"Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа."
(Евангелие от Иоанна 3,8)

После пояснений, данных в предыдущей главе по поводу светящегося кокона и точки сборки, может легко возникнуть неверное впечатление, что тайна нашего восприятия и нашего осознания находится в нас самих и может будто бы быть сведена к внутреннему психическому процессу. Это впечатление обманчиво, потому что, как и везде, толтекское учение и здесь оказывается намного сложнее, чем кажется на первый взгляд. Учение о механизмах восприятия светящегося кокона не является солипсическим учением, что означало бы, что на самом деле существуем лишь мы сами, а наш мир является чисто вымышленной картиной нашего восприятия. Но это не так, потому что светящееся яйцо связано с миром щупальцем воли, связующим звеном, чем бы в конце концов мир на самом деле ни являлся. Поскольку мы можем воспринимать различные миры и вещи, как показывает толтекская практика, это “что-то”, с чем мы связаны посредством связующего звена, должно быть чем-то сверхмощным и таинственным. Толтеки называют это “что-то” намерением, духом, нагвалем или абстрактным, потому что здесь речь не идет о чем-то таком, что может ухватить наше сознание. И однако оно существует и определяет наше восприятие, укрепляя точку сборки на определенном месте. Определяя то, что мы воспринимаем, оно задает одновременно нашу судьбу. Если мы, например, воспринимаем, что мы попали в аварию, то принуждает нас к такому восприятию собственно намерение, и в то же время эта “авария” в своем действии становится нашей судьбой. По причине такого непосредственного действия намерения сам я предпочитаю среди всех наименований для этой власти судьбы название “Сила”.

Поскольку намерение имеет определяющее значение и, прежде всего, поскольку оно определяет позицию нашей точки сборки, толтеки создали третью практическую систему своего учения, которая была названа “овладение намерением”. Эта система отличается от двух других систем — искусства сновидения и искусства Сталкинга, и в то же время является связью между обеими и квинтэссенцией обеих. Такое положение дел непросто понять, хотя практику оно становится очевидно. Намерение — это особая сила, которая имеет атрибуты всемогущества и вездесущности. Однако, несмотря на такие качества, это ни в коем случае не Бог, потому что намерение нельзя ни описать, ни представить. А с Богом человек связывает определенное представление, образ Бога, который, если его повнимательнее рассмотреть, всегда оказывается в конце концов образом человека, то есть имеет человеческую форму. Поэтому толтеки говорят, что Бог — это человеческая матрица. Она проявляет себя также как чистый свет любви, который познают мистики в их единении с Богом и который они описывают как ни с чем не сравнимое чувство счастья и как чувство вновь обретенной целостности.

Намерение, напротив, совершенно неописуемо, мы можем его почувствовать только через его действия. Поэтому в прямом смысле невозможно говорить о намерении. Если намерение определяет и предписывает все наши восприятия, располагая в определенной позиции точку сборки, то, следовательно, все наши восприятия и являются действием намерения. Поэтому толтеки говорят, что намерение постоянно проявляет себя в восприятии. Однако обычный человек проходит, к сожалению, мимо откровения, содержащегося в характере его восприятия, потому что восприятие, мир и существование — все это сводится для него к чему-то повседневному и скучному, не имеющему особо глубокого значения. Если он что-то воспринимает, то он спрашивает себя, как это можно использовать, но никогда не спрашивает себя, что же это должно значить. Обычный человек зафиксирован на своем собственном образе и связанном с этим образом делании, и именно эта постоянная фиксация препятствует использованию приходящих к нему откровений намерения. Именно такое положение дел толтеки называют первым абстрактным ядром знаний о намерении. Поскольку о намерении в прямом смысле нельзя говорить, они представили все знание о намерении в виде маленьких историй. Я процитирую одну из этих историй первого абстрактного ядра так, как ее передает Кастанеда:

“История рассказывает об одном мужчине, который когда-то жил, нормальном мужчине без каких-то особенных способностей. Как и любой другой, он был проводником духа. И благодаря этому он был, как и любой другой, частью духа, частью абстрактного. Но он не знал об этом. Мир занимал его настолько полно, что у него не было ни времени, ни склонности разбираться в сущности вещей. Напрасно дух пытался проявить связь между ними. С помощью внутреннего голоса дух открывал ему свои тайны, но мужчина был не способен понять эти откровения. Конечно, он слышал внутренний голос, но он думал, что это были его собственные чувства, которые он воспринимал, и его собственные мысли, которые он думал. Чтобы вытащить его из его сна, дух дал ему три знака, три друг за другом следующих откровения. В физическом теле и бросающимся в глаза способом дух пересекал путь мужчины. Но мужчина не был восприимчив ни к чему, кроме своих собственных забот”, 138)

Как раз это и есть ситуация обычного человека; и хотя действующее лицо в этой истории — мужчина, можно то же самое рассказать о “женщине”. Фиксация на нашем собственном образе делает нас слепыми ко всему остальному. Нам могли бы быть в восприятии открыты величайшие откровения — мы не увидели бы их в своем самоослеплении или приняли бы их за продукт нашего собственного гения. Наше самолюбование вводит нас достопримечательным способом в заблуждение, и эффект всегда один и тот же, потому что из-за постоянной фиксации на нас самих ржавеет наше связующее звено с намерением. Таким образом мы грабим самих себя, грабим наши исходные возможности, даже не зная об этом.

Если бы люди знали о своей постоянной связи с намерением, они могли бы активно воздействовать на судьбу, манипулируя связующим звеном. По крайней мере, им бы были ясны планы судьбы, и их жизнь уже не была бы бессмысленным случаем, но стала бы взаимосвязанной со всем остальным. С другой стороны, это не были бы уже обычные люди, они стали бы магами. Давайте вспомним: нормальность означает, что точка сборки постоянно удерживается в определенной позиции. Но именно из этой постоянной фиксации развивается стагнация (От лат. stagnum — стоячая вода — застой. — Прим. ред) , ржавеет наше связующее звено с намерением. Нормальность — это стагнация, и стагнация — это смерть нашего связующего звена.

Мы все научились — любой ценой быть нормальными. Ненормальность презирается обществом, потому что мешает социальному порядку. Но чем же является этот порядок, который, кажется, стал богом современного общества? Он заставляет нас вскоре после рождения выучиться играть определенную роль, — роль, которая, если повнимательнее присмотреться, недостойна человека.

Можно очень коротко описать историю жизни современного человека, живущего в социальном порядке, в “нормальности”. Она читается как анкета, которую мы заполняем при приеме на работу: мы тогда-то и там-то родились, посещали детский сад и школу, выучились какой-то профессии и работаем до старости. Возможно, мимоходом мы обрели семью и родили детей. И когда-то мы умираем, не попытавшись бросить хотя бы один-единственный взгляд на смысл нашей жизни. Вот такую — типичную — жизнь я и называю недостойной человека, как бы резко это ни звучало.

