«Светящаяся встреча»
← Карлос Кастанеда · Публикации
Томас Ропп, The Arizona Republic, 1 и 3 августа 1997 года, Лос-Анджелес.
Архивная справка. Русский текст объединяет две связанные публикации Томаса Роппа и сохранён полностью с лёгкой литературной правкой. Биографические версии, редакционные оценки и описания метафизического опыта передают позиции автора и участников материала; они не являются независимо подтверждёнными фактами или медицинскими рекомендациями.
Тридцать лет спустя
30 лет спустя идеи автора всё ещё нелегки для усваивания.
В следующем году исполнится тридцать лет со дня публикации первой книги Кастанеды — «Учения дона Хуана: путь знания индейцев яки».
Неизвестный тогда Кастанеде дон Хуан Матус, как рассказывается в книгах, был наследником долгой линии мексиканских видящих.
По словам Кастанеды, дон Хуан распознал в нём «особую конфигурацию энергии» и постепенно вовлёк его в ученичество. В 1961 году Кастанеда-антрополог стал учеником мага. Эти отношения продолжались до 1973 года, когда дон Хуан и его группа, согласно этому рассказу, завершили свой путь: исчезли из этого мира, словно туман, чтобы стать «навигаторами бесконечности».
До этого дон Хуан подтолкнул Кастанеду написать о мире мексиканского шаманизма. И вот уже три десятилетия не стихают споры: что представляют собой его девять бестселлеров — документальную прозу или вымысел?
Книги часто стоят в разделах New Age книжных магазинов, среди книг о реальности, восприятие которой зависит от состояния читателя. Los Angeles Times однажды назвала Кастанеду одним из крёстных отцов движения New Age, но сам Кастанеда с таким определением не соглашался. «Тридцать лет Карлоса Кастанеду обвиняют в том, что он создал литературного персонажа, просто потому, что сообщаемое мною не соответствует антропологическим априорным представлениям — идеям, сформированным в лекционных залах или в полевых исследованиях», — сказал Кастанеда.
«Система познания западного человека заставляет нас полагаться на заранее готовые идеи. Что такое ортодоксальная антропология? Как должен вести себя шаман? Носить перья на голове и взывать к духам?»
К сожалению, большинство людей, знакомых с книгами Кастанеды, читали только первые две — «Учения дона Хуана» и «Отдельную реальность». Обе в значительной мере посвящены использованию галлюциногенных растений, которые дон Хуан давал Кастанеде, чтобы помочь ему «отпустить» узкую социальную интерпретацию учёного.
По словам Кастанеды, психоактивные растения были лишь начальным инструментом дона Хуана. Следующие семь книг сосредоточены на мире дона Хуана — на шаманской энергии, намерении, сновидении и безупречности, а не на психоактивном опыте. И всё же произведения Кастанеды стали для многих синонимом пейота и галлюциногенных грибов.
Но читатели, которые пошли дальше первых двух книг, особенно интересовавшиеся культурой Юго-Запада США и шаманизмом, были вознаграждены захватывающим, пусть и романтизированным, антропологическим приключением.
Понять мир Кастанеды, мир древних мексиканских шаманов, — всё равно что разглядеть лицо на классическом рисунке-загадке. Сначала ничего не видно, но, если не отводить взгляда и сосредоточить внимание, лицо в конце концов проступает. И потом вы видите его каждый раз, когда смотрите на рисунок.
Что касается денег, о которых упоминают некоторые критики, Кастанеда мог бы заработать значительно больше, если бы стремился к этому.
Он улыбается до ушей и рассказывает об одном отклонённом им предложении. «American Express и мой литературный агент хотели, чтобы я снялся в рекламе, — сказал Кастанеда. — От меня требовалось только сказать: “Вы меня знаете?” Миллион долларов за десять секунд. И лишь когда я отказался, мой агент понял, что я и впрямь крепкий орешек».
Светящаяся встреча: неуловимый Кастанеда остаётся человеком-загадкой
Я мог спросить его о чём угодно.
"Я ваш пленник", - сказал Карлос Кастанеда.
Мы разговаривали о воронах. Особенно мне было интересно, как можно узнать, когда ворон на самом деле не совсем ворон.
- Смотри на его энергию, - сказал Кастанеда. - Ворон, который является магом, имеет янтарное свечение.
Он не сказал, какое свечение имеет обычный ворон. Впрочем, для меня это всё равно ничего не меняло: я не умею видеть энергию. Кастанеда рассказывал, что впервые увидел людей как энергетические формы, или «светящиеся сферы», в кафетерии УКЛА, когда около тридцати лет назад работал над докторской диссертацией по антропологии.
Так начался мой обед с Карлосом Кастанедой. Был четверг, два часа пополудни. Мы встретились в кубинском ресторане в западной части Голливуда. До последнего момента я не знал, где именно предстоит встретиться с Кастанедой. Его секретарь объяснил, что Кастанеда «считывает энергию», выбирая место встречи и прочие детали.
