"Это — твой мир, — сказал он, указывая на оживленную улицу перед окном. — Ты человек этого мира. И именно здесь, в этом мире находятся твои охотничьи угодья. Нет способа избежать делания нашего мира. Поэтому воин превращает свой мир в свои охотничьи угодья"
Дон Хуан

Искусство Сталкинга — основополагающая практическая система толтекского учения. Я называю ее основополагающей, потому что она открыта каждому, кто готов заниматься этим. В область этого искусства попадают все действия и события повседневной жизни, обычного мира, с которым мы только что познакомились как с первым кольцом силы. Поскольку оно называется также “вниманием тоналя”, мы будем в дальнейшем называть ею коротко “первое внимание”.

Мы все представляем собой часть первого внимания, без него не существовал бы обычный мир с разумом и разговором. Сталкинг занимается вопросом первого внимания и поэтому доступен каждому.

Практики данного искусства, называемые сталкерами, придерживаются во всех своих действиях определенного кодекса поведения и предписаний, которые называются “Правилом Сталкинга”. Мы уже представили это правило в первой главе и повторим сейчас коротко еще раз основные мысли отдельных заповедей:

• Первое предписание правила состоит в том, что все, окружающее нас, является непостижимой тайной.

• Второе предписание правила состоит в том, что мы должны попытаться раскрыть эту тайну, даже не надеясь добиться этого.

• Третье предписание состоит в том, что мы сами — как часть мира — также представляем непостижимую тайну и, следовательно, равны всему остальному.

Из этих заповедей и вытекает собственно задача сталкеров: они должны активно пытаться понять мир вокруг себя. Это и есть вызов сталкера — разрешить загадку окружающего мира и загадку самого себя. Они учатся на этом пути — и это обучение может быть бесконечным. Поэтому жизнь и мир никогда не могут быть для сталкера удобной подушкой для отдыха и, согласно правилу, — никогда — бегством от реальности.

Несмотря на их убеждения, что мир является непостижимой мистерией, сталкеры являются целиком и полностью реалистами, которые занимаются — согласно правилу — всеми вещами обычного мира и обычной личности. Так, они изучают человеческие отношения и человеческое тело, которое, по толтекским убеждениям, является главным выражением нашего первого внимания. Знание о физическом теле включает в себя знание о правильном питании и целительское искусство для поддержания здоровья, о чем мы особо поговорим дальше.

Все другие вещи повседневного мира, будь то пауки, книги, животные, растения или предметы, изготовленные рукой человека, точно так же представляют собой часть мистерии бытия и одновременно — часть великой загадки, которую пытаются разгадать сталкеры. Флоринда, спутница дона Хуана, так выражает подобное положение вещей:

“Следовательно, воин не знает конца тайны бытия, будь то тайна бытия камешка, муравья или его самого”. 96) Ничто не имеет приоритета, все равно и одинаково важно. Также и мы сами равны всему остальному.

Итак, поле возможной деятельности сталкера безгранично велико; к тому же условия жизни и индивидуальные миры людей существенно отличаются один от другого. Однако многие люди разделяют твердо сложившийся предрассудок, будто хороший, правильный образ жизни в соответствии с учением дона Хуана возможен только в идеальных условиях естественного природного окружения или даже что только в Мексике можно стать и быть толтеком. Такой предрассудок несовместим с основополагающим образом действий воина, который живет согласно вызову. И первым вызовом для сталкера является его личный, индивидуальный мир, его собственные условия и обстоятельства жизни, совершенно независимо от того, каковы они и что они собой представляют. Его собственный мир является для него полем охоты.

Для лучшего понимания вышесказанного следует заметить, что слово “сталкер” буквально означает “выслеживающий”. И дон Хуан нередко называет сталкеров “охотниками”. 97) На примере охоты поясняется также толтекское понимание Сталкинга: для успешной охоты охотник должен иметь обширные знания об окружающем мире, об особенностях своего участка для охоты, о поведении и повадках той добычи, на которую он охотится. Он изучает инстинкты и повадки своей будущей добычи, ее любимые дороги, способ питания. Кроме того, он должен знать, как он может схватить добычу, как мастерят ловушки и в каких местах их нужно ставить.

Итак, сталкер нуждается прежде всего в двух вещах: с одной стороны, в знаниях о его мире (окружение, поле охоты, добыча) и, с другой стороны, ему нужны подходящие методы, чтобы охота была успешной (ловушки и иные трюки охотника).

Сталкеры переносят это древнее архаичное знание об охоте на все в повседневном мире. Ведь и повседневные действия человека в обычном мире являются, по сути, привычками, как и каждое “делание”. Под “деланием” толтеки понимают осмысленную цепочку действий, направленных на достижение какой-либо цели. Отдельные шаги этой цепочки действий функционируют так же, как и все в обычном описании мира, на основе привычек.

Как науки, так и отдельные люди имеют определенные “привычки”, которые сталкер стремится познать. Прежде всего сталкер исследует самого себя, потому что собственные плохие качества и способы поведения тоже не что иное, как специфические привычки. Сталкер пытается сначала подробно изучить эти привычки, чтобы потом — если это необходимо — избавиться от них, то есть поставить на них ловушки. Данный процесс они называют “выслеживанием самого себя” — существенная, основополагающая мысль искусства сталкинга и единственный способ осмысленно изменить наше собственное поведение.

Для достижения этой цели сталкер развивает метод контроля за собственным поведением. Он разрабатывает собственный кодекс поведения, который включает основные заповеди правила сталкинга и делает их применимыми на практике: это семь основных принципов искусства сталкинга. Описывая эти принципы, я хочу коснуться и конкретного воздействия, которое оказывает на обучающегося их применение, — представить опыт, который имеется у меня и моих соратников.

“Первым принципом искусства Сталкинга является то, что воин сам выбирает место для битвы... Воин никогда не вступает в битву, не зная окружающей обстановки”. 98) Кое-кому не понравится применение воинственных терминов. Но понятия “битва”, “поле битвы” и “воин” обозначают в нашем случае исключительное состояние и сознательно переносятся на ситуацию практикующего.

В этом смысле в “первом принципе” речь идет о том, что мы уже говорили об охотнике: если я хочу иметь успех, я должен сначала изучить поле моей деятельности. На практике это означает — всегда исходить из максимально изученной позиции или по крайней мере знать основные данные.

Мы не охотимся сегодня больше на дикого зверя, но мы можем распространить первый принцип Сталкинга на любую нашу деятельность. Типичное делание — это, например, разговор, диалог. Выполнением первого принципа в данном случае будет не болтать попусту и не привязываться ни к какой “идее фикс”. И прежде всего нужно знать, о чем говорить, не вмешиваться в дискуссию, не имея ни малейшего представления о предмете. Если же невозможно удержаться от разговора на тему, о которой у вас нет ясного представления, то правильным будет не высказывать никаких “окончательных” мнений. Или попытаться при необходимости заранее узнать что-либо по данному предмету — “изучить поле битвы”.

Возникающие при выполнении принципа преимущества очевидны и не нуждаются в длительных объяснениях. Опыт показывает, что для последовательного применения первого принципа необходима определенная самодисциплина, которая при постоянной практике неуклонно повышается. Человек становится при этом сильнее и ясно понимает, чего он на самом деле хочет и что находится в диапазоне его возможностей.

Второй принцип искусства сталкинга гласит, что надо отбросить все, не являющееся существенно необходимым. Это означает, что на пути к успеху надо ограничиться необходимыми шагами во всех делах и действиях и не заниматься никакими отвлекающими или мешающими делами. Применение принципа требует не только дисциплины, но и постоянного контроля за своими действиями. К ясному взгляду на собственные способы действия, которые теряют свою сложность и запутанность, добавляется сила логического мышления, которая значительно улучшается при целенаправленном применении.

Благодаря постоянному сокращению до лишь действительно необходимых, исчезает целый ряд бессмысленных действий и мыслей, о присутствии которых вы ранее и не подозревали. Если кто-то попытается точно пронаблюдать, чем заполняет свой день современный человек, то окажется, что большая часть всех этих вещей и действий ничего не добавляет для действительного благополучия или хорошего самочувствия этого человека. Такие вещи, как телевизор, компьютер, видео и тому подобное сделались настоящими тиранами личной жизни и в значительной степени определяют сегодня жизнь отдельного человека. Они говорят нам, как, когда и чем должен заполнять человек свое осознание, свой мир, так что в конце концов не остается времени для действительного самопознания. Потребление заполняет сегодня все — и несмотря на это большинство людей скучает. Сталкер не позволит себе попасть в рабскую зависимость от телевизора, он ищет достойного для него — человека — вызова.

Третий принцип искусства сталкинга называется: “Последняя битва на земле”. Сталкер должен ясно осознавать, что каждое его действие может оказаться последним. Никто из нас не имеет гарантии, что наша жизнь продлится дальше этого мгновения. Смерть является самым великим охотником — поэтому что она никогда не упустит свою добычу. Поэтому смерть имеет в представлении сталкера первостепенное значение. Она требует от него четкого решения, стоит заниматься данным делом иди нет, потому что любое из дел может оказаться последним. Мы должны однозначно выбрать наше решение, так, чтобы мы могли нести за него ответственность до самого конца, до смерти.

Применение принципа требует от практикующего постоянной, ответственной силы принимать решения. Пересмотр собственных желаний и целей становится еще более важным, при этом мы выигрываем в доверии к самим себе, потому что при ясном осознании, что каждое действие может стать последним, значительно возрастает способность к концентрации.

Однако концентрация не должна приводить к напряженности, мысли о смерти — к параноидальному страху. Поэтому четвертый принцип искусства сталкинга звучит: расслабься, будь легким, ничего не бойся! Поскольку человек осознает неумолимость смерти, ему уже нечего бояться, ведь он всегда готов к наихудшему. Он может действовать совершенно отрешенно от забот и ожиданий. На практике этот принцип представляет некое единство с принципом третьим, последней битвой на земле. Комбинация обоих принципов делает практикующего способным к тому, чтобы развить совершенно новое чувство доверия к себе и собственной ответственности, что ведет к развитию всей личности сталкера.