Верующий человек утешает себя хотя бы мыслью о потустороннем бытии, но кто сегодня истинно верует? Многие считают себя таковыми, но кто из них готов постоять за свою религию и соблюдать все все правила без исключения в повседневной жизни? И большинство людей мастерят для себя собственную “религию”, достопримечательную смесь из капитализма, христианства и гуманитарного образования, но — и это главное — я что-то не встречал среди них счастливых людей. И пресловутое известное “позитивное мышление” не изменит положение ни на йоту. Вы скажете, возможно, что это очень легко: высокомерно осуждать мир, но я отвечу на это, что как раз высокомерие мне чуждо. Я хочу только разбудить читателя, потому что я являюсь проводником духа, намерения.

Такое представление не пришло ко мне само по себе — я обучался ему в очень жестких условиях. Ведь и я в прошлом презрел откровения, которые дух ниспосылал мне. В моей глупости я даже не замечал, как учащаются странные “случаи” в моей жизни.

У нас у всех есть эта замечательная “способность”: оценивать как случайность и тут же забывать особенные, удивительные происшествия различного рода. Точно так же поступал и я, пока не столкнулся со вторым абстрактным ядром. Это тоже одна история сама по себе, она повествует о том, как дух, не получая ответа на свои откровения, ставит мужчине ловушку. Дон Хуан рассказывает: “Это была великолепная хитрость, не потому, что мужчина был чем-то особенным, но потому, что необъяснимая цепь событий, которые вызывал дух, сделала мужчину восприимчивым как раз в тот момент, когда дух постучал в его дверь”. 139)

Точно так случилось и со мной. Поскольку намерение является, собственно, властью судьбы, оно имеет самые различные возможности и способы поставить человеку западню. Мне оно поставило ловушку в виде тяжелой болезни. Это произошло, конечно, не в один день, а имело свою предысторию. У меня в течение нескольких лет были странные сновидения, которые, как я теперь знаю, имели сложное магическое содержание. Однако под воздействием моего западноевропейского воспитания я просто не обращал внимания на содержание сновидений. Тогда постепенно эти сновидения превратились в кошмары, которые иногда были столь ужасными, что я просыпался и меня тошнило. Эти сновидения были соединены со странными сенсорными ощущениями, которые мне трудно описать. Я чувствовал при этом, как я, то есть мое восприятие, покидает мое тело через верхнюю часть черепной коробки и качается высоко над моим физическим телом. От связанных с этим ощущений меня тошнило, и я боролся как мог с такими состояниями. Постепенно стали появляться другие болезненные симптомы непосредственно в физическом теле. Я ходил от врача к врачу, но получал один и тот же ответ: я страдаю типичными психосоматическими расстройствами, связанными с периодом полового созревания. Однако и спустя несколько лет эти состояния не прошли, не помогло и различное медикаментозное лечение; состояние продолжало ухудшаться.

В один “прекрасный” день все закончилось срывом, и я был препровожден в больницу. После нескольких недель обследования оказалось, что я болею раком крови. Мне сказали, что у меня только один шанс — согласиться на сложное полуторагодовое лечение, иначе мне осталось жить не более трех месяцев. Я был загнан в угол; ловушка судьбы, намерения или как там его еще назвать, захлопнулась. У меня не было выбора; при таких обстоятельствах я должен был в корне изменить свое отношение к жизни, а вместе с этим — и саму жизнь. Впервые за мою короткую жизнь я должен был бороться, и бороться просто за то, чтобы выжить. В подобной ситуации очень многие люди пытаются помочь, но чем тут поможешь? Я впервые осознал, что я — хотя и окружен людьми — совсем один. В счет шла только моя борьба, и ценой игры было мое существование, моя жизнь, — цена, которую только я мог заплатить; борьба, в которой никто не мог меня заменить. Я чувствовал то, что Флоринда Матус, спутница дона Хуана, говорит своим ученикам, хотя и не мог тогда выразить это словами: “В привычном окружении имеются сотни способов поведения... Но если человек один в опасности и мраке, имеется только один путь — путь воина”. 140)

В этот период одинокой борьбы против смерти меня коснулось что-то, о чем я тогда имел лишь слабое представление: дух постучался в мою дверь. Я должен был в начальный период лечения несколько месяцев находиться в больнице и там вел самые разные разговоры. Я рассказал одной из медицинских сестер о моих странных сновидениях и ощущениях, которые меня все еще преследовали. Она слушала с большим интересом и сказала, что некоторые элементы моего описания напоминают ей определенные сообщения парапсихологов, о которых она читала в какой-то книге. Она перевела наш разговор на парапсихологию и тему опыта людей, находящихся в состоянии клинической смерти. Вы, конечно, можете себе представить, что все это в моей тогдашней ситуации очень меня интересовало. Я никогда прежде не относился серьезно к подобным темам, а мысли о смерти были мне вообще незнакомы.

Этот разговор добавил еще один камень в лавину, которую отныне уже ничто не могло удержать. Этот камень скатился в пропасть, ударился, подскочил и освободил внутреннюю сущность — и эти камнем был я сам, даже если я тогда не знал или не понимал этого.

Примерно неделю спустя Сабина, помощница медицинской сестры, неожиданно принесла мне книгу. Это было произведение английского биолога о внутренних причинах оккультных и парапсихологических феноменов. Книга называлась “Тайное знание”, и ее автором был англичанин Лайол Уотсон.

Сначала я просто не знал, что мне делать с этой книгой. Перелистав страницы, я прочел столько абсурдных тезисов, что мне было очень трудно отнестись к написанному серьезно. Но что мне было терять, да и времени было предостаточно — то, чего я никогда не имел прежде. При внимательном чтении книга оказалась не такой уж и плохой, как я подумал вначале. Сабина была совершенно права, потому что я нашел удивительные параллели между тем, что я переживал сам, и некоторыми случаями, описанными в книге. Одна глава мне понравилась особенно: “Дух сильнее, чем материя”. 141) В ней был описан феномен ауры и говорилось о методе “видения” Кастанеды. 142) Когда я это читал, мне стало ясно, что и у меня случались такие восприятия светящейся силы людей, но я интерпретировал их как нарушения в моей психике. Однако несмотря на это, между мною и описанным в книге все еще была огромная дистанция, потому что хотя я и был молод, рационализм уже прочно завладел мною. Так я упустил в книге самое существенное, хотя оно находилось прямо перед моим носом.

Чтение следующих глав книги Уотсона принесло странные плоды. Вместе с одним врачом и одним практикантом я начал мастерить бумажные пирамиды и некоторые другие приспособления, чтобы проверить некоторые эксперименты Уотсона. Тогда я рассматривал это занятие только как вид трудовой терапии и желаемое разнообразие во время малоприятного лечения рака. Сегодня я знаю, что моя судьба, дух указал мне на мое собственное предназначение, но я был все еще настолько слеп, что не мог этого понять.

