами». А примером скучного секса было вот что: муж приходит домой очень поздно, забирается в кровать, где спит жена, залезает на неё и шепчет: «Тише, тише, спи, моя Королева, раздвинь свои ножки».

Флоринда говорит о том прерванном путешествии — о том, что мы застряли в повседневной рутине с истощённой энергией.

— И это не мои слова, это слова Старого Нагваля: мы застряли в моменте, где наша единственная цель — это дом, еда и задница.

Смеётся.

— Я долго восхищалась своим отцом. Мой отец, если вы не знали, был нацистским генералом, и он был моим идеалом человека — человека, который говорил, что единственное, ради чего стоит жить, — это Родина. Старый Нагваль говорил, что мой отец был несчастным человеком, что он был лишён настоящих идеалов и не знал: единственное, ради чего действительно стоило жить, — это продолжать наше плавание.

«Я навигатор»

— В начале своего обучения я не могла понять этой страсти воина. Единственное, что меня занимало, — найти мужчину. Члены группы дона Хуана были для меня стариками, а единственным молодым — красивым, высоким, танцевавшим лучше, чем Сильвио Мануэль, — был Хуан Тума. Я ждала, что он клюнет на меня, но он этого не делал. Тогда я сказала ему, чтобы он не беспокоился: если он импотент, это лечится.

— Хуан Тума сказал мне: «Послушай, куколка, не сердись, но меня не интересует твоя киска». Потом расстегнул ремень и спустил штаны, показав мне, что с ним всё в полном порядке; я чуть не грохнулась в обморок. Он сказал: «Не красней, блондиночка, но я навигатор!»

— «Ещё один навигатор! Этого не может быть», — сказала я себе.

Трезвость и банальность

— Я была женщиной, воспитанной так, чтобы делать то, чего от неё ожидают. Но когда женщина порывает с повседневной жизнью, она должна научиться быть трезвой. Например, каждый день у себя во дворе я вижу женщину, одетую во всё белое. Женщинам следует быть трезвыми, когда они начинают видеть энергию, и не поддаваться истерике, к которой женщины очень склонны. Энергия очеловечивается, принимает человеческие формы — но это энергия.

— Нас, женщин, воспитывали быть банальными. Старый Нагваль говорил, что мы, женщины, не просто банальны, а «глубоко банальны», — и что мы должны стать не тем, для чего нас воспитывали.

Смех в зале.

— Колдуны говорят: когда они видят людей с достаточной энергией, это выглядит как светящиеся нити, идущие от плеча к плечу, как ожерелье. А когда энергии нет, волокна опускаются вниз, и люди выглядят так, будто наступают на собственные кишки и тянут их за собой. Тенсегрити стремится поднять эти волокна.

Песня

— Есть песня, которая очень нравилась Старому Нагвалю и его группе. Я почти уверена, что она написана доминиканцем, хотя никаких данных я не нашла. Эта песня напоминала им о страсти воина — но не о страсти к женщине, а о страсти, которая рождается, чтобы продолжить прерванное плавание; о старой любви, которая приближает нас к нашей истинной волшебной природе. Эта песня очень волновала колдунов; раньше я этого не понимала, а теперь осознала сама. Маэстро, музыку, пожалуйста!

Звучит болеро. Герой песни зовёт — кто бы ни стучался в двери его души — прийти и увидеть, как он живёт, умирая по своей старой любви: если старая любовь умерла, зачем он живёт и чего он стоит. Текст болеро здесь не воспроизводится.

Взгляд Флоринды, холодный и безличный, неподвижно останавливается на одной точке, а затем продолжает своё блуждание по залу.

— Я Флоринда Доннер-Грау! И я говорю это не из личной важности: я скромное существо перед лицом этой необъятности.

Флоринда идёт к столу, где стоит вода, налитая из маленькой бутылочки в пластиковый стаканчик; выпив, вытирает рот рукавом белой рубашки.

Тенсегрити и внутренняя тишина

— Движения тенсегрити были разработаны древними мексиканскими колдунами. Практикуемые ими магические пассы, современной версией которых является сегодняшнее тенсегрити, приносили им результаты, которые были восхитительны. Тенсегрити приводит нас к внутренней тишине, которая есть продукт не медитации, а практичности колдовства.

— Члены группы Старого Нагваля говорили, что я в точности как старая Флоринда — она дала мне своё имя, раньше меня звали иначе. И не по росту и красоте, а по форме нашего светящегося яйца: они говорили, что я сновидящая. Сновидение — колдовская практика, в которой через сны находят практические решения.