Пятый принцип — контролируемое отступление. “Встречаясь с неожиданным и непонятным и не зная, что с ним делать, воин на какое-то время отступает, позволяя своим мыслям блуждать бесцельно. Воин занимается чем-нибудь другим. Тут годится все, что угодно”. 99) Если, таким образом, в мыслях или действиях сталкера встречается препятствие, которое не может быть непосредственно преодолено, тогда используется контролируемое отступление. Вместо того чтобы пытаться годовой пробить стену, разрешается отойти назад, восстановить свои силы и немного расслабиться. В применении этот принцип очень прост и осуществляется без проблем, нужно только не забыть после проведенного отступления вернуться к теме, к собственному действию со свежими силами. На применении контролируемого отступления строится па практике применение шестого принципа искусства сталкинга — уплотнение времени.

“Воин сжимает время, даже мгновения идут в счет. В битве за собственную жизнь секунда — это вечность, вечность, которая может решить исход сражения. Воин нацелен на успех, поэтому он экономит время, не теряя ни мгновения”. 100) Это означает на практике не терять в жизни ни секунды времени, действовать одновременно и целенаправленно, и уверенно. Однако это ни в коей мере не означает все делать в спешке, потому что спешка есть не что иное, как действовать быстро и неряшливо, чтобы наверстать потерянное время. Но наверстать время совершенно невозможно, и сталкеры знают это. Сталкер никогда не мечется, он никогда не спешит. Уплотнять время для него обозначает выйти на сцену в решающий момент и провести свои действия быстро и уверенно. Чувство, которое возникает при изучении этого принципа, можно наилучшим образом сравнить с состоянием предельного внимания каждому действию или делу.

Седьмой принцип искусства сталкинга в том, что воин никогда не выдвигает себя на передний план. Применение этого принципа возможно только после усвоения шести предыдущих. Неуклонное выполнение первых шести принципов приводит, собственно, к очень высокой степени самодисциплины и контроля за своим поведением, которые необходимы, чтобы действительно овладеть седьмым принципом. Он требует, согласно моему опыту, очень высокой дисциплины и контроля чтобы никогда не чувствовать себя важным, не выпячивает себя вперед и не стремиться к свету рампы вместе с каким-нибудь воображаемым обществом “мастеров своего дела”.

Седьмой принцип включает в себя всю последовательность правила сталкинга, а именно — что каждый равен всем остальным и всему остальному. Это “быть равным со всеми" толтеки называют также “кротостью воина”. Дон Хуан так выражает эту квинтэссенцию правила сталкера: “Воин не склоняет головы ни перед кем, но в то же время он никому не позволяет склонять голову перед ним.” 101) Выдвигать себя на первый план уже бы означало, что человек пытается возвыситься над другими, ведь многие думают, что они лучше других или важнее других или еще что-то подобное. Такое типичное человеческое самомнение, однако, полностью иллюзорно, потому что все живое чудесным способом уравнивается тем, что в конце концов попадает в руки смерти. Всеобщность смерти показывает абсурдность всех человеческих устремлений, подобных тщеславию и глупости, и сводит нас к тому, чем мы на самом деле и являемся: ничем, абсолютным нулем перед лицом необъяснимой смерти.

Сталкеры сознают как глупость всего человеческого делания так и абсолютно неотвратимость смерти. Для того чтобы можно было в столь парадоксальной ситуации продолжать действовать в обычном мире, они создали концепцию “контролируемой глупости”.

Когда сталкер действует, его невозможно отличить от других людей; он кажется целиком погруженным в свое занятие, и его дело кажется столь же глупым, как и все иные дела. Единственная разница между обычным человеком и сталкером состоит в том, что первый не контролирует свою глупость, потому что он верит в то, что он делает. Второй, сталкер, контролирует собственную глупость, и он не обязательно верит в то, что он делает, напротив, он сознает преходящую суетность любого делания вообще.

Сталкер контролирует свою глупость, применяя на практике семь принципов, которые в процессе тренировки глубоко запечатлеваются в его душе. Они помогают новым способом использовать и по-новому осуществлять все действия сталкера. Не имеет никакого значения, к какому действию, к какому деланию или мыслям эти принципы применяются — для практика буквально все может служить вызовом.

Попробуем обобщить воздействие всех семи принципов на практикующего. Их применение ведет — при точной установке — к высокой мере самодисциплины и контроля за собственным поведением. Далее оно ведет к улучшению способности трезво мыслить и прививает терпение и устойчивость в любом виде активной деятельности. Кроме того, развивается способность к активной импровизации в любой возможной ситуации. Мне кажется очень важным заметить здесь, что применение принципов сталкинга ни в коей мере не вредит деланию. Оно не препятствует человеку вести активную социальную жизнь. Поскольку принципы в процессе тренировки могут быть распространены на все без исключения человеческие действия, сталкеру нет необходимости отказываться от чего-то существующего в мире — поэтому сталкеры никогда не являются аскетами.

Если сталкинг, контролируемая глупость изучаются без спешки и принуждения, то они оказывают общее положительное влияние на спектр настроений обучающегося, человек делается способным смеяться над самим собой и становится, обретая чувство уверенности в себе и контроль, даже социально более привлекательной личностью.

Сталкеры обучаются своей контролируемой глупости в любой возможной ситуации и постоянно стремятся к контролируемому изменению своего поведения и к изменению окружающей обстановки. Таким способом они не только познают обычный мир и обычные человеческие возможности во всех мыслимых вариантах и аспектах, но и обучаются сдвигать свою точку сборки. Сдвиги точки сборки, происходящие при применении техник сталкинга, являются малыми сдвигами, они не ведут к восприятию других миров, а находят выражение в изменении настроения практикующего. Благодаря практике сталкинга проявляются типичные образцы настроения которые одновременно характеризуют определенные позиции точки сборки.

Толтеки говорят в связи с этим о “четырех настроениях сталкера”: безжалостность, искусность(хитрость), терпение и мягкость. Только если четыре этих состояния настроения контролируются практикующим, то есть он может по желанию вызывать их и использовать, он может называть себя сталкером. Каждое из этих состояний настроения требует пояснения, поскольку названия могут ввести в заблуждение.

• Безжалостность — это не жестокость, в понимании сталкеров она означает полное отсутствие жалости, прежде всего — жалости к самому себе, но она не мешает сталкеру всегда быть готовым помочь.

Готовность помочь означает для сталкера не желание изменить других, а, напротив, всегда принимать и поддерживать людей такими, каковы они есть. При этом сталкер никогда не осуждает других и постоянно готов к действию.

• Искусность (хитрость) никогда не может быть коварством и предательством, она означает изобретательность, находчивость сталкера во всех ситуациях, его уловки и проделки. Но это не мешает сталкеру одновременно быть очень дружелюбным.

• Терпение никогда не может быть небрежностью или ленью; оно означает для сталкера способность ждать и одновременно способность продолжительное время заниматься одним и тем же деланием.

• Мягкость не равна глупости или слабости, она является выражением свободной от насилия целеустремленности сталкера. Они знают — посредством принуждения никогда ничего не может быть достигнуто — все равно, направлено ли это принуждение против других или против самого себя.

Мягкость, кротость можно назвать “продолжительной настойчивостью”, которой можно добиться намного большего, чем непосредственным действием “в лоб”.

Приведенные выше аспекты искусства сталкинга представляют собой, так сказать, практические основы, основные методы этого искусства, которые справедливы для всего и всех в мире первого внимания. Семь принципов и четыре настроения сталкинга являются необходимыми для каждого практикующего основными упражнениями. По собственному опыту могу судить, что они действительно очень широко применимы и могут принести пользу во всех мыслимых ситуациях. Однако этим практическая деятельность сталкера ни в коем случае не исчерпывается. Изучающие данное искусство практикуют наряду с названными основными методами также и специальные упражнения, такие, как “перепросмотр личной истории” или “не-делание себя”, которые станут темами следующих глав.

4.1. Перепросмотр жизни "Все вспоминаемое является настоящим. В чистом виде все вспоминаемое кажется необходимым предисловием." Новалис

Одной из важнейших техник искусства сталкинга является “перепросмотр личной истории”. В этом упражнении речь идет о тренировке способности вспоминать и о памяти в больших объемах, что оказывает огромное влияние на практикующего. При перепросмотре сталкер вспоминает всю прежнюю жизнь вплоть до мельчайших подробностей. Но это не только тренировка памяти — упражнение имеет и более глубокий смысл, потому что перепросмотр жизни — это один из путей, приводящих к свободе, главной цели толтекских устремлений.

В основе такого понимания лежит идея, что Орел, та власть, которая наделяет нас при рождении осознанием и которая в момент нашей смерти это осознание поглощает и разрушает, может быть удовлетворен копией нашего осознания, предлагаемой ему вместо подлинного осознания. Поэтому сталкер изготавливает как можно более точную копию своего осознания. Средством создать такую копию и одновременно самой копией является перепросмотр жизни.

Детальный пересмотр всех событий собственной жизни хотя и является несложным делом, но эффект такой работы по вспоминанию настолько явен и значителен, что применение этого метода практиками действительно себя окупает. Прежде чем мы перейдем к объяснению глубинного значения перепросмотра жизни, опишем сначала, как к нему подготовиться.