Однако время не имеет остановок, и катящийся камень уже нельзя было остановить. Так я оказался внутри третьего абстрактного ядра, которое толтеки называют “очищение связующего звена” или “охота на самого себя”. А именно: чтобы вновь получить доступ в сферу духа, нужно подвергнуть связующее звено очищению, очистить его от всего мусора повседневности, от наших страхов и забот. Наилучшим средством такого очищения являются различные виды не-делания себя, которые я описал в главе 4.2. Они представляют собой также методы выслеживания самого себя, идет ли речь о потере чувства собственной важности, или о том, чтобы спросить совета у смерти. В это время абсолютной неопределенности моего будущего и даже вообще моей жизни у меня было предостаточно возможностей заниматься вопросом моей смерти. Такое повышенное внимание к смерти в столь серьезных случаях, как мой, вовсе не обязательно приводит к покорности судьбе, меня оно, во всяком случае, пришпорило вдвойне, заставив полностью сконцентрироваться на борьбе за мою жизнь.

Я практиковал различные техники не-делания, о которых мой разум не имел тогда никакою представления. Мое тело само открывало все эти возможности, причем главным катализатором в происходящем было, очевидно, высокое давление болезни. Я думал о моем возможном конце — без страха и без оговорок — и нашел в смерти советчика. Я мастерил пирамиды и читал книги, смысла которых я не улавливал, — сегодня я знаю, что при этом я открыл не-делание веры и ожиданий, потому что чего я вообще мог ожидать? Все это необыкновенно помогло мне, даже если тогда я и не замечал изменений. Я проходил через невольный процесс очищения, следствием которого было полное сведение счетов с моей предыдущей жизнью. Многие люди в подобной ситуации, когда речь идет о жизни и смерти, пытаются обмануть сами себя, уверяя, что они совершенно невиновны в их теперешнем положении, и спрашивают себя постоянно, чем они это “заслужили”? Во всяком случае я знал со всей определенностью, что сам ответствен за свое плачевное состояние, и начал понимать, каким образом я угодил в этот тупик.

Здесь не место описывать глубинные причины моей болезни — так, как я их “вижу”, — но позвольте мне сказать о главной: причина была в моем чувстве собственной важности, В повседневном самоослеплении. С точки зрения толтекского целительского искусства, можно говорить о сильно нарушенном равновесии между тоналем и нагвалем. И как раз на эту область благотворно повлияли практики не-делания, которыми я занимался, но о которых ни мое “я”, ни мой разум ничего не знали. Однако решающий прорыв произошел несколько недель спустя. Я должен при этом указать, что в это время я знал о Кастанеде и доне Хуане только то, что я прочитал у Уотсона — а это были лишь короткие выдержки.

Прорыв произошел в форме сна, видения — хотя я и не знаю, спал ли я действительно, когда случилось это странное происшествие, о котором я сейчас хочу рассказать. Я уже говорил, что кошмары и связанные с ними необычные ощущения и восприятия по-прежнему преследовали меня. Они закончились вместе с этим сновидением или видением, которое с тех пор определяет мою жизнь.

Вдруг я снова очутился дома, и даже не знал, что я был долгое время в больнице. Я находился в доме, когда услышал, что мой отец зовет меня из сада. Он звал меня и моего брата, он говорил что-то о странном видении, которое показалось на небе. Я и мой брат выбежали из дома, чтобы посмотреть, что же, собственно, происходит. Мой отец с жаром рассказал, что он увидел летающую тарелку, и показал рукой в направлении на северо-восток, на светящийся объект, который висел над горизонтом. Когда я его увидел, объект начал передвигаться в нашем направлении. Он становился все больше, и я уже мог рассмотреть все подробности. Я не мог бы описать этот предмет, хотя вся сцена того видения и сегодня стоит перед моими глазами. Он принимал разные формы и постоянно изменялся. Интуитивно я понял, что видение имеет характер откровения, потому что я знал: то, что мы наблюдаем, вовсе не было неопознанным летающим объектом.

Предмет все расширялся и расширялся и, казалось, угрожал коснуться нас. Когда объект уже достиг нас, я увидел, что он представляет собой некий проход. Я крикнул отцу и брату, что они должны прыгнуть в этот проход, но, казалось, было уже поздно. Я прыгнул один и приземлился на другой стороне. Мой отец и мой брат исчезли; я был один. Но что произошло с миром? Хотя это был тот же сад, в котором я находился перед прыжком, но все казалось совсем другим.

Я знал, что это — рай, Небеса. Все излучало животворящий свет, который, казалось, исходил от всего и от всех. И я видел новое солнце, которое дарило интенсивный оживляющий свет. Бесконечно долгое мгновение смотрел я на этот свет, пока не проник в него и сам не сделался светом. Так заканчивалось видение, но оно сопровождает меня повсюду, где бы я ни находился. Оно является как бы параллельной сценой, которая постоянно присутствует, не пересекаясь с восприятием обычного мира. Я знал — даже без Кастанеды, — что я нашел лазейку к свободе.

Сегодня я уверен, что то, что мне тогда представилось, было четвертым абстрактным ядром, четвертым шагом на пути к намерению. Четвертое абстрактное ядро называется также “нисхождением духа”. Дон Хуан говорит об этом: “Имеется порог, который, если он однажды перейден, уже не позволяет возвратиться назад... От мгновения, когда дух постучит в дверь, проходят обычно годы, пока ученик достигает этого порога. Однако иногда этот порог достигают сразу”. 143) Это был как раз мой случай. Я “видел” дух, который нисходил в меня. Для меня он манифестировал себя как рай, но главным является не форма, в которой дух себя показывает, а практическое изменение, которое вызывается его прикосновением. С этого мгновения я знал без тени сомнения, что я выиграю мою борьбу. Это пришло ко мне не как рациональное убеждение, но выразилось практически в моем ощущении жизни. Мгновенно и обычный мир расцвел новыми красками, и я спрашивал себя: возможно, прежде я неправильно смотрел вокруг? С тех пор в моей жизни произошел неожиданный поворот, и — вы видите — я жив и сегодня, я выиграл мою борьбу.

На этом я хочу закончить рассказ о моем первом контакте с духом. Я надеюсь, что читатели поймут, что вышеприведенные истории не только рассказывают о событиях, которые сделали меня магом, но что эти истории — непосредственные сообщения о намерении и его действии, судьбе. К сожалению, невозможно говорить о намерении словами. Поэтому я поступил точно так же, как делают толтеки, рассказав о действиях намерения на примере моей собственной истории.

Еще мне кажется важным указать, что каждый человек, каждое живое существо связано с намерением через связующее звено; при этом каждый имеет исходную возможность влиять на намерение, на свою судьбу. Это влияние ни в коем случае не является ни актом веры, ни делом разума — для этих вещей всегда необходимы слова. А знание о намерении — это знание без слов, без мыслей и без желаний. Дух, намерение, независим от всех подобных вере или разуму вещей, и все-таки это знание находится в распоряжении человека. Поэтому толтеки называют знание о намерении “безмолвным знанием”. Оно открывается каждому, кто готов практически заниматься этим; каждому, кто готов снова оживить свое связующее звено с намерением, чтобы познать сверхчеловеческое, которое всегда существует.