История с машиной

— Я была отличным автогонщиком, это было моей страстью. Я участвовала в гонках с одним гонщиком — имя его не назову, иначе вы узнаете мой возраст, — и вот когда я гонялась с ним, Старый Нагваль сказал мне, что «это было чистое шоу».

— Однажды я купила очень красивый автомобиль с откидным верхом. В тот же день, выйдя из автосалона, я поехала в дом ведьм в Соноре — хотела показать им машину. Я ожидала, что мы все соберёмся и отпразднуем моё приобретение.

— Когда я показала её Флоринде, она похвалила покупку и попросила у меня ключи: сказала, что хотела бы прокатиться на ней вместе со мной.

— Флоринда, но ты же не умеешь водить машину!

Хенаро спросил:

— А ты откуда знаешь, что она не умеет водить?

— Потому что я никогда не видела, как она водит!

— Это не значит, что она не умеет. Поехали, прокатимся.

— Я села спереди, на пассажирское сиденье, а сзади — Хенаро. Я была очарована тем, как Флоринда вела машину, — безупречно, так что я забыла про старика Хенаро. А когда обернулась посмотреть на него, он был зелёный и просил остановиться. Единственное, чего я не могла вынести, — это что за рулём моей машины сидит старушка, а старика в ней тошнит.

— Флоринда остановилась, я вышла вместе с Хенаро, которого вот-вот должно было вырвать, — и на моих глазах старая Флоринда сбросила мою машину в овраг. Я была в таком шоке, что не заметила, как старик Хенаро исчез.

— В то время я была очень склонна к истерикам, поэтому набросилась на Флоринду с криками: зачем она это сделала? Флоринда ответила, что я должна перестать водить машину, потому что это лишает меня сил сновидеть.

— «Но ты могла бы просто сказать мне, тебе не нужно было сбрасывать мою машину!» Я беспокоилась, что не застраховала автомобиль, — я заплатила за него наличными. Всю дорогу до дома ведьм я орала на старую Флоринду, но как бы я ни старалась её догнать, она всегда держалась передо мной на одном и том же расстоянии, даже когда я бежала.

— Когда мы приблизились к дому ведьм, Флоринда вошла и закрыла за собой дверь; я попыталась войти — дверь не открывалась. В порыве ярости я хотела пнуть её ногой, но она открылась, и я направилась в комнату, которую мне отвели колдуны из группы Старого Нагваля. У меня всегда висел там гамак, в котором я спала: я с детства сплю в гамаке. В тот день гамака там не было.

Флоринда заканчивает рассказ, очаровательно улыбаясь. Замолкает, ещё немного ходит по сцене и выкрикивает:

— Я Флоринда!

Каждый день борьба возобновляется

— Воин должен совершенствоваться изо дня в день. Каждый день — это борьба, путешествие никогда не заканчивается: мы путешественники, и каждый день борьба возобновляется, потому что мы можем рухнуть в любой момент. Тема этого семинара — «Страсть воина», вот почему я рассказала вам эти истории. Мы снова услышим ту песню, которую пел колдунам Старый Нагваль, и, если вы этого хотите, она станет темой этого семинара.

Флоринда снова входит в состояние внутренней тишины — возможно, «видя энергию», а возможно, просто глядя на абстрактное. Затем говорит об угрызениях совести на пути воина.

— Им нет места! И дело не в том, нравятся они нам или нет: они хотят, чтобы мы занимались повседневной жизнью, в чём мы, женщины, особенно сильны. Мы должны быть трезвыми в этой Бесконечности, не впадать в истерику.

— Древние колдуны говорили, что можно видеть энергию в том виде, в каком она течёт во Вселенной. Они говорили, что светящееся яйцо — по ширине плеч…

Разводит руки в стороны и вперёд.

— …и что нагвали — это двойные люди. За прошедшие годы мы смогли убедиться в этом, а также в том, что больше двойных существ нет: как нам объяснили, линия дона Хуана Матуса завершилась нагвалем Карлосом Кастанедой.

См. также

Запись участника вступительной лекции Флоринды Доннер-Грау перед семинаром по тенсегрити «Страсть воина», 29 сентября 1996 года. Ремарки о том, как Флоринда держалась на сцене, принадлежат записывавшему. Текст болеро, которое ставили в зале, не воспроизвожу — вместо него одной фразой передано содержание.