Сталкеру нужны три основных элемента для проведения личного перепросмотра: так называемый инвентарный список, ящик или особое пространство для проведения перепросмотра и овладение специальной техникой дыхания. Первым элементом служит инвентарный список, который одновременно является началом процесса перепросмотра. В него сталкер вносит все данные своей личной жизни, начиная с настоящего момента и назад — до момента собственного рождения. Этот инвентарный список содержит, например, имена всех людей (насколько сталкер может их вспомнить), с которыми он имел дело в своей жизни; важнейшие события; места, в которых он жил или бывал; особые предметы, которые ему запомнились, действия, привычки и так далее. Практика показала, что является весьма удобным использовать при составлении инвентарного списка собственную схему классификации, которая должна соответствовать индивидуальной жизни практикующего. Под классификацией я понимаю деление списка на различные части, например, части “школа — трудовая жизнь” в отличие от “семья — личная жизнь”, эти области мы обычно подразделяем и в повседневной жизни, поэтому они раздельно всплывают в сознании и при составлении списка.

Такая классификация облегчает способность вспомнить отдельные события и связанных с ними людей, а вот попытки составить инвентарный список в хронологической последовательности с указанием дат, напротив, оказались на практике безуспешными. Мой личный инвентарный список содержал в конце работы десять различных категорий, в которых, к моему удивлению, оказалась заключенной вся моя прежняя жизнь. Некоторые из моих соратников получили большее число вспомогательных категорий, другие — меньшее. В конце концов инвентарные списки настолько же отличаются один от другого, как и люди в их индивидуальной жизни.

Однако такой инвентарный список не должен слишком вдаваться в детали, потому что детальное вспоминание — это следующий шаг процесса перепросмотра. С другой стороны, инвентарный список должен быть настолько полным, чтобы позволить нам вновь найти в нашем воспоминании отдельные события нашей жизни; список должен быть составлен так, чтобы служить ключом к воспоминанию, своеобразной картой нашей предыдущей жизни. Мой совет для тех, кто практически изучает эту технику, применять при составлении списка систему карточек, так как на практике, согласно опыту, вновь и вновь всплывают воспоминания о событиях, которые вроде бы уже перепросмотрены и которых мы больше никак не ожидали.

Тут уже проявляется конкретное действие процесса перепросмотра: всплывают воспоминания о событиях, которые были давным-давно забыты и совершенно ушли из нашего поля зрения, приятные и неприятные, веселые и грустные события поднимаются снова на поверхность сознания. Но впервые эти события будут связаны воедино, впервые рождается конкретный взгляд на всю прошедшую жизнь личности. Каждому, составившему такой инвентарный список, обязательно приходит на ум мысль о том, что он в действительности никогда прежде не предъявлял счет своей собственной жизни и что эта жизнь, если рассмотреть ее в целом, прошла совсем по-другому, чем мы прежде о ней думали. При этом инвентарный список оказывается отличным инструментом охоты-на-самого-себя. Уже на этой стадии любому практикующему становится ясно, что в действительности его жизнь никогда не находилась под его сознательным контролем и многие решают изменить такое положение дед, а вместе с тем — изменить и самого себя.

Вторым элементом, необходимым для перепросмотра жизни, является темный ящик. Он должен быть достаточно большим, чтобы было удобно сидеть. Этот ящик воспоминаний служит при подробном вспоминании, при детальном перепросмотре своего рода защитным экраном, потому что воспоминание всех событий протекает гораздо легче, если исключены все внешние раздражения, все помехи. Экран, защищающий от помех, помогает повысить способность к концентрации.

Нередко не является даже необходимым специально строить такой ящик, потому что иногда для достижения цели подходят другие, уже имеющиеся пространства. Так, в “Даре Орла” сообщается, что донья Соледад, ученица дона Хуана, пряталась в обычной земляной пещере, чтобы там год за годом перепросматривать собственную жизнь. Сам я в начале процесса перепросмотра прятался в старый шкаф для одежды, который оказал мне при этом неоценимую услугу. Главное значение тут имеет защита от внешних помех чем она лучше, тем лучше будут и практические результаты детального перепросмотра.

Наконец, необходим еще и третий элемент перепросмотра: правильное дыхание. Оно позволяет достичь особой глубины воспоминаний, которое уже даже не является больше воспоминанием, а скорее одновременно образным и чувственным переживанием вновь вспоминаемой ситуации. Психологу К. Г. Юнгу тоже знаком подобный комплексный процесс вспоминания, в котором вспоминающий будто бы вновь переживает событие. Юнг называет это состояние “гипермнезия” по его мнению, этот вид воспоминания выполняет естественную психотерапевтическую функцию.

В своей книге “О психологии бессознательного” Юнг описывает случай с одной пациенткой, которая в сумеречных состояниях сознания, например в полусне, постоянно вспоминала таким образом. Эти состояния привели ее к воспоминанию о главных проблемах ее предыдущей жизни и о причинах ее невротического расстройства. Юнг описывает ее состояния вспоминания: “Переживания того времени выступали в сумеречных состояниях вновь и вновь с фотографической точностью и настолько отчетливо вплоть до мельчайших деталей, как никогда не бывает в состоянии столь пластично и точно воспроизвести бодрствующая память. (Такое нередко встречающееся в суженных состояниях сознания возрастание способностей вспоминать называется гипермнезией.)”. 102)

Я выбрал именно эту цитату, потому что Юнг описывает здесь совершенно точно то, что сталкеры называют вспоминанием или перепросмотром. “Фотографическая четкость” вспоминаемых картин — это типичный эффект применения метода вспоминания толтеков. Юнг говорит о “суженных состояниях сознания” как благоприятно влияющем факторе; такой же эффект достигает сталкер благодаря защите от раздражений и сложной технике дыхания. Перепросмотр сталкера был бы — в терминах психологии — контролируемой гипермнезией и как таковой имеет, естественно, терапевтическую ценность, поскольку способствует внутреннему равновесию между актуальным сознанием и скрытым бессознательным.

Вернемся назад, к технике дыхания, которая дополняет толтекскую методику перепросмотра жизни. Мы опишем ее ниже в соединении со всем процессом детального вспоминания.

Когда сталкер подготовил свой инвентарный список и построил темный ящик или выбрал другое подходящее для перепросмотра место, и начинается собственно перепросмотр. Он берет свой инвентарный список, карту своего личного прошлого, и усаживается в ящик. Процесс вспоминания сопровождается особым видом дыхания.

“Сталкер начинает с того, что его подбородок лежит на правом плече, и по мере медленного вдоха он поворачивает голову по дуге на 180 градусов. Вдох заканчивается, когда подбородок укладывается на левое плечо. После того как вдох окончен, голова возвращается в первоначальное положение в расслабленном состоянии. Выдыхает же сталкер, глядя прямо перед собой.

Затем сталкер берет событие, стоящее в его списке на первом месте, и вспоминает его до тех пор, пока в памяти не всплывут все чувства, которые это событие вызвало. Когда сталкер вспомнит все эти чувства, он делает медленный вдох, перемещая голову с правого плеча на левое... Сразу же за этим следует выдох слева направо.” 103)

Надо сказать, что не так просто удерживать упорядоченный ритм такого дыхания, но уже при некоторой тренировке метод показывает себя не только как практичный, но и крайне необходимый. С помощью интенсивности вдоха и выдоха можно регулировать остроту и глубину воспоминания, совершенно аналогично тому, как установленный у лампочки освещения регулятор может регулировать яркость освещения. Благодаря дыханию удается вызвать в памяти даже те события, воспоминания о которых были смутными, по крайней мере вспомнить их главное эмоциональное содержание. Ритуальная техника дыхания, при которой справа налево происходит вдох, а слева направо — выдох, выбрана ни в коем случае не произвольно. Она базируется на знаниях толтеков о человеке как светящемся яйце, как светящемся теле энергии.

Толтеки познали в своем “видении”, что светящиеся тела людей постоянно выбрасывают тончайшие, похожие на паутину нити света, которые приводятся в движение нашими чувствами и эмоциями. Эти пучки света, которые являются частью нашей собственной исходной силы свечения, остаются обычно на том месте, где они были созданы или куда направлены. Благодаря особой технике дыхания во время вспоминания они могут быть возвращены назад из вспоминаемого события. Это возвращение происходит при вдохе справа налево. При этом благодаря дыханию, которому толтеки приписывают магическое значение по причине его жизнедарующей функции, восстанавливается первоначальная сила нашего светящегося тела.

При выдохе слева направо сталкер извергает из себя те нити света, которые оставили в нас другие люди, принимавшие участие в этом событии. Исторжение чужеродных пучков, которые представляют собой эмоции других людей, имеет для сталкера особое значение, потому что толтеки считают, что эти “чужие нити являются основой для безграничного роста чувства собственной важности”. 104) Без отторжения таких нитей сталкеру совершенно невозможно овладеть контролируемой глупостью, которая требует от нас прежде всего глубокого убеждения, что мы равны всему остальному. Высокомерие и чувство собственной важности несовместимы с образом жизни сталкера и практикой контролируемой глупости.

Я могу только подтвердить на основе собственного опыта справедливость такого взгляда. Во время детального перепросмотра приходят к пониманию истинных чувств личного прошлого и переживают неслыханное психическое равновесие. По этому чувству равновесия и узнают, достаточным ли было воспоминание о событии или нет. Если воспоминание по-прежнему вызывает тяжелые чувства, Нужно продолжить работу над событием, пока не будет достигнуто чувство “постороннего наблюдателя”.

Так постепенно перерабатываются один за другим все наши комплексы и чувства, просто посредством вспоминания, которое является и процессом становления сознания. Человек получает при этом точную картину всех личностных привычек, комплексов и безрассудств, при этом он узнает также, каким образом все эти качества у него возникли и как они впоследствии делались вес более и более прочными.

Перепросмотр в этом смысле аналогичен тому направлению психотерапии, которое пытается на основе переработки переживаний детства устранить невротические напряжения, навязчивые идеи и тому подобное. Это направление нацелено на мощный психический процесс очищения и выравнивания, который Юнг назвал бы переработкой собственной “темной стороны”, нашего личностного бессознательного.