6.1. Личная сила и несгибаемое намерение "И потому руководит воля, которая никогда не умирает. Кто познает мистерию воли во всей ее мощи? Не является ли и сам Бог только одной великой волей, которая пронизывает все вещи в своем непрерывном усердии? Человек стоит позади ангелов и подвержен смерти в конечном счете только по причине слабости своей вялой воли." Иозеф Гленвиль (1636—1680)

В этой главе я хочу попытаться подробнее осветить собственную технику взаимодействия толтеков с намерением. В связи с этим надо прежде всего пояснить два центральных понятия толтекского учения, которые тесно связаны между собой, а именно: “личная сила” и “несгибаемое намерение”. Оба этих принципа и обозначают сущность практического взаимодействия магов с властью судьбы. Но если в предыдущей главе на переднем плане находилось влияние намерения на человека, то здесь мы должны рассмотреть вопрос в противоположном направлении, а именно: влияние магов на намерение, а вместе с чем — и на свою судьбу.

Но прежде чем мы перейдем к вопросу о влиянии на намерение, мы должны уяснить себе, почему намерение становится властью судьбы, так как с пониманием этого принципа становится явной и возможность влияния на намерение. Ла Горда вспоминает кое-что из того, что говорил дон Хуан о намерении: “Но он говорил, что люди, как и все живые существа, являются рабами намерения. Оно крепко держит нас в своих руках. Оно заставляет нас делать все, что оно хочет. Оно заставляет нас действовать в мире. Оно заставляет нас даже умирать”. 144)

Мы уже пояснили, что это сверхмощное влияние определяется тем, что намерение само определяет, как и что мы воспринимаем. Но, с другой стороны, мы говорили, что в процессе воспитания, социализации мы познаем то, что будем воспринимать как наш мир. Очевидно, мы имеем дело с парадоксом.

Однако этот парадокс существует только для разума, потому что на практике такие кажущиеся противоречия разрешаются сами собой.

Хотя намерение и понуждает нас к познанию мира, но мы изначально свободны выбирать, какой вид реальности мы хотим воспринимать и как мы эти восприятия будем интерпретировать. В этом знании — наш исходный личный магический подарок. Обычный человек знает только намерение повседневного мира, намерение делания, потому что он не выучил никакого другого. А маг знает также о намерении не-делания, которое делает нас способными воспринимать другой мир, то есть другие аспекты намерения.

Благодаря тому, что маг изучает иной вид восприятия, он имеет по крайней мере две возможности восприятия, а именно: обычное, повседневное восприятие и особое, не-повседневное восприятие. Это удвоение возможностей дает магу определенную меру свободы. Он может отныне в любой момент выбирать, хочет ли он воспринимать мир обычным способом, или он хочет использовать другие функции восприятия, которые позволяют ему по-другому видеть все вещи. У обычного человека нет такой свободы, так как у него есть только одна возможность — обычное восприятие; и все это только потому, что он не научился ничему другому. А свобода означает, что мы можем выбирать по крайней мере из двух различных возможностей.

По этой причине толтеки говорят, что люди являются рабами намерения. Они являются рабами последнего, потому что у них есть только одна-единственная возможность взаимодействия с их миром, которую толтеки называют деланием. Но если человек подключается к иным возможностям восприятия и обхождения с миром — изменяется все. Ла Горда продолжает в вышеприведенной цитате: “Когда мы становимся воинами, намерение превращается в нашего друга. Оно позволяет нам на секунду быть свободными”. 145) Этот момент свободы — конечно, момент переключения на другую функцию восприятия. Но если мы способны воспринимать другие вещи, то при этом изменяется и наша судьба.

Мы видим, что главной предпосылкой нашего освобождения от плохой судьбы является в первую очередь освобождение нашего восприятия. Однако достигнуть этого нелегко, потому что обычное восприятие настолько глубоко укрепилось у большинства людей, что уже не осталось места для новых опытов и новых возможностей. К тому же восприятие обычного мира использует всю энергию осознания, которая находится в распоряжении у среднего человека. Средний человек находится в заколдованном круге: он научился только одному виду наблюдения мира, и это забирает у него все время и к тому же использует всю его энергию. Если бы у него оставалось какое-то количество энергии, он мог бы — точно так же, как маги, — достичь иных форм восприятия и прорвать свой заколдованный круг. Если бы только он имел эту энергию! Но у него ее нет.

У большинства людей даже не хватает энергии на то, чтобы видеть собственные изъяны. Они не понимают, что с самого начала лишены свободы и ведут рабскую жизнь. Это печально, но, к сожалению, истинно. Мой опыт говорит мне, что большинство людей лишь убеждают себя, что они свободны, но не являются таковыми на самом деле. Они в огромной степени зависят от своего мира, от своего восприятия; и есть только один выход из этого кажущегося безвыходным тупика нормальности и прочно укоренившихся привычек — накопление энергии, личной силы.

Такое накопление энергии, является, в сущности, освобождением энергии; освобождение происходит в некотором процессе, называемом толтеками развитием “несгибаемого намерения”. 146) Принцип развития несгибаемого намерения необыкновенно прост, что, однако, не означает, что на практике он легко осуществим; это существенно зависит от способностей человека прилагать постоянные усилия. Весь процесс начинается с какого-нибудь избранного действия, которое должно повторяться на протяжении длительного периода. При постоянном повторении постепенно возникает чувство, которое толтеки и называют несгибаемым намерением. Дон Хуан говорит об этом: “Это — решительность, которую проявляют некоторые люди. Это целеустремленность, свободная от противоречивых желаний и интересов”. 147)

У небольшого количества людей способность к несгибаемому намерению присутствует изначально; эти люди являются, так сказать, прирожденными магами. Но эту способность можно также развить, если, как уже сказано, последовательно повторять определенное действие. Для лучшего понимания приведем только один пример: толтеки развивают, например, свое несгибаемое намерение при постоянных упражнениях в сновидении. Обучение сновидению покоится на самом деле на простом акте постоянного повторения наших усилий. Человек пытается снова и снова посмотреть во сне на свои руки — все равно, считает ли он это упражнение имеющим смысл или нет, и все равно, сколько неудач он на этом пути встретит. Только такой способ поведения, как представляется, приносит успех в обучении сновидению. И даже если человек уже овладел техникой сновидения, постоянное повторение этих усилий, как показывает мой опыт, крайне необходимо. Нужно, так сказать, постоянно обновлять собственное намерение входить в сновидение. Такое постоянное повторение усилий приводит в конце концов к несравненной самодисциплине, которая и оформляется в чувстве несгибаемого намерения. Если вы хотя бы один раз познали это чувство, то можно переносить его на любое понравившееся дело.

