Делание

Делание — всё то, чем человек непрерывно поддерживает привычный мир: связная последовательность действий, привычка и вместе с ними согласованное значение, которое мы придаём вещам. Камень является камнем не сам по себе, а из-за делания: мы знаем, как его называть, как с ним обращаться и чего от него ждать. Противоположная практика — неделание.

Привычка и её части

Делание держится на полноте. У всякой привычки есть составные части, и живой деятельностью она остаётся, только пока все они на месте; стоит убрать одну — привычка расстраивается. На этом свойстве и строится неделание: в привычный порядок намеренно вносят диссонирующий элемент.

Дон Хуан говорил, что любая привычка является «деланием», и что для функционирования деланию необходимы все его составные части. Если некоторые части отсутствуют, делание расстраивается.

— Книга «Второе кольцо силы» (1977), Карлос Кастанеда

Почему об этом почти нельзя говорить

Дон Хуан относил к деланию едва ли не всё, чему учил, и отказывался объяснять его дальше определённого предела: понимание здесь ничего не решает, решает владение. Заговорить о делании и неделании свободно, по его словам, можно только после того, как остановлен мир.

— Неделание — очень просто, но одновременно и очень сложно, — сказал он. — И дело тут не в понимании, а во владении им. Конечно, окончательным достижением человека знания является видение. Но оно приходит лишь после того, как посредством неделания остановлен мир.

— Книга «Путешествие в Икстлан», Карлос Кастанеда (перевод С. Николаева)

Как это выглядит на практике

В более поздних объяснениях учеников дона Хуана делание и неделание описываются проще — как работа с вниманием. Смысл упражнения не в самом действии, а в том, что оно требует полного присутствия и потому выбивает человека из заведённого круга.

Техники и игры неделания развивают внимание, можно сказать, что это упражнение на концентрацию, так как они требуют от того, кто их выполняет, полной сознательности. Кастанеда сказал, что старый мир после этого кажется заключённым в совершенный круг рутинной деятельности.

— Интервью Грасиелы Корвалан с Карлосом Кастанедой (1980—1981)

Как это разучивают на занятиях

В книгах неделание остаётся почти неопределимым; на семинарах и лекциях девяностых его сводили к простым и вполне выполнимым упражнениям — таким, которые ломают привычную схему движения и внимания.

Упражнения неделания. Ходить задом наперёд. Ходить на четвереньках с наколенниками. Любой триггер — звук, время, запах — заставляют тело помнить о закрытии зеркал, которые усиливают соглашения и привлекают внимание к себе.

— Заметки: Тайша Абеляр в Пасадене (1992)

Там же объяснялась и связь с перепросмотром: сначала перепросмотр показывает, из каких повторяющихся схем состоит делание, и только потом появляется, что именно менять.

Перепросмотр выявляет полный перечень поступков, реакций и повторяющихся схем, после чего можно выбирать новые действия — неделания. Новые интерпретации принимаются лишь временно, как контролируемая глупость, чтобы снова не закрепиться.

— Лекция Тайши Абеляр, Институт Omega, 27 мая 1995

Где об этом говорили

Делание почти не разбирают отдельно — о нём говорят там же, где о неделании.

Параллели

Сходство здесь тематическое. Оно не означает ни заимствования, ни того, что речь идёт об одном и том же: рядом поставлены понятия, которые решают похожую задачу в разных традициях. Другие такие сопоставления собраны в рубрике Параллели.

Даосизм: то, чему противостоит у-вэй

Если неделание ставить рядом с у-вэй, то делание оказывается на месте того самого нарочитого, напряжённого действия, от которого даосы предлагают отказаться. Сходство тут не в приёме, а в диагнозе: обе традиции считают, что человек тратит себя на непрерывное поддержание привычного порядка и что порядок этот держится только его усилием.

См. также