После детального перепросмотра сталкеру уже практически невозможно обмануть самого себя и представить вещи в таком свете, который исходно несовместим с ним. Потому что все наши предрассудки и ошибочные суждения благодаря подробному процессу вспоминания, который может продолжаться целые годы, выходят на свет сознания и подпадают таким образом под сознательный самоконтроль. Кастанеда говорит в интервью Грациэле Корвалан по этому поводу: “Кажется, что мы наконец познали все наши уловки и больше нет никакой возможности каким-то образом представить наше “я”, чтобы нам сразу же не стало ясно, что мы хотим при этом инсценировать. Благодаря личному перепросмотру становятся свободными от всего”.

Поскольку мы уже подошли к последнему аспекту комплексной темы “перепросмотр жизни”, естественно возникает вопрос, в какой степени, собственно, метод вспоминания жизни освобождает сталкера, то есть в какой степени он помогает продвинуться но пути к столь желаемой толтеками свободе. Чтобы ответить на этот вопрос, надо еще раз вернуться к толтекскому стремлению к свободе и к вопросу о смерти, так как оба эти понятия связаны для сталкера с личным перепросмотром жизни.

Мы указали в главе 3.1, что для толтеков понятие свободы обозначает преодоление смерти, возможность не-6ыть-съеденным-Орлом. Это означает далее, что человек, достигший свободы, может сохранить свое осознание. Мы указали также, что перепросмотр жизни изготовляется как копия нашего собственного сознания, чтобы затем пожертвовав ее Орлу и при этом сохранить оригинал — собственное осознание. В этом смысле перепросмотр жизни представляет собой символическую уплату нашего долга Орлу, который наделил нас при рождении осознанием, чтобы позже потребовать это осознание назад с процентами. Орел может, однако, удовлетвориться и точной копией нашего осознания.

Мысль о перепросмотре жизни вытекает также и непосредственно из толтекских знаний о смерти. Толтеки, собственно, утверждают, что смерть личности как раз и начинается с такого перепросмотра жизни. В момент смерти мы переживаем еще раз полное повторение всей нашей жизни, причем точно так же в обратном порядке, от момента смерти до момента нашего рождения. Такое представление о процессе умирания повсеместно распространено среди южноамериканских индейцев 105) , однако, как представляется, речь здесь вовсе не идет о мифе, так как и европейские исследователи смерти, например Кублер-Росс, также сообщают о таком “фильме жизни”, личностном перепросмотре. Потому что в тот момент, когда мы застреваем на каком-то воспоминании нашей жизни, будь то страх, удивление или радость, Орел проглатывает нас и гасит наше осознание. Если же мы несем бесстрастно все воспоминания нашей жизни вплоть до последнего момента, нашего рождения, мы достигаем свободы, Орел не проглатывает нас и мы можем сохранить наше осознание.

Личный перепросмотр является для сталкера непосредственной подготовкой к личной, индивидуальной смерти. В некотором смысле это упражнение является ритуализированным переживанием смерти, которое позволяет сталкеру еще при жизни бросить взгляд на свой конец. Люди в Европе тоже должны наконец опомниться и вновь осознать, что в конце жизни нас ожидает смерть и ничто не может ее отменить. Представители нецивилизованных народов, в отличие от европейцев, знают не только то, как они должны жить, но и то, как они должны умирать. О том, как надо жить, европейцы тоже, как им кажется, кое-что знают, но знают ли они хоть что-нибудь о смерти и искусстве правильного умирания?
Кроме всего прочего, личный перепросмотр жизни является и возвращением человека к его исходному состоянию до рождения, “regressus at uterum”, как сказал бы Мирча Элиаде. Он пишет о совершенно аналогичных техниках дыхания и устранения помех в Индии и Китае, которые используются для той же цели, что и перепросмотр жизни у толтеков: для “возвращения к началу” и в конечном счете — бессмертию. Мы видим, что и здесь освобождение связано с окончательным возвращением в рай, когда мы и мир еще не были разделены.
Похожие техники использует и трансперсональная психология Станислава Грофа, которая ставит во главу угла основополагающее значение повторного переживания событий детства и прежде всего собственного рождения, без которого, как считает эта наука, едва ли возможна наполненная, счастливая жизнь. Гроф указывает на определяющее значение родовой травмы, которая по своей особой структуре оказывает влияние на все наши страхи, и главное, на страх смерти. Благодаря повторному переживанию рождения мы можем устранить все эти страхи. Применяемые Грофом техники дыхания действительно, как показывает опыт, являются очень эффективным средством для воспоминаний о прошлом, однако они могут быть опасными и подходят не каждому человеку.
Перепросмотр жизни, как и все элементы искусства сталкинга, доступен каждому, он находится в диапазоне обычных человеческих возможностей. Кастанеда говорит об этом: “Перепросмотр жизни возможен для всех людей, нужно только иметь несгибаемую волю. Кто колеблется или медлит - тот потерян: Орел проглотит его. В этой области нет места сомнениям”. 206)

4.2. Не-делание себя "Для людей, какими они являются сегодня, есть только одна радикальная новость — и всегда одна и та же: смерть." Вальтер Бенджамин (1892—1940)

Семь техник “не-делания себя” указывают сталкеру, чьим полем охоты является область первого внимания, обычный мир, путь ко второму кольцу силы, второму вниманию. С их помощью он может разрушить привычное единство своего повседневного взгляда на мир.

Мы ввели уже в первой главе этой книги идею не-делания, но, пожалуй, требуется еще раз привести краткое пояснение принципа.

Обычный мир и одновременно область первого внимания являются для толтеков, в сущности, продуктом делания. “Делание — это непрерывная цепь поступков или мыслей, которые служат определенной цели. Элементы цепи делания — это элементы нашего описания мира, и упорядочивание этих элементов происходит по правилам описания. Цепь делания нуждается в любом случае во всех элементах, чтобы быть неким функциональным единством; если, например, один из элементов выпадает, цепь разрывается.

He-делание базируется на идее, что, если мы перестраиваем какой-либо мешающий элемент в цепи делания, цепь точно так же разрывается и открывается свободный путь к новому опыту, который уже не подчиняется правилам описания мира.

Не-делание себя нацелено — как говорит уже название — на разрыв нашего обычного представления о нас самих, нашего обычного образа себя. Этот образ сокращается до того, чем мы в действительности являемся. Он позволяет нам увидеть, каким произвольным был наш образ самого себя, что он, в основном, базировался на заученных суждениях, которые слились в комплексное представление о нас как личности. He-делание себя является вместе с тем средством изменить себя, изменить наше отношение к жизни, наше поведение и даже способ жизни. Отдельные виды не-делания себя разрывают единство делания, в данном случае — делания собственного образа, в самых различных местах, почему мы в дальнейшем и рассмотрим их no-отдельности. По поскольку все эти техники являются частью искусства сталкинга, они дают нам также различные возможности выслеживания-самого-себя, как мы это сейчас и увидим. Вершиной этих техник является “остановка мира”, которая дает нам ключ ко второму кольцу силы, к миру магов.

1. He-делание привычек

Не-делание привычек (рутины) — это главный вид не-делания себя. Оно покоится на наблюдении сталкеров, что все обычные человеческие действия состоят из определенных привычек, рутины. Все делание обычного человека построено на таких привычках Так, например, планируется заранее точно распорядок дня; человек встает утром в одно и то же время, в одно и то же время и на одном месте завтракает, в определенное время обедает и засыпает в одно и то же время на одной и той же кровати. Можно заполнить целые тома описанием подобных привычек, но не в этом заключается цель упражнения.

Поскольку привычки одного человека легко отличить от привычек другого, сталкер ставит вначале перед собой цель — точно наблюдать и изучать собственные привычки. При этом весьма полезно делать записи о собственных привычках. Когда же они будут изучены, следует новый шаг — сталкер пытается избавиться от своих привычек. Сначала можно попытаться достичь этого не-деланием самых простых привычек, например изменением обычного режима дня. Например, есть тогда, когда действительно голоден, а не по часам. Возможно и изменение привычного сна: положить подушку на другой конец кровати, спать понемногу несколько раз в сутки вместо одного продолжительного ночного сна или спать днем, а не ночью. Затем можно перейти к не-деланию привычек, связанных с нашим образом мышления. Точная последовательность зависит, конечно, от того, какие привычки имеет практикующий, а они, как известно, могут быть самыми различными.

Возможно, человек, не знакомый с данной техникой, не видит никаких преимуществ подобною не-делания, но сталкер сразу ощущает их. Например, он изучает и наблюдает с новой стороны свое тело и его истинные потребности, потому что, когда он не ест и не спит по привычке, он ест только тогда, когда голоден, и спит, только если действительно устал. И такие проблемы, как бессонница, трудность засыпания или излишний вес исчезают из жизни практикующего благодаря этой простой практике не-делания. Не-делание привычек является вместе с тем первым шагом на пути к истинному самопознанию, познанию нашего истинного бытия, освобожденному от цепи установившихся, но недостойных человека привычек. Разрушением устоявшихся привычек занимаются и последующие виды не-делания, которые уже не имеют ничего общего с нашим режимом дня, но относятся к области манеры поведения нашего обычного “я”.

Очень важным добавлением к вышесказанному является следующее: когда мы разрушаем какую-либо привычку и на ее место ставим новый способ действия или поведения, мы не должны совершить типичную для многих ошибку: превратить новый способ поведения в точно такую же рутину — ведь тогда окажется, что на деле мы ничего не достигли. Сталкер стремится к тотальному освобождению от всех бессмысленных привычек, которые не только превращают нас в рабов, но и мешают настоящему самопознанию, которое, собственно, и является целью практика.

2. Не-делание личной истории

Данное не-делание, которое называется также “стиранием личной истории”, также принадлежит к принципам толтекского учения. Из-за этого принципа и возникли в основном сомнения в достоверности самого существования Кастанеды как автора специальной литературы. Принцип имеет своим основанием представление, что сталкеру не нужна никакая личная история в смысле полной картины прошлого — ни у себя самого, ни у других людей, и поэтому личная история должна быть стерта или попросту отброшена. С точки зрения мышления, метод чрезвычайно прост: сталкер рассказывает бесконечные истории, но ни одной из них— о своей действительной сущности, о своей личности, о своей жизни нормального человека в обычном мире.