Естественно, несгибаемое намерение может быть достигнуто не только через сновидение, потому что буквально все является способным в конечном счете привести нас к этому чувству. Так, толтеки пользуются для развития данного чувства также самыми различными практиками не-делания, принципами Сталкинга и так далее. Единственным условием является то, что соответствующее упражнение должно постоянно повторяться. В этом случае со временем проявляется совершенно особенный энергетический эффект, который можно назвать “освобождением энергии”. Дон Хуан говорит об этом: “Несгибаемое намерение является также избытком силы, которая становится свободной, когда точка сборки фиксируется в иной позиции, чем обычно”. 148)

Эта освобожденная сила или энергия и есть то, что в произведениях Кастанеды определяется как “личная сила”. Целью воина является накопление как можно большего количества этой силы, потому что она и является той энергией, которая делает магов способными к их магическим действиям. В этом смысле несгибаемое намерение тоже является методом магов приводить в движение их точку сборки.

В мире толтекских магов все начинается со следующего акта намерения: воин “намеревается” сдвинуть свою точку сборки и одновременно намеревается овладеть новыми возможностями восприятия, как это происходит, например, в случае сновидения. Все начинается с намерения посмотреть во сне на свои руки. Если результат достигнут, то есть смотрение на руки действительно удается, то воин изучил путь взаимодействия с новым намерением. Он достиг способности, которая подчиняется отныне непосредственно его собственному намерению, его личной силе. И если, например, воин обучается в сновидениях летать, то он, собственно, обучается намерению летать. Когда он однажды познает все чувства и ощущения, связанные с полетом, то ему потребуется только вызвать у себя вновь эти чувства — снова намереваться, — и он уже летит.

Этот же принцип действует и в обычном мире и касается любого практического акта обучения. Но в обычном мире мы изучаем только различные намерения делания, и они уже стали столь привычны для нас, что мы не замечаем самой сущности акта обучения. При делании мы находимся в постоянном заблуждении, будто самым существенным являются цели нашего делания. В действительности же трудность состоит совсем не в уверенности в целесообразности любого избранного делания, а в изучении отдельных шагов, которые имеют минимальное отношение к конечным целям.

Это обстоятельство лучше всего пояснить примером: возьмем, скажем, обучение езде на велосипеде. Целью такого делания является более быстрое и без особых усилий передвижение от одного места к другому. Однако данная цель не играет при обучении практической способности ездить на велосипеде совершенно никакой роли, в лучшем случае, она служит шпорами для людей в их усилиях в процессе обучения. Собственно же обучение езде на велосипеде заключено в обучении на практике поддерживать равновесие, которое мы здесь используем новым способом. В контексте толтекского учения маг бы сказал, что надо научиться намереваться иметь это новое состояние равновесия. Но если однажды познали намерение этого равновесия, то надо только вспомнить все связанные с этим чувства — и уже все функционирует. Отсюда видно, сколь малую роль в обучении играют цели, потому что наш пример действует, в принципе, для каждого практического делания, для каждой способности, которой мы обучаемся. Однако мы все слишком легко забываем об этом, потому что цели, которые, в сущности, являются делом разума, а не практики, имеют столь высокую ценность в нашем мироописании. Толтеки хорошо знают об этом ослеплении людей и сокращают акт обучения до того, чем он на самом деле является: делом намерения, делом личной силы.

Дон Хуан поясняет это вновь и вновь своим ученикам; так, он объясняет изумленному Кастанеде: “Есть только один способ учиться. Этот способ — войти в это все самому. Один разговор о силе бесполезен. Если ты хочешь узнать, что такое сила и если ты хочешь накапливать ее, ты должен сам ко всему прикоснуться”. 149) По этой причине недостаточно, если здесь я только поясню, что надо понимать под личной силой и несгибаемым намерением. Читателю было бы все это непосредственно ясно, только если бы он сам занялся практическими упражнениями толтеков, такими, например, какие описаны в главе о не-делании. Но поскольку эти упражнения не столь уж просты, а при определенных обстоятельствах могут быть даже опасными, то я хотел бы привести одно простое упражнение не-делания, которое может пояснить все вышесказанное. Я сам выполнял это упражнение, которое, в сущности, является не-деланием фиксирования взгляда, как вспомогательную технику в искусстве сновидения. Оно быстрее всего может помочь не-практику понять, что же это значит — зафиксировать точку сборки в необычном положении. При этом упражнении приходится косить глазами, но не бойтесь, для зрения это совсем не опасно.

Речь идет об упражнении “контролируемого скашивания глаз”, которое я называю еще “объединением равного”. Вам нужны для выполнения упражнения два одинаковых объекта, например, две похожие гальки одинаковой величины, две игральных кости или любые другие, по возможности, одинаковые предметы. Важно то, что они не должны быть больше вашего большого пальца. Вы можете также просто попробовать это упражнение с двумя одинаковыми кругами, изображенными на рисунке 11, которые специально придуманы для этого эксперимента. Расположите свои предметы подобным образом рядом друг с другом, причем расстояние между ними не должно превышать десяти сантиметров.

Расстояние от глаз до предметов должно составлять примерно 15—20 сантиметров. Глаза по возможности должны смотреть на объекты сверху вниз по вертикали. Далее мы начинаем скашивать глаза. При этом можно заметить, что объекты заметно перемещаются по направлению друг к другу. Далее косят глазами так, что объекты — или круги на рисунке 11 — взаимно перекрывают друг друга. При этом у нас возникает визуальное впечатление, что между двумя объектами появляется третий точно такой же объект. Вначале этот полученный от скашивания глаз объект может казаться несколько расплывчатым, но при некоторой тренировке удается совершенно легко настолько ясно воспринимать этот в действительности не существующий объект, как если бы он на самом деле лежал перед глазами. Иногда в начале упражнения картины, наоборот, удаляются друг от друга, но это тоже легко преодолевается при тренировке. Упражнение должно получиться уже через несколько минут. Если нет подходящих предметов под рукой, попробуйте прямо сейчас с кругами на рисунке 11, при этом книгу надо развернуть на 90 градусов.

Рис. 11. Эксперимент “не-делания”.

Если упражнение вам все-таки не удалось, перечитайте еще раз все указания, потому что при точном выполнении это неделание получается всегда. Если у вас не получается четкой картины, то есть контуры не видны ясно, то попробуйте просто изменять во время упражнения расстояние между предметами и глазами, (в большинстве таких случаев его нужно уменьшить), и вы увидите третий предмет совершенно отчетливо.

Вы также несомненно заметите, что во время выполнения подобного упражнения невозможно ясное мышление, потому что, как и всякое не-делание, оно приводит к остановке внутреннего диалога. Поскольку речь идет о не-делании, не является также необходимым верить в смысл или цель упражнения. Потому что всегда, когда человек действует без ожиданий или веры в успех, речь идет о не-делании. Упражнение приносит нам ощущение, что человек может целеустремленно и уверенно действовать даже тогда, когда он не связывает с действием никаких специфических ожиданий. Именно данная целеустремленная уверенность является прообразом того, что толтеки называют несгибаемым намерением. Если упражнение вам удалось, то вы выучили при этом новое намерение, намерение “объединения равного”. Поэтому попробуйте упражнение еще раз. Вы убедитесь, что теперь оно удается вам совершенно легко и первоначальные проблемы уже не существуют. Причина — в совсем простом обстоятельстве: вы уже знаете, что вы намереваетесь сделать, чтобы в результате две картины соединялись и давали третью.