— Всё, что мы знаем, — это интерпретация энергии, — сказал Кастанеда. Долгое время я опасался, что мне придётся искать Кастанеду по всему Лос-Анджелесу без каких-либо подсказок — как проверку несгибаемости моего намерения и права говорить с загадочной культовой фигурой, автором девяти бестселлеров, включая классические «Учения дона Хуана».
И вот мы — всего лишь две светящиеся сферы за обедом. На своём лучшем испанском я заказал moros y cristianos — так кубинцы называют белый рис с чёрными бобами, — и tostones, жареные платаны. Он взглянул в меню и на превосходном английском заказал: «Номер 12» — бифштекс с картофелем.
Я почувствовал себя muy estúpido — «очень глупо».
Поводом для интервью стал семинар по Тенсегрити, намеченный на следующую неделю в Финиксе. Представители Кастанеды сказали, что он не даёт интервью по телефону. На самом деле он вообще редко даёт интервью. Целые десятилетия могли пройти без единого проблеска Кастанеды. Затем он появлялся: лекция здесь, лекция там — и снова исчезал.
Я несколько раз прочёл все девять его книг и разделял его интерес к антропологии, метафизике и особенно к мистике яки. Моя точка сборки — так Кастанеда называл центр восприятия — вся трепетала от такой редкой возможности.
Так или иначе, я был предупреждён об основных правилах: никаких фотографий и диктофона. Мне разрешили пользоваться ноутбуком, но я решил только слушать и запоминать — хотя всё же сделал под столом несколько заметок в репортёрском блокноте.
Оглядываясь назад и следуя логике шаманской преемственности, я полагаю, что эта встреча была неслучайной. Всего за две недели до интервью я заметил в разговоре, что странно: мой путь до сих пор не пересекался с путём Карлоса Кастанеды.
А ещё был тот ворон.
За несколько дней до того, как я узнал об интервью, меня в шесть утра разбудило громогласное «карр-карр-карр» самого большого ворона, какого я когда-либо видел. Он сидел на верхушке дерева за моим застеклённым патио. Его крик был так оглушителен, что эхо затихало где-то в горах, создавая эффект грома. Я приблизился к птице, но ворон не испугался. Он ещё раз посмотрел на меня, а затем снова сосредоточился на том, чтобы наполнять воздух своими криками. Я всего на секунду отвёл глаза, чтобы посмотреть, как реагируют мои коты. Когда я вновь посмотрел вверх, ворон исчез.
Кастанеда заинтересовался моей историей с вороном, но не стал её объяснять. Вороны, как знают все колдуны, — популярнейшая форма для путешествий в обеих Америках.
О Кастанеде достоверно известно сравнительно немного. Отказ от сосредоточенности на собственной личности и стирание личной истории занимают важное место в описанном им знании воина. Поэтому фотографировать его и записывать его голос также не разрешалось.
- Нечего рассказывать о Карлосе Кастанеде, - говорит он. - Личность - это обман. Женщины? Успех? Кого это … (ругательство)? Если бы мы не были столь увлечены сами собой, мы бы не стали так варварски относиться к себе.
Всё же сохранилось несколько записей, да и сам Кастанеда допускал публикацию отдельных биографических деталей. По версии автора, Кастанеда будто бы родился около семидесяти лет назад в Перу и был воспитан строгим дедом. Большую часть жизни он провёл в Лос-Анджелесе, учился в голливудской средней школе и получил докторскую степень по антропологии в УКЛА. Некоторое время он преподавал антропологию в Калифорнийском университете в Ирвайне.
Кастанеда не выделяется из толпы; возможно, вы даже не заметили бы его. Он невысок — около пяти футов, — и, возможно, весит меньше девяноста фунтов. Его густые волосы по большей части седы и зачёсаны вперёд. Он любит шутить, что люди принимают его за чьего-нибудь садовника, шофёра или мексиканского официанта. Лос-анджелесский писатель Брюс Вагнер однажды спросил Кастанеду, на кого тот похож. Кастанеда выбрал Ли Марвина.
В оранжевой рубашке с короткими рукавами, брюках цвета хаки и со взъерошенными волосами он напомнил мне отдыхающего профессора-нонконформиста — профессора неделания за обедом. Но левый глаз этого профессора был глазом мага — взглядом, захватывающим твоё осознание с непередаваемой силой.
Но любое описание обманчиво и недолговечно. У Кастанеды не один облик, а множество. Его внешность меняется вместе с настроениями, которые тасуются, словно карты. Как его учителя дон Хуан и дон Хенаро, он смеётся, ругается, изображает неземные голоса и издаёт губами преувеличенно шлёпающие звуки. А в следующую минуту страстно, убедительно и красноречиво излагает своё понимание природы вещей.
Кастанеда сложен — этого я ожидал. Временами он говорит словно на другом языке — этого я тоже ожидал. Нам, «светящимся сферам», невозможно постичь все идеи. Дон Хуан говорил, что мы всё равно ничего не понимаем, а настоящее знание недостижимо одним интеллектом.
Но я не ожидал, насколько велико чувство юмора Кастанеды. «Мы должны смеяться, чтобы уравновешивать себя», — говорит он.