Как раз этот метод и применяет при написании своих книг верный духу толтекского учения Кастанеда. Хотя он н сообщает о событиях, происходящих во время его ученичества и овладения практикой магии, но он исключает из них все, что может иметь хоть малейшее отношение к его личной жизни. Вытекающий отсюда недостаток информации о личности автора принес Кастанеде самую непримиримую критику и привел к самым странным спекуляциям и предположениям со стороны критиков. С другой стороны, эта мера предосторожности защитила Кастанеду от целой армии почитателей и желающих у него учиться, потому что благодаря своему не-деланию Кастанеда остается не-находимым и не-достижимым. Таким образом, он, может без помех продолжать свою жизнь и жить беспрепятственно дальше в согласии с традиционными правилами толтеков. He-делание личной истории сохранило за ним возможность исходной свободы бытия “неизвестного”.

Принцип этого не-делания вытекает непосредственно из остальных практик сталкинга, он очень тесно связан с седьмым принципом, согласно которому сталкер никогда не выдвигает себя на передний план. Ведь совершенно не имеет значения, кто мы есть (а только об этом и сообщает наша личная история), но имеет значение — что мы из себя представляем, а именно — смертные люди в таинственном мире. К тому же стирание личной истории является непосредственным последействием перепросмотра жизни сталкером, ведь практика перепросмотра представляет собой символическое ритуальное переживание смерти. После окончания детального перепросмотра сталкер больше не привязан к ограничениям своей личности, которую он оставляет позади вместе со всем комплектом воспоминаний и делает энергетически недействительной посредством техники дыхания. Практическое применение не-делания собственной истории протекает поэтому значительно легче после подробного перепросмотра жизни, как, впрочем, и нижеследующие техники не-делания. Стирание личной истории освобождает нас от ограничений собственного образа как воображаемой исторической непрерывности, которая после выполненного перепросмотра оказывается не столь уж непрерывной.

3. He-делание собственной важности

Не-делание собственной важности — один из центральных принципов толтекского учения. Собственная важность, называемая также часто “самомнением”, является, согласно убеждениям толтеков, самым большим врагом настоящего познания. Самомнение людей есть прямое следствие нормальной “я-направленности” всего познания человека. Если все, что мы познаем, знаем и воспринимаем, привязано к нашему “я”, то мы, конечно, воспринимаем нас как очень важных, поэтому все кажется нам связанным с единым центром — нашим “я”. Данная я-направленность или ее превосходная степень — собственная важность мешает нам действительно отрешенно видеть окружающий мир, потому что из подобного угла зрения все видится лишь через призму наших воображаемых интересов.

Дон Хуан говорит своему ученику совершенно однозначно: “До тех пор пока ты чувствуешь, что являешься самой важной, вещью на свете, ты не можешь в действительности воспринимать мир вокруг. Ты как лошадь с шорами. Все, что ты видишь, — это ты сам отдельно от всего остальною”. Собственная важность находится в полном противоречии с третьим предписанием правила сталкинга, которое гласит, что мы равноценны всему остальному.

Для утраты чувства собственной важности имеется много техник, но мы ограничимся кратким описанием лишь некоторых из них. Дон Хуан советует своему ученику в “Путешествии в Икстлан” разговаривать с растениями, чтобы потерять чувство собственной важности. Однако чтобы честно разговаривать с растением, мы должны спуститься вниз с пьедестала, где мы себя переоцениваем и встать на одинаковую ступень с растением. По моему собственному опыту знаю, что этот метод действует особенно эффективно, потому что для современного человека из-за его отчуждения от природы действительно очень трудно вести честный разговор с растением и преодолеть чувство неловкости, возникающее в начале такого упражнения. Естественно, можно столь же успешно разговаривать с жуком или ночным мотыльком — только чувство должно быть соответственным. Нужно стремиться быть честным и ни в коем случае не снисходительным, потому что лицемерие приносит при такой тренировке совершенно противоположные результаты. Прорыв постоянной я-направленности чувства собственной важности представляет на практике первую победу над собственной глупостью и предвзятостью. Это — настоящее освобождение от тирании “я”, оно возвращает нас к нашему естественному положению равно-оправданного существования в мире. Только подобное не-делание открывает нам все пути к настоящему, непредвзятому самопознанию.

4. He-делание сомнении и раскаяния

Этот принцип не-делания себя относится к человеческой привычке страдать, сомневаться и раскаиваться впоследствии в собственных решениях и действиях. Исключение такой привычки совершается через использование простого принципа “принятия на себя ответственности”. Сталкеры принимают на себя полную ответственность за все свои решения и действия, такое решение освобождает их от всех сомнений или сожалений. Принцип этого не-делания весьма близок третьему и четвертому принципам сталкинга. Третий принцип, названный “последней битвой на земле”, однозначно указывает сталкеру на то, что каждое действие может быть его последним действием. Но это не дает сталкеру основания для отчаяния, а, напротив, побуждает его действовать легко и свободно — четвертый принцип сталкинга.

Сталкер всегда готов принять в расчет самое худшее — смерть, и как раз это заставляет его брать на себя полную ответственность. Как можно впоследствии сомневаться в решении или действии, если он не привело к этому наихудшему?

Сталкеры считают, что нужно заботиться о принятии правильного решения и хорошо его обдумать. Но когда решение принято, то остается время только для действия, а сомнения и раскаяния при этом будут лишь помехой. Отсюда, естественно, следует, что сталкер должен принимать решения, только продумав все точно и основательно. Постоянное следование этому не-деланию требует от практикующего высокой степени дисциплины, овладение этой техникой представляет собой овладение толтекской этикой. Ответственные действия, которые следуют за основательными размышлениями и решением, составляют основу этого принципа, основу, которая может принести большие преимущества современным людям в современном мире, где, как представляется, никто ни за что непосредственно не несет ответственности. Не-делание раскаяния и сомнений очень тесно связано со следующим не-деланием — не-деланием забот.

5. Не-делание забот

В нашем обычном мире мы все очень хорошо научились заботиться и переживать о чем угодно. Заботы о деньгах, о том, как мы выглядим, о нашей чести и тому подобное определяют нашу повседневную жизнь. Однако все эти заботы, если к ним присмотреться повнимательнее, столь же бесполезны, как наша собственная важность или наша личная история. Мы увидим бесполезность забот лишь тогда ясно и определенно, когда мы достигнем ясного понимания неотвратимости нашей собственной смерти.

Моя мама любила повторять: “У рубашки мертвого нет карманов”, то есть мы не можем иметь что-то “вечно” или взять что-то с собой в последний путь. Метод не-делания забот соответствует этой основополагающей мысли, и это тот же метод, который дон Хуан называет “спросить совета у собственной смерти”. Толтеки, собственно, утверждают, что смерть является нашим постоянным спутником. Она всегда находится на расстоянии вытянутой руки слева позади нас. Она наблюдает за нами — ее добычей, — пока мы живы, пока в один прекрасный день не коснется нашего левого плеча и не возьмет нас с собой.

Тогда придет момент смерти и одновременно конец нашего существования как личности. В смерти все люди и вообще все живые существа наконец становятся равными — и это тоже доказывает тщетность и глупость нашего самомнения и переоценки себя.

Если заботы, нетерпение или иные подобные чувства угнетают сталкера, то он спрашивает указания у своей смерти. Дон Хуан так объясняет этот процесс: “Когда ты неспокоен... следует повернуться налево и спросить совета у своей смерти. Невероятное количество мелочей свалится с тебя, если твоя смерть сделает тебе жест, или если ты заметишь ее отблеск, или если у тебя просто появится чувство, что твой компаньон здесь и ждет тебя”. 107)

“Спросить совета у смерти” означает для сталкеров нечто большее чем просто метафора, потому что они могут в этот момент физически ощущать свою смерть. Если смерть отвечает, или просто дает знать о своем присутствии, человек чувствует содрогание, ледяным холодом проходящее от затылка вниз по спине. Такое ощущение и является для сталкера сигналом о таинственном присутствии всемогущей смерти, которая сводит на нет все проблемы и сокращает человека до голого смертного бытия. Сталкеры утверждают, что посредством ощущения содрогания смерть говорит им: “Я еще не дотронулась до тебя, а в счет идет только мое прикосновение!” 108)

Перед лицом смерти исчезают не только заботы, но и чувство собственной важности, переоценка самого себя, сомнения и раскаяние. “Смерть как советчик” даст сталкерам идеальный, метод не-делания и охоты-на-самого-себя. Метод как таковой частенько используется на практике, потому что он является также одним из самых эффективных для обретения уравновешенности во всех отношениях.

6. He-делание веры и ожиданий

Данное не-делание называется по-другому просто “действовать, не оглядываясь назад” 109) и относится к особой способности сталкеров действовать даже тогда, когда они не верят в Действие или его цель. Обычный человек действует только тогда, когда он уверен, что действие имеет смысл или что оно обещает ему какую-либо выгоду. Оба варианта имеют под собой то основание, что обычный человек всегда связывает с действием какие-то свои ожидания. Если же его ожидания после действия не оправдываются, он бывает разочарован. Но если бы у него с самого начала не было связано с действием никаких ожиданий, то он бы избежал в случае неудачи хотя бы разочарования. Сталкеры развивают не-делание ожиданий именно по этой причине.

“Действовать, не оглядываясь назад”, так как это понимают сталкеры, нужно сначала научиться, потому что целесообразное мышление о пользе, которую должна приносить деятельность, распространено не только в Европе. К такому не-деланию приходят, выполняя мелкие, кажущиеся бессмысленными действия. Так, можно, например, застегивать ремень на другую сторону, или спать не в кровати, а рядом с нею, или носить постоянно соломенную шляпу, даже когда солнце не светит, и тому подобное. Однако если только такое действие начинает превращаться в привычку, надо прекратить его применение, так как оно уже выполнило свою задачу.