Внимание, которое необходимо, чтобы объединить два объекта в одну картину, очень похоже на внимание, которое используют при сновидении. В обоих упражнениях — сновидения и контролируемого скашивания глаз — используется второе внимание, и воспринимаемое удерживается при этом не благодаря разуму и разговору, а благодаря нашей воле, контролируемому намерению.

Один из эффектов, вызываемый вышеприведенным упражнением, становится не сразу заметным: эффект освобождаемой и накапливаемой энергии. Потому что, как говорит дон Хуан: “Особенность силы в том, что она незаметна, когда ее накапливают”. 150) Возможно, вы спросите, откуда берется эта сила, которая высвобождается и накапливается? Ответ прост: при вышеприведенном упражнении — если оно правильно выполняется, — совсем немного сдвигается ваша точка сборки. Только этот сдвиг позволяет совершенно новое восприятие и слияние двух объектов в один-единственный. Благодаря сдвигу точки сборки становится более подвижной ее обычная фиксация на повседневном мире. А подобное ослабление равнозначно освобождающейся энергии.

Мы даже не представляем себе, сколько энергии, сколько силы необходимо, чтобы удерживать фиксацию точки сборки в нормальной позиции; сколько энергии нам требуется, чтобы быть “нормальными”. Некоторое представление об этом напряжении, о необходимой для этого силе можно получить, если призадуматься, что естественная усталость, которую ощущает каждый па исходе дня, является продуктом истощения нашей энергии, которая нужна нам для фиксации точки сборки в позиции “нормальности”, бодрствующего осознания. Усталость выражает стремление точки сборки расслабиться и сдвинуться в позицию сновидения. И только процесс сна восстанавливает нашу энергию осознания. Такое объяснение проливает свет на причину, по которой нам необходимы наши сны. Естественные науки также экспериментально пришли к выводу об очевидной необходимости сновидений для жизни, но они не могут объяснить причину. Толтекское представление о точке сборки и ее передвижении не только бросает свет на “почему?” в данном вопросе, но и превращает весь процесс в практически используемую возможность.

Все техники не-делания осуществляют различные сдвиги точки сборки — от легких до самых глубоких, которые практики к тому же учатся контролировать. Поэтому для них становится возможным сознательное распределение своей энергии, несмотря на то обстоятельство, что даже толтеки не в состоянии замечать свою накопленную энергию. Но, в противоположность обычным людям, воины знают, что нормальность — фиксация нашей точки сборки — нуждается во всей нашей энергии. Однако упражнения не-делания позволяют им удерживать их точку сборки в беспрестанном движении. Этот процесс ведет к вышеназванному высвобождению энергии и при этом — к освобожденному восприятию.

Видящие определили, что при таких процессах энергия перераспределяется от точки сборки к нашему связующему звену с намерением. Они “видели” это, наблюдая за воинами во время, когда последние занимались не-деланием, и регистрируя определенные изменения яркости силы свечения в различных областях светящегося кокона. Они видели, как в ходе тренировок связующее звено с намерением становилось все сильнее и сильнее. Чем более энергии собирается на связующем звене, тем сильнее будет влияние мага на намерение и, следовательно, на свою судьбу.

Человек замечает, когда накапливается определенное количество энергии. Это выражается в большинстве случаев в спонтанных действиях магов, которые наш разум не считает возможными. Толтеки говорят в таком случае о достижении воли или просто об освобожденном связующем звене с намерением. Практик становится внезапно способным к самым невероятным действиям, он может влиять на вещи или изменять их, даже не касаясь их своим телом. Все явления, которые парапсихология называет телекинезом или психокинезом, попадают в эту область.

Сам я ощущал волю лишь несколько раз. Она выражает себя обычно спонтанно, в ситуациях, когда этого менее всего ожидаешь. Так, однажды я возвращался домой поздней ночью через печально известную часть города, где было полным-полно пьяных любителей затеять ссору. И я также скоро оказался в неприятной ситуации. Двое пьяных мужчин внезапно появились передо мной из-за угла метрах в двадцати. Заметив меня, они начали сквернословить. Я продолжал идти вперед, но чувство замешательства от этой неприятной ситуации все более захватывало меня. Эти двое, должно быть, заметили мою нерешительность, и один из них угрожающе двинулся мне навстречу. Мне стало дурно, настолько, что я боялся в любую секунду потерять сознание.

И вдруг я ощутил в середине тела странное чувство, немного похожее на удар электрическим током; нечто выстрелило из моего тела где-то около пупка и ударило пьяницу, который уже подходил ко мне, по ногам. Было так, будто сбоку по его ногам стукнули невидимой толстой балкой. Он упал на землю, потом с трудом поднялся и, крича и дрожа, побежал прочь. Его приятеля охватила такая же паника; оба, к моему удивлению, мчались так, будто от этого зависела их жизнь.

Сознательно при этом я вообще ничего не делал — это чувство наполнило меня неожиданной силой и освободило меня из неприятной ситуации. Сначала я пытался убедить себя, что здесь речь идет только о глупом случае, но последовавшие далее опыты с волей были столь похожи, что я убедился — дело было действительно в манифестации личной силы, воли магов.

Мне остается только сказать в заключение, что воли нельзя достичь сознательным усилием, это значит, нет никаких специальных техник, которые бы вызывали волю. Единственный путь к ней лежит в накоплении энергии с помощью различных техник не-делания и в терпении. “Терпение” означает для воина настоящую способность ждать, ждать его “волю”, которая дает истинную возможность влияния на намерение и на судьбу. А до этого времени практикам остается лишь одно: экономно обходиться со своей энергией, с жизненной силой, без которой как маги, так и обычные люди являются только беспомощным игрушечным мячиком в руках власти судьбы.

6.2. Жесты и предвестники "И человек познает в сказках и стихах истинную историю мира. Тогда от одного тайного слова уносится прочь вся ложная сущность." Новалис

Возможно, читатели спрашивают себя, почему я ставлю перед каждой главой эпиграф. Это не стилистический искусственный прием, и не сентиментальная причуда. Я понимаю подобные девизы и афоризмы не как простые сентенции, но как провозвестники. Толтеки используют такие предвестники как практическое вспомогательное средство. Искусство посылать предвестники принадлежит к области знаний о намерении и является для магов практическим делом. По этой причине в произведениях Кастанеды снова и снова появляются стихи испанских романтиков, таких, как Хуан Рамон Хименес или Сесаро Вальехо. Возможно, читателю до сих пор не ясно, что же представляет собой такой предвестник и для чего он нужен. Поэтому я хочу попытаться пояснить этот вопрос, поскольку он имеет немаловажное значение для практического взаимодействия с намерением.