Он рассказывал истории, которые нельзя повторить в печати. Думаю, речь шла о реальных событиях. Особенно его занимала история специалиста по лечению бесплодия из Вирджинии Сесила Якобсона, оказавшегося за решёткой за использование собственной спермы при оплодотворении более семидесяти пациенток.
Мы не обсуждали ни пейот, ни мескалито, ни «дымок», но он нарисовал мне на салфетке, как срезать верхушку кактуса и выжать из него сок.
"Выпей лишь чуть-чуть для восстановления сил", - сказал Кастанеда и одобрительно пошлепал губами.
Аризона занимает особое место в саге Кастанеды. Он встретил дона Хуана в Ногалесе, штат Аризона, и провёл в этом штате много времени в годы своего ученичества и позже. Глаза Кастанеды становятся влажными, когда он вспоминает проведённые здесь годы.
«Аризона — магическое место, — говорит он. — Сонорская пустыня находится на особом пересечении». Он сказал, что не может вернуться в Аризону: это вызовет слишком много сильных и острых воспоминаний.
«Воин знает: увидев что-то, он никогда больше не увидит этого вновь, — говорит Кастанеда. — Я могу по-настоящему разрыдаться. Мне нужны все мои силы».
«Все мы одиноки».
Кастанеде не понравился бифштекс. Он сказал, что тот пахнет экскрементами, отложил его и разрезал другой, говоря: «Вселенная неописуема, что бы ни говорили нам учёные».
Одного убеждения он придерживался особенно твёрдо: мы по-настоящему одиноки.
«Господь вовсе тебя не любит, поверь».
Проблема, настаивал он, в том, что мы настолько захвачены собственным «я», что никогда не видим более широкой картины мироздания. Мы не просто отдельные люди, окружённые другими людьми, домами и магазинами.
«Мы — индивидуумы, окружённые бесконечностью».
Кастанеда не стал рассказывать, как проводит свои дни, но он всё ещё пишет. В следующем году, к тридцатилетию первого издания, Simon & Schuster выпустит «Учения дона Хуана» с новым предисловием Кастанеды. Также выйдет новая книга HarperCollins — «Магические пассы: практическая мудрость шаманов древней Мексики». Кастанеда также закончил то, что называет своей «последней книгой», под рабочим названием «Активная сторона бесконечности».
«Не думаю, что смогу писать ещё, — говорит Кастанеда. — У вселенной хищническая природа. Она порождает тонкие волны печали, которые доходят до меня. Это первозданная печаль: ты видишь, как она приближается, а затем чувствуешь, как она накрывает тебя».
Даже путь с сердцем — не лёгкая дорога. Кастанеда может не остаться с нами надолго. Он рассказал всё, что мог. «Но он не умрёт физической смертью, — сказала инструктор Тенсегрити, или «трекер энергии», Кайли Лундал. — Он исчезнет, как это сделал дон Хуан. Он знает, что до этого осталось немного времени».
Целью мексиканских видящих линии дона Хуана было то, что они называли «абстрактным полётом», — «исчезновение всей полноты их существа» в бесконечности: маги исчезали, так сказать, вместе с башмаками. Согласно этому рассказу, учитель Кастанеды дон Хуан и его группа сделали это в 1973 году.
Но, возможно, у Кастанеды есть с этим трудности. Читая его последние книги и сообщения, можно почувствовать, что что-то не так, а «Ли Марвин» напуган.
Перед тем как покинуть этот мир, дон Хуан объяснил Кастанеде и другим своим ученикам, что линия древних мексиканских видящих закончится на Кастанеде, последнем нагвале. Нечто в энергетической конфигурации, которую видящие оставляли за собой, оказалось неблагоприятным для продолжения линии. Так что Кастанеде и его группе, по существу, досталась задача «закрыть» линию.
Возможно ли, что Кастанеду, подобнно инопланетянину, выбросило на берег этого мира без помощи? Не упустил ли дон Хуан чего-то важного, когда рассказывал ему, как накопить достаточно личной силы для абстрактного полёта?
За три часа нашего обеда я так и не сумел освободиться от взгляда его левого глаза и всё думал, что он видит в свечении моего энергетического тела: без сомнения, отвратительный розовый фасад, годами наполнявшийся диетической колой и жвачкой без сахара.
Также я задумывался, насколько больше он знает о воронах, чем показывает.
Мы попрощались на парковке. Он сказал, что ему понравились и я, и наша встреча. Я сказал: Somos monos extraños — «Мы странные обезьяны».
Он улыбнулся, но не ответил. Не было нужды.
На секунду описанная Кастанедой хищная вселенная захватила меня одной из своих волн печали. Я вспомнил его слова о знании воина: то, что он видит, он никогда больше не увидит вновь.
Я сделал несколько шагов к машине, думая, сумеет ли Кастанеда совершить свой абстрактный полёт. Я искренне надеялся, что сумеет.
Когда я оглянулся, Кастанеда, словно ворон, уже исчез.