Подобные действия развивают у сталкера труднодостижимую способность действовать даже тогда, когда он не видит смысла в своих действиях и не ждет от них никакого результата. Благодаря такому “действию без веры” практики получают конкретное чувство того, что человеческие возможности сильно возрастают, если мы не связываем с делом никаких ожиданий. Человек познает со всей отчетливостью, что если бывают истинные и ложные высказывания, то не бывает истинных или ложных действий. Действие теряет при этом в целом оценку разумом, к которой мы привыкли, и как раз этому обстоятельству придают толтеки значение в подобном не-делании. Метод освобождает толтеков от принудительного целесообразного способа мышления нашего разума и позволяет сталкеру просто “не оглядываясь назад” экспериментировать, чтобы открыть мир по-новому — играючи.

7. He-делание разговора

Все приведенные до сих пор виды не-делания становятся основой для будущего целостного результата, который толтеки называют “остановкой мира” или “остановкой внутреннего диалога”. Такое состояние не-думания, включающее как составную часть не-делание разговора, является главной целью всех практических упражнений не-делания. Дон Хуан говорит о значении данной техники:

“Однако ключом к миру магов является остановка внутреннего диалога... Все остальные техники являются только опорой. Их смысл сводится лишь к тому, чтобы ускорить остановку внутреннего диалога”. Поскольку об этом не-делании разговора — как говорит уже само название — нельзя, собственно, и говорить, я хочу сейчас рассказать маленькую историю о моем собственном опыте не-делания и последовавшей затем остановке мира, которая послужит пояснением ко всему вышесказанному. Но прежде хочу еще раз указать на общую тенденцию всех приведенных техник, чтобы стало видно, что же все-таки заключено в не-делании себя.

Общей тенденцией всех техник не-делания себя является сокращение нашего собственного образа “я” до самого существенного. Отдельные техники помогают исключить определенные привычки в самонаблюдении. Благодаря не-деланию собственной истории исключается воображаемая непрерывность нашего собственного прошлого, которая является существенной составной частью обычного человеческого образа себя; аналогичным способом исключает из образа себя не-делание собственной важности наше воображаемое самомнение и так далее.

Этот общий процесс исключения очень напоминает метод феноменологической редукции Гуссерля, который также использует исключение (“взятие в скобки”) предварительных суждений, чтобы прийти в конце концов к действительно чистому познанию. Не-делание себя выходит, однако, далеко за рамки такого теоретического уровня и позволяет практикующему сбросить свой образ как маску и увидеть свою подлинную сущность. Если мы снимем маску с представляемого образа себя, выступит наружу первоначальная, истинная сущность нашей собственной личности, освобожденная от всех привнесенных картин созданного нами описания мира. Дон Хуан говорит об этом: “...Единственная реальная вещь — это то существо в тебе, которое умрет. Достигнуть этого существа является не-деланием самого себя”. 110)

Такое конкретно-реалистическое, свободное от иллюзий присутствие духа сводит, естественно, нашу озабоченность образом себя до минимума, — однако имеет удивительно положительный эффект. Оно позволяет нам воспринимать мир новым, не привязанным к нашему “я” способом. Снятие маски нашего самолюбования освобождает действительно совершенно новые возможности, о существовании которых обычный человек даже не подозревает. И моя история должна служить этому подтверждением.

Случай, о котором я хочу рассказать, произошел несколько лет назад, но я сохранил его в памяти вплоть до мельчайших подробностей. В то время мы остановились с моими товарищами у подножия горного хребта в люксембургских Арденнах. Мы прибыли на это место, чтобы попробовать там некоторые толтекские техники. Согласно убеждениям толтеков, горы имеют особую силу, которая редко встречается па равнинах. Меня особенно занимала в то время мысль — отыскать в этих горах какие-нибудь предметы силы, что-нибудь особенное, типа кристаллов или перьев, которые заряжены специальной энергией и поэтому могут применяться для различных целей в магии.

Я как раз просидел полдня на скале у края горного озера, наблюдая за сарычами, кружившими в отдалении над вершиной горы. Меня не оставляла мысль о том, чтобы найти несколько перьев этого младшего брата орла. В мыслях я кружил вместе с птицами и, как мне казалось, осознавал, какая особенная сила живет внутри их перьев. И я решил на следующий день отправиться с одним из моих друзей на поиски таких перьев.

Мы отправились рано утром и прочесывали горный лес без всякого плана. Вскоре мы пришли к заключению, что такие обычные поиски или надежда на счастливую случайность не приведут нас ни к успеху, ни к перьям. В то время как я раздумывал, что бы такое сделать, чтобы удача нам улыбнулась, я вышел на большую поляну и передо мной вдруг появились заросли ясменника пахучего. Это растение было для меня чем-то особенным, потому что оно мне в последнее время часто снилось. Поэтому я усиленно старался подружиться с этим растением. Я частенько говорил с ясменником, что было для меня упражнением не-делания собственной важности. Я говорил с растениями без всякой надежды, что они мне когда-нибудь ответят.

Так и в этот раз я сразу начал разговаривать с ясменником, пока меня не охватило странное чувство. Казалось, растения необъяснимым способом требовали, чтобы я съел несколько стебельков. Я проглотил несколько тонких верхушек растения, усевшись среди них на поляне. Внутреннее состояние вдруг заставило меня раскачиваться. Я больше не разговаривал с ясменником — я пел ему песню, которая дала мне неописуемое чувство принадлежности к этому лесу и к этим горам. Но больше всего я чувствовал свою связь с этими растениями, и это ощущение вдруг необъяснимым способом преобразилось в картину, в некое видение.

Я видел край леса и лежащий передо мной луг. Посреди луга стояло большое старое дерево, носившее следы от удара молнией. На этом дереве висели перья орла, точно так, как я знал из описаний ритуального танца поклонения солнцу у индейцев Северной Америки. Видение исчезло столь же внезапно, как и появилось, но у меня осталось чувство уверенности, что сейчас я точно знаю, где я должен искать.

Мы мгновенно покинули место видения, и внутреннее чувство вело нас целенаправленно через горные леса. После часа быстрой ходьбы, во время которого мы не проронили ни слова, мы достигли опушки леса. Я не верил своим глазам, потому что картина, открывшаяся передо мной, в точности соответствовала моему видению. В то время как я еще стоял, остолбенев от удивления, я услышал крики моего друга, который нашел большое перо из хвоста сарыча. Затем мы осмотрели пространство вокруг дерева и каждый нашел по пять больших перьев, предположительно от разных сарычей, у которых, вероятно, на этом месте была линька.

Этот случай был не только первым, когда я остановил мир, используя технику не-делания себя, но и когда я с помощью ясменника получил мои первые действительные объекты силы, которыми я и поныне владею. Они являются для меня видимым символом наших скрытых возможностей, которые только тогда выходят на свет, когда разрушена наша тупая привязанность к собственному образу, к прочной картине нашего “я”. Только если мы сбросим эту маску, наш взгляд свободно обратится к миру, который является не просто загадочной метафорой, но переживаемой, воспринимаемой реальностью. Я мог бы рассказать еще и о других подобных случаях, поскольку вышеописанное переживание не осталось для меня и моих спутников единичным случаем. Переживания такого рода означают для меня, как, вероятно, и для всех толтеков, настоящее, истинное самопознание, которое вырывает нас на одно мгновение из обычного мира в иные, новые измерения наших возможностей, в мир магии.

4.3. Целительство "Ты должен применять целительское искусство в той области, где лежат твои силы. Эти силы не достаются по наследству, ты должен упорно трудиться, ты должен поститься, призывать их в сновидениях." Ламе Деер

В книгах Кастанеды мы находим много указаний на то, что дон Хуан и некоторые из его спутников и спутниц занимались еще и целительством, однако конкретные указания на то, что у толтеков имеется особая целительская техника или что нагвализм включает в себя и особую медицинскую философию, на первый взгляд, в книгах отсутствуют. Кажется, что все устремления толтеков направлены только на достижение измененных состояний сознания. Однако это впечатление обманчиво, потому что в обширной системе знаний толтеков заложены также основы особого целительского искусства, которое не в последнюю очередь вытекает из учения об измененных состояниях сознания, как мы сейчас и увидим.

Области целительства, целительского искусства очень сложные и не выделяются в индейской культуре как отдельное поле деятельности человека. Например, колдун сиу Ламе Деер различает много различных видов и вариантов колдунов и целителей, которые не только имеют различные области действия, но и используют совершенно различные методы лечения. В книге “Сон ведьмы” Флоринда Доннер рассказывает, что Флоринда Матус, одна из спутниц дона Хуана, называла ей различные категории целителей и объяснила их отличие. Они разделяются, по существу, на три различные группы:

1) спириты;

2) ведьмы и волшебники;

3) простые целители.

Такая классификация распространена по всему пространству индейской культуры, так, например, в Андах мы встретим деление на брухо (маг), курандеро (целитель) и другие особые группы, такие, как ятири (ясновидящий). 111)

Подобное разделение ни в коей мере не является произвольным, потому что оно направлено непосредственно на различные болезни и недомогания, точнее, на различные причины их. Современная официальная медицина тоже подразделяется на специфические области, психиатр занимается, естественно, иными болезнями, чем терапевт или уролог, — такое деление тоже связано с различным происхождением болезней, их исходного различия одной от другой.

Заветная цель всех целителей — будь то западноевропейский врач или индейский маг — полное исцеление болезни или, если это невозможно, хотя бы уменьшение связанных с болезнью страданий. Эта общая прагматическая целенаправленность представляет основу любой целительской практики, современной или архаичной, западной или восточной — не имеет значения. Методы, ведущие к исцелению, могут быть совершенно различными, но за феноменом исцеления, согласно толтекскому учению, всегда стоит один и тот же упорядочивающий принцип, о котором мы и поговорим в этой главе.