О доне Хуане и его толтекских спутниках постоянно сообщается, что они любили стихи. Можно, конечно, сказать: ясное дело, каждому нравится хорошее стихотворение. Но для толтеков это предпочтение имеет еще и более глубокую причину. Чтобы пояснить эту причину, я должен сначала обратиться к поэтам, которые играют особенную роль как творцы лирических произведений, роль, которую можно понять также как историко-культурную функцию. Дон Хуан высказывает по данной теме следующие мысли: “Поэты... неосознанно тяготеют к миру магии. Но поскольку они не являются магами на пути к знанию, притяжение — это все, что у них есть”. 151)

Особенно сильно выступает на передний план это стремление к магическому волшебному миру в литературном течении романтизма. В пространстве немецкой культуры нужно прежде всего назвать Гофмана, Тика и Новалиса. Я лично предпочитаю Новалиса, потому что он выражает поэтическим образом многие мысли магов с необыкновенной прозорливостью. Я бы хотел привести здесь один пример, стихотворение, где говорится о смерти и где глубоко прочувствована мысль о “смерти как советчике”. Это отрывок из стихотворения Новалиса “Песня мертвых”:

Помогите нам только связать духа земли,

Помогите понять смысл смерти

И найти слово жизни;

Однажды вас возвратят назад.

Твоя власть должна скоро исчезнуть,

Свет, данный тебе при рождении, — поблекнуть,

Совсем скоро тебя свяжут,

Дух земли, твое время истекло.

Стихотворение напоминает нам об окончательной предопределенности всего живущего, но здесь обыгрывается также тема, непонятная для обычного человека. Таково, например, выражение “свет, данный тебе при рождении” — определение, типичное для толтекских видящих. Таким образом, поэт выполняет функцию видящего, которая поднимает его высоко над обыденностью и помогает понять трансцендентное положение вещей. Большинство поэтов выполняют эту посредническую функцию между трансцендентно-святым и человечески-обыденным совершенно неосознанно, на что и указывает дон Хуан. Однако Новалис очень хорошо понимал свою роль. Он пишет, например: “Поэт и проповедник были прежде одним и тем же лицом, и только в более позднее время они разделились. Однако настоящий поэт всегда является проповедником, так же как настоящий проповедник всегда остается поэтом. Не должно ли будущее снова возвратить прежнее положение вещей?” 152)

Функция проповедника является посреднической ролью, о которой я говорил выше. Согласно Новалису, это справедливо и для поэтов, чьи корни находятся в том же самом трансцендентном фундаменте. Маги тоже понимают себя как проводников духа, абстрактной власти судьбы и творения, которую они проявляют своими делами и произведениями. Все вышесказанное касается, несомненно, и Кастанеды, который в своем поэтическом описании пережитого в мире магов выходит за пределы простого сообщения и превращает все в единое произведение искусства. Толтеки и понимают себя преимущественно как людей искусства, что, однако, в связи с современным понятием “человек искусства” может быть неверно истолковано. Настоящие произведения искусства выражают глубинную сущность реальности, они занимаются тем, что остается скрытым от обывательского, повседневного взгляда среднего человека. В связи с этим предвестники имеют совершенно особое значение, о котором и говорит дон Хуан:

“Маги обучаются искусству посылать вперед ищущих дорогу, предвестников, которые исследуют границы нашего восприятия. Это — еще одна причина, почему я люблю стихи. Я воспринимаю их как предвестников. Но, как я тебе сказал, поэты не знают столь же хорошо, как маги, чего могут достичь такие предвестники.” 153) Итак, предвестники исследуют границы человеческого восприятия; они показывают имеющиеся у нас возможности нашего целостного осознания. Вот пример:

Вы все, конечно, знаете французского писателя Жюля Верна (1828—1905), который основал литературное направление фантастики своими книгами “20 000 лье под водой”, “Путешествие вокруг Луны” и “От Земли до Луны”. Жюль Верн описал за сотню лет, в 1865 году, приземление космического корабля с экипажем на поверхность Луны, событие, которое произошло в действительности только в 1969 году. И хотя у Жюля Верна используется другой вид ракетного топлива и астронавты не нуждаются в скафандрах, однако в целом описание прилунения было вполне точным. И это было сделано в то время, когда еще не думали даже о конструировании автомобиля, не то что о космических кораблях с людьми на борту. В книге “20 000 лье под водой” Жюль Верн дает описание подводной лодки, об открытии которой тогда тоже еще никто не думал. Литературный мир Жюля Верна должен был стать действительностью только спустя сто лет.

Очень часто можно слышать утверждение, что Жюль Верн предсказал в своих произведениях будущее, и, возможно, кто-то сделает вывод, что именно поэтому его можно называть предвестником. Однако это не так. Жюль Верн не предсказывал будущее — он исследовал и измерил в своих книгах человеческие возможности. И в этом смысле можно говорить о нем как о предвестнике в понимании толтеков. Такие предвестники ни в коей мере не предсказывают какое-то детерминированное будущее, потому что таковое не существует, но они постигают широту человеческого осознания и общие возможности нашего познания.

В рамках такого подхода проблема выдумки в литературе предстает в совершенно новом свете. Может ли писатель или поэт действительно что-то “открыть”? Не схватывает ли он в своем представлении всегда именно те вещи, которые он имеет где-то в глубине себя? Литературный акт творчества, как представляется, имеет в своей основе нечто большее, чем только плод фантазии автора. Откуда-то он должен брать свои образы, свои идеи; нельзя творить из пустого ничего. И даже если бы Кастанеда был писателем, описывающим фиктивные события, то однажды мог бы появиться кто-то (например, я), кто осуществил бы на практике все это, до сих пор придуманное, совершенно так, как это было в случае Жюля Верна. Однако в этом отношении я должен ввести некоторое ограничение, которое не может быть упущено в определении литературного творчества: нужно очень точно определять различие между конструкциями нашего разума и истинным творчеством. Конструкция всегда разумна, она строится по правилам уже известного, в то время как истинное творчество всегда содержит некий необъяснимый, новый элемент, который выходит за узкие рамки известного.

Но не будем больше касаться проблемы фиктивного и рассмотрим, каких предвестников знают толтеки и как они используют их? В действительности большая часть толтекского учения состоит из таких предвестников, которые называются “сказки о Силе”. Так в оригинале называется четвертая книга Карлоса Кастанеды, которая вышла в Германии под названием “Кольцо Силы”. Так, например, двойник или освобождение путем перепросмотра жизни являются “сказками Силы”. Для дилетанта или ученика магов рассказы силы звучат сначала как сказки или мифы, которые должны пояснить какое-либо символическое содержание. Таким образом, они кажутся символами. И обычный читатель книг Карлоса Кастанеды не поднимется выше этой ступени символического понимания рассказов. Это ни в коем случае не упрек, потому что первая ступень взаимодействия с рассказами силы по необходимости требует символического понимания. Однако многим не ясно, как можно подняться над этой ступенью. Можно посоветовать самому повторить содержание рассказов и сделаться прототипом каждой истории. Я говорю здесь не об акте фантазии, но о действительной реализации рассказа по другую сторону от какого бы то ни было символизма.

В этом отношении предвестник является рассказом, который показывает нам наши действительные возможности. Сможем ли мы когда-нибудь использовать эти возможности — зависит от различных факторов. Здесь следует назвать прежде всего терпение и способности к использованию возможностей практика. Под способностями я понимаю прежде всего, естественно, личную силу человека, свободную энергию, которая представляет собой абсолютную предпосылку для любого акта восприятия. Сказки о Силе — нечто большее, чем просто сказки или истории; они являются предвестниками действительных действий магов и как бы сценариями спектаклей, которые ставятся на магической сцене. Такое положение дел, к сожалению, никогда не сможет понять не-практик, и рассказы Силы останутся для него всегда только рассказами.

Для меня и моих спутников, однако, они не остались только рассказами, но превратились в конкретные действия Силы. Я описывал, например, как непосредственную практику искусство сновидения, которое для многих читателей, кажется, представляет только странный вид игры ума. Так, двойник для меня не является больше персонажем рассказа, но непосредственно достигнутой реальностью. Многие другие примеры я уже описал в этой книге.

Вообще в произведениях Кастанеды очень много рассказов Силы, но они чаще всего упоминаются как бы мимоходом и потому излагаются коротко. Один из этих рассказов повествует! о ночных бабочках, которые имеют для толтекских магов особое значение. Дон Хуан говорит о них: “Ночные бабочки с незапамятных времен являются доверенными друзьями и помощниками магов.” 154) Далее он сообщает, что ночные бабочки — это послы силы, которые выполняют, так сказать, посредническую функцию между Силой, намерением и магами. И я тоже всегда невнимательно читал это место в книге “Кольцо силы”, поскольку эта тема была мне совершенно непонятна. Рассказ о ночных бабочках оставался для меня всего лишь рассказом до тех пор, пока не произошло событие, о котором я хочу рассказать. Я выбрал эту историю, потому что она является переходной к другой теме данной главы — теме о жестах. Жесты — совершенно особенный способ, которым пользуются маги, чтобы посылать послов к Силе, к намерению. И при этом вряд ли существует лучший способ выполнить эту задачу, чем естественные посланцы — ночные бабочки.

Я — сновидящий, поэтому все новое в моей жизни начинается с особенного сновидения. Так, однажды я видел во сне большую бабочку, которая порхала вокруг меня. Она демонстрировала мне свое впечатляющее искусство: она то превращалась в светящийся шар, то вновь обретала свой обычный облик. Я внимательно следил за ней. Затем она влетела прямо в мое лицо, и я почувствовал, как объединились наши энергии. Я воспринял это как очень приятное и обогащающее чувство. Затем я проснулся.

На следующий день — это был конец лета — большая бабочка влетела в дом и стала беспокойно кружить вокруг лампы. Я начал говорить с ней и сказал, что она может не волноваться, потому что ей нечего бояться меня. Тогда она уселась на стену и я подошел к ней поближе. Ее глаза, казалось, сверкали, они были как два оранжево-красных светящихся шара, до краев наполненных таинственной энергией. Я почувствовал, что бабочка рассматривает меня снизу доверху своими глазами. Она взлетела и вновь начала кружить возле лампы. Я раздумывал, как бы мне сделать бабочку своим другом. И тут меня осенило: я предложил ей напиться. Я завернул рукав рубашки и сунул руку под водопроводный кран. Мокрую руку я протянул к порхающей бабочке как практический жест моего намерения. Я сказал ей, что она, вероятно, испытывает жажду и что она может спокойно сесть на мою руку, чтобы напиться. Сначала бабочка осторожно облетела мою руку, однако затем, к моему удивлению, уселась на нее, вытянула свой длинный хоботок и действительно стала пить.

Влага на моей руке на глазах уменьшалась от летней жары, и это был вопрос мгновений, пока моя рука не стала вновь сухой. Ночная бабочка начала беспокойными движениями своего хоботка выискивать последние микроскопические капельки влаги в порах и складках руки. Затем она свернула свой хоботок и начала ползти по моей руке. Она целеустремленно продвигалась вверх, к моему лицу. Добравшись до моего рта, она снова развернула свой хоботок. Хотя я не мог этого видеть, однако я отчетливо ощущал ищущие движения тоненького зонда в углу моего рта. Щекотание ее лапок по моей коже было мне очень приятно. Однако она задержалась у моего рта не слишком долго и продолжала карабкаться выше и выше. Следующую остановку она сделала у моего левого глаза, и процедура повторилась. Только теперь бабочка пила из моего глаза. Мое веко непроизвольно вздрагивало от щекотки, что, казалось, нисколько не беспокоило бабочку. После того как она, видимо, достаточно напилась, она еще долго ползала по мне. Позже я вышел с бабочкой на моей рубашке из дому в ночь, где я отправил ее лететь с посланием к Силе. Я просто сказал: “А теперь лети!” — и она исчезла.

После этого случая у меня установились особо дружественные отношения с ночными бабочками. Всегда, когда одна из них но ошибке или целенаправленно влетает в наш дом, я предлагаю ей пищу. Большие ночные бабочки больше всего любят воду с медом и капелькой рома или другого алкогольного напитка. Маленькие бабочки охотно пьют фруктовые соки, например яблочный. Ночные бабочки любят находиться поблизости от людей, но только если они точно знают — а это они чувствуют, — что им не угрожает никакая опасность. Тогда они могут часами сидеть на одном человеке; похоже, они наслаждаются большим энергетическим полем человека. Некоторые мои спутники тоже научились позже практическому обхождению с ночными бабочками и завязали с ними дружбу. Такие живые отношения всегда начинаются с жеста. Как гостю-человеку в качестве знака расположения предлагают пищу и напитки, точно так же приветствуют и гостей нечеловеческого вида. Иногда летними или осенними вечерами наш дом представляет собой необыкновенно любопытное зрелище. Часто на нас усаживаются сразу по несколько ночных бабочек, или просто сидят на столе, точно в мире нет ничего более обыкновенного.

Такой вид дружбы — это первый шаг назад, к утерянным первоосновам нашего существования, при которых, согласно легенде, звери и люди жили вместе в дружбе и взаимосвязи. Поэтому не прогоняйте бабочку, если она залетела к вам но ошибке, и прежде всего — не делайте ей зла. Последствия такого необдуманного действия могут быть совершенно неописуемы, потому что ночные бабочки — это старинные друзья власти судьбы, которая после такого случая может объявить вам открытую войну. Именно по таким причинам нередко и возникают болезни, которые заболевшие пытаются объяснить как летний грипп или нечто подобное. Слишком редко люди приходят к мысли, что болезни и несчастья могут возникнуть оттого, что они забыли, что являются частью природы, частью духа. Если же вы хотите завязать дружбу с ночными бабочками, с окружающей природой и с вашей судьбой, то вы должны показать это избранному вами партнеру. Только тогда ночные бабочки, окружающие люди или счастье придут к вам. И объявление о таком намерении происходит всегда с помощью какого-