Кто ожидает здесь прочесть продолжение весьма прискорбного спора между официальной западной медициной и иными целительскими практиками, тот ошибается, потому что для процесса исцеления совершенно не важен метод или его теоретические основы — ценно лишь достижение цели, исцеление болезни. “Кто исцеляет, тот и прав”, — говорил уже греческий врач Гиппократ (приблизительно IV век до нашей эры), который является отцом западноевропейской медицины как практической науки. И если различные системы исцеления с различными теоретическими основами являются в состоянии излечить одну и ту же болезнь, то какая из них верная? Я бы сказал: обе и, одновременно, ни одна; но такое утверждение нуждается в пояснении. Поэтому я хочу привести еще одну цитату из книги Флоринды Доннер, которая как раз и поясняет мое утверждение:

“Шутливым тоном, в котором я, однако, могла услышать серьезные нотки, она утверждала, что и я склоняюсь к мнению, будто не-западные практики совершеннее, чем западная медицина. Она сказала, что я заблуждаюсь, потому что исцеление... зависит от врача, а не от определенной сокровищницы знаний. Говорить о не-западных целительских практиках совершенно бессмысленно, потому что в целительстве речь не идет, как в медицине, лишь о формальной дисциплине”. 112)

Отсюда следует, что сам целитель играет ведущую роль в процессе исцеления, а вовсе не его специальные знания. Способность исцелять, активно воздействовав на того или иного пациента, является главной предпосылкой любого успешного лечения. Флоринда Доннер пишет об этом следующее:

“Флоринда (Матус — прим, автора) была твердо убеждена в том, что тот, кто способен исцелить другого человека, — будь то врач или знахарь — в состоянии кардинально изменить основополагающие чувства своего пациента, что означает, что телу и одновременно духу этой личности открываются новые возможности, а привычные формы взаимодействия тела и духа систематически разрушаются. Тогда становятся доступными иные формы восприятия, И “обычное” представление о здоровье и болезни может быть изменено в процессе кристаллизации новых убеждений”. 113)

Это высказывание не просто понять во всей его целостности, однако как раз оно содержит квинтэссенцию толтекских знаний о целительском искусстве. Чтобы сделать объяснение более понятным читателю, я попробую сейчас реконструировать толтекскую философию медицины и далее объяснить ее. Для этого нам нужно сначала иметь ясное представление о двух основополагающих понятиях — болезни и здоровье.

Итак, что же означает здоровье в толтекском понимании? Конечно, оно не обозначает “способность к труду”, с чем тесно связано современное понимание здоровья на Западе. Здоровье является прежде всего равновесием, совершенной гармонией между различными частями нашей личности. В первую очередь нужно назвать, конечно, равновесие внутри тоналя. Во-вторых, имеет значение равновесие между тоналем и нагвалем. Только в том случае, если все эти части и слои пашей собственной личности гармонируют друг с другом, можно действительно говорить о здоровье в широком смысле слова. Настоящее здоровье не знает никакого прогресса, потому что его не может быть “больше”.

В этом смысле ни одна естественная система, которая точно так же находится в состоянии естественного равновесия, не имеет ничего похожего на прогресс или развитие. Каждое произвольное нарушение в такой системе непременно разрушает естественную гармонию. Если мы, например, рассмотрим с этой точки зрения экологическое равновесие в окружающем нас мире, то такое нарушение означает экологическую катастрофу различного масштаба. Если мы рассматриваем помеху в плане нарушения внутреннею равновесия нас самих, то результирующая катастрофа называется болезнью. В смысле всего вышесказанного “прогрессивное” мышление, на котором покоится сегодняшняя цивилизация, ведет к неизбежным катастрофам — малого или большого масштаба, поскольку прогресс принудительно разрушает исходное равновесие.

Я назвал две различные системы равновесия, присущие нам, людям. Нарушения в тонале вызывают иные болезни и проблемы, чем нарушение равновесия междутоналем и нагвалем, о чем мы еще поговорим особо.

Итак, первый случай возникновения болезни — это нарушение равновесия внутри тоналя. С двумя различными слоями личностного тоналя мы уже познакомились в главе 1.2: грубый, внешний слой, который представляет собой наши дела и действия, и более тонкий внутренний слой, который поставляет суждения и решения. Равновесие в тонале в этом случае будет означать, что данная личность, данный тональ действует в соответствии со своими решениями и убеждениями. Неравновесие — соответственно, болезнь — что данное лицо действует, возможно вынужденно, вопреки собственным убеждениям. Такая дисгармония не обязательно сразу вызывает видимую, телесную болезнь, однако является решающей предпосылкой для возникновения болезни. Современная медицина говорит в связи с этим о “диспозиции”, предрасположенности.

Тональ, который идентичен личности, нашему обычному физическому телу, представляет собой, согласно толтекскому учению, результирующую всех наших деланий. Если в этой сумме деланий всегда господствуют только определенные действия и способы поведения — привычки, то естественно возникает неравновесие, потому что из-за переоценки определенных видов делания другие способы поведения вообще исключаются или оставляются без внимания. Таким образом, болезнь возникает не по прихоти природы — в подавляющем большинстве случаев сам больной принял участие в возникновении своей болезни, он сам несет ответственность за свое теперешнее состояние. Шаман-хуихоль Матсува разделяет это убеждение толтеков:

“Он говорит, что здоровье и самочувствие менее зависят от того, что человек делает (ест, любит, курит, пьет кофе и так далее), чем от того, что человек не делает (тяжелую физическую работу, пешие странствия к святым местам, церемонии, посвященные богам). Каждый раз он радуется вещам из первого ряда. Второй ряд закостеневает, поскольку этими задачами пренебрегают и оставляют их невыполненными.

Тогда и находит болезнь слабые тела и духа, которые легко становятся ее жертвой”. 114)

Выход из состояния болезни является поэтому не только внешним лечением, делом врача, но целитель должен совместно с пациентом постараться найти глубинное решение проблемы. Надо иметь в виду, что успех целения в этом смысле преимущественно зависит от совместной работы с пациентом, потому что если последний не выполняет указания врача, успех в лечении почти никогда не наступает. Я потому подчеркиваю такое положение вещей, что для окончательного устранения какой-нибудь телесной болезни в большинстве случаев требуется полное изменение образа жизни и способов поведения пациента. Только такое радикальное средство может обеспечить выравнивание результирующей всех действий и при этом восстановление здоровья.

На этих знаниях о связи между всем нашим деланием и действиями и нашим здоровьем базируется оригинальная система заботы о здоровье толтеков. Дон Хуан объясняет своему ученику, что абсолютно не является(!) необходимостью делать специальные упражнения для тела или заниматься спортом, чтобы продолжать быть здоровым; он считает: “...все, что нужно, чтобы быть в безупречном состоянии — это вовлечь себя в не-делание”. 115) В смысле всего вышесказанного такое заявление не удивляет, потому что если неравновесие возникает вследствие одностороннего делания (привычек), то эту тенденцию можно выровнять только путем не-делания привычек. Не-делание создает для толтеков равновесие с рутинным деланием и при этом восстанавливает вновь потерянное здоровье. Поэтому все техники не-делания себя, описанные в предыдущей главе, являются как бы профилактическим средством поддержания здоровья во всем теле, даже если они на первый взгляд кажутся никак не связанными с этим.

У толтеков есть и совершенно особая техника не-делания, которую они всегда применяют в случае, когда хотят изгнать болезнь из тела. Сначала укладываются на пол и сгибают правую руку в локте так, что предплечье смотрит вверх; ладонь при этом направлена вперед. Затем сгибают пальцы так, будто держат в руке шар. Далее описывают ладонью и предплечьем кругообразные движения, будто вращают ручку механической кофемолки. Благодаря этому движению возможно изгнание болезни из тела.

Я сам очень часто практиковал это упражнение и должен сказать, что оно оказывает на практикующею единственный в своем роде эффект. Во время описанною кругообразного движения приходит со временем ощущение — скорее ощущение телом, как будто действительно какой-то твердый предмет передвигают туда-сюда. Сначала в руке ощущается нечто вроде пенной, текучей массы, затем это ощущение переходит в ощущение того, что в руке действительно находится конкретный предмет, который, по толтекским понятиям, и есть сама выходящая наружу болезнь. Это шарообразное энергетическое образование можно, когда его действительно четко почувствуешь в руке, просто напросто выбросить куда-нибудь или раздавить, чтобы при этом покончить с болезнью. Однако упражнение надо сразу прервать, если рука холодеет, потому что при этом теряется очень много энергии и из-за этого можно как раз в этот момент заполучить новую болезнь. Если же рука остается теплой, не существует никакой опасности, и процесс можно успешно довести до конца.

Это упражнение на практике является очень полезным, но я советую, по крайней мере в начале, бороться таким образом только с мелкими недомоганиями и плохим самочувствием, потому что при серьезных заболеваниях в большинстве случаев равновесие нарушено столь сильно, что только врач или истинный целитель могут привести его в порядок.

Вторым видом нарушения равновесия является дисгармония между тоналем и нагвалем, которая редко выражает себя в простых телесных заболеваниях, но в форме психических нарушений различной степени является очень распространенным феноменом всей нашей цивилизации. Непосредственными следствиями такого неравновесия являются, например, бессонница, нервозность, неврозы и депрессии. У подверженных таким заболеваниям людей имеется в подавляющем большинстве случаев сильно выраженное ощущение потери смысла жизни и опустошенность, — состояние, которое частенько характеризует сегодняшних людей.

Все эти нарушения выражают неестественный избыток “внимания тоналя”, продолжительную переоценку сознательного “я” по сравнению с бессознательным, нагвалем. Если “я”, тональ, постоянно игнорирует послания другой части нашей собственной личности, бессознательного (нагваля), последний обращается в конце концов против нашего самочувствия и против нашего здоровья. Нагваль делает это не потому, что он склонен к слепому разрушительному гневу, но чтобы дать сознательному “я” бесспорный знак своего существования и показать свою исходную власть над всей нашей личностью.

Если человек в своей сознательной жизни не обращает внимания на свою вторую часть — появляются вышеназванные симптомы, которые могут далее развиться в тяжелые, в том числе и физические, болезни. При этом нагваль создает для данного тоналя безвыходную ситуацию. В подобной ситуации человек поневоле вынужден перестроить всю свою жизнь, если не хочет умереть. Современная медицина говорит в таких случаях о “психосоматически” обусловленных заболеваниях. Подобные заболевания трудно излечить без применения психотерапии, поскольку пациенты обычно склонны к рецидивам. Как очень распространенный пример, я хотел бы привести только случай психически обусловленной хронической язвы желудка. Такие болезни по причине их глубинных предпосылок должны лечиться совершенно по-другому, чем обычные заболевания тела, которые обусловлены неравновесием в самом тонале. При заболеваниях, подобных хронической язве желудка, нужно всегда серьезно привлекать на помощь психотерапию.

Единственная имеющая смысл профилактика против таких, к сожалению, очень часто сегодня встречающихся болезней — это серьезно относиться к посланиям бессознательного, нагваля, которые он постоянно отправляет нам. Здесь имеется в виду прежде всего активное занятие сновидением, которое как раз и направлено на то, чтобы обеспечить действительное равновесие между обеими частями нашей собственной личности.

В этом смысле толтекская практика сновидения, о которой мы будем говорить в следующей главе, предлагает нам такую возможность равновесия и при этом средство к полноценному здоровью. При глубоких нарушениях равновесия между тоналем и нагвалем необходима в большинстве случаев посредническая работа мага-целителя или психотерапевта.

Итак, как мы видим, толтекское учение имеет собственную теорию здоровья и болезни, она содержит две фундаментальные системы равновесия, практическая гармония которых определяет в конечном счете состояние здоровья индивидуума. Дисгармония внутри тоналя ведет в большинстве случаев к простым телесным заболеваниям, потому что тело является выражением нашего тоналя, нашей личности. Дисгармония между тоналей и нагвалем обусловливает нарушения самого различного порядка — от легкой депрессии до полной потери желания жить и тяжелых психосоматических заболеваний всей нашей жизненной системы.

Толтеки имеют также собственную систему профилактики здоровья, которая в основном базируется на идее не-делания. Эти техники могут поддерживать равновесие между разными слоями нашей личности благодаря тому, что они имеют как бы противоположные структуры. Они принципиально препятствуют любой односторонности практикующего и ведут к естественно-здоровому разнообразию во всех областях жизни. Это, по сути, основы толтекских знаний о целительском искусстве, хотя многие мелочи и особенности остались вне поля нашего внимания по причине объема книги. У нас остался только один вопрос, который мы должны здесь осветить, — сам целитель.

В связи с этим вновь возникают два типичных вопроса: как становятся целителем? Какие методы применяют разные целители? На оба вопроса я попытаюсь сейчас в заключение ответить.

В пространстве индейской культуры, как и вообще у нецивилизованных народов, целительское искусство — удел избранных. Обычно недостаточно только одного желания сделаться целителем, но должны быть в наличии особенные обстоятельства. Сиу Ламе Деер говорит о призвании к целительству:

“...Ты станешь врачом и целителем, если тебе об этом скажет сон. Но ни один человек не сновидит всю медицину. Ты должен применять твое целительское искусство в той области, где лежат твои силы”. 116) Мирча Элиаде тоже указывает на значение сновидений при признании целителем у шаманов; еще один распространенный вид определения признания он видит в болезни посвящения (инициации) будущего целителя. В основе последнего представления лежит распространенная среди нецивилизованных народов мысль, что истинный целитель сначала должен исцелить сам себя, прежде чем он начнет лечить других людей. Это исцеление-самого-себя кажется мне имеющим первостепенное значение, потому что это в конце концов означает, что призванный таким образом восстановил свое собственное равновесие, после того как был на пороге смерти в результате обычно очень тяжелой болезни. Он получил таким способом знания и силу восстановить потерянное равновесие, завоевав при этом способность исцелять других.

Знания таких целителей, конечно, не являются знаниями в западноевропейском смысле, они скорее являются непосредственным знанием тела, в первостепенном значении которого убеждены толтеки. Тело целителя познало благодаря болезни и возвращению здоровья различные стадии равновесия и неравновесия, и, что еще более важно, он научился контролировать эти состояния. Такое непосредственное знание будущий целитель может получить и через свои сновидения, в которых он точно так же может приобрести разнообразный опыт системы равновесия.

У нецивилизованных народов очень часто появляются также самозваные целители, которые пытаются научиться профессии целителя без вышеуказанных “квалификационных параметров”. Однако эти целители рассматриваются всеми как более слабые, чем истинно призванные. А как самый способный целитель рассматривается в большинстве случаев такой, кто удовлетворяет обоим вышеназванным параметрам, и который к тому же прошел предварительно многолетнюю школу обучения у старого опытного целителя.

Несмотря на такую принципиальную общность в деле призвания к целительству, нужно, однако, отличать друг от друга разные группы целителей, как мы уже указывали. Они используют различные методы исцеления, которые, естественно, всегда находятся в тесной взаимосвязи с соответствующей историей призвания целителя. Если кто-то, например, сновидит определенный метод целительства, то он должен всегда применять именно этот метод, потому что в нем — его особая сила целителя. Он не может просто так переходить на другие методы, даже в том случае, если он в интеллектуальном плане ими владеет. Потому что в этой области в счет идет только сила целителя, и лишь малую толику составляют его знания о медицине и лечении.

Самый распространенный вид среди различных практиков-целителей — это обычный целитель. Он занимается только восстановлением здоровья и хорошего самочувствия своих пациентов. Как главное целительское средство он использует, в основном, лекарственные растения, то есть предписывает чаи из различных кореньев или иные процедуры — ванны, омовения и т. д. Обычный целитель знает прежде всего целебные свойства природных материалов и целенаправленно применяет эти знания в лечении.

Чтобы стать таким целителем, нужно самому находиться в состоянии равновесия. Для обычного целителя также большое значение имеет равновесие между ним и растениями, которые он применяет. Настоящий целитель никогда не будет применять в лечении растение, с которым он лично не знаком и не подружился. Он говорит с растениями, которые он собирает для своих лечебных целей, и только такой верный способ поведения позволяет ему сохранить равновесие между ним и растениями. Целитель обязан извиняться перед растениями, которым он во время сбора причиняет боль. Если бы он этого не делал, эти растения были бы заряжены враждебной энергией, совершенно непригодны для лечения и могли бы принести пациентам только вред. Итак, для такого целителя не столь важны знания ботаники и медицины, как равновесие с природой, в котором он находится. В большинстве случаев “щадящая” медицина целителей растениями применима при разнообразных легких телесных заболеваниях и обещает в этой области самое быстрое и надежное исцеление.

Другой вид целительского искусства практикуют маги и ведьмы. Метод лечения этих практикующих целителей состоит в основном в непосредственном влиянии на пациентов. Маги достигают влияния на других, когда заставляют воздействовать на клиента особые силы, находящиеся в их распоряжении. Такой маг-целитель должен, естественно, находиться в полном равновесии с этими силами, так как иначе он может лишь повредить как пациентам, так и себе самому. Указания о протекании процесса излечения он получает обычно в сновидениях и видениях. В понимании толтеков такой целитель непосредственно смещает точку сборки у своих пациентов, что сразу и окончательно изменяет жизнь соответствующего лица. Для достижения этой цели он обращается со своим подопечным без поблажек, потому что это создает идеальные предпосылки для сдвига точки сборки. Можно также сказать, что маг останавливает таким образом внутренний диалог пациента и одновременно открывает ему дверь в магический мир, где “чудо исцеления” является обычным повседневным делом. Этот вид исцеления не так просто понять, но наличие успеха в исцелении доказывает правоту практиков такого рода.

Другой вид целительства практикуют спириты. Они заклинают различных духов, в христианском мире — святых или дьявола, и просят их стать покровителями пациентов. Они являются посредниками между больным и высшими инстанциями, которые в конце концов должны поспособствовать достижению равновесия и исцелению. Толтеки заклинают в этом смысле только намерение, саму власть судьбы. К этой теме мы еще вернемся. Часто все три формы целительства смешиваются, потому что есть практики, которые владеют всеми этими методами.

Толтеки приходят в процессе обучения в соприкосновение со всеми тремя методами. Целительство растениями включается у них в обучение искусству сталкинга. Сталкер также создает необходимое равновесие внутри тоналя — равновесие между человеком и его миром — и это позволяет толтекам использовать все силы природы для их целительских целей. Они достигают способности регулировать равновесие и у других людей, но для этого они применяют в большинстве случаев методы магии.

Практики магии очень отличны одна от другой, и толтеки обращаются к разным в зависимости от индивидуальных обстоятельств, например к сновидению. Этот вид магического целительства применяется прежде всего тогда, когда нарушено равновесие между тоналем и нагвалем. В таком случае часто придерживаются определенных ритуально-магических обрядов исцеления, которые при ближайшем рассмотрении оказываются очень похожими на психотерапевтические процедуры.

Точно также на восстановление равновесия направлен и другой метод — призывание намерения. Такой способ действия возможен только для опытных практиков, и механизм такого исцеления — если таковой вообще существует — не так-то просто понять. По этой причине мы не будем больше здесь говорить об этом.

Все вышесказанное делает понятным, что дон Хуан и его сподвижники также были практиками целительского искусства. Знание о лечении, о болезни и здоровье находится на пути толтеков, поэтому они занимаются целительством как само собой разумеющимся, мимоходом. Однако возвратимся к пути собственно толтекской практики и займемся другой большой областью: искусством сновидения, благодаря которому немало практиков неожиданно стали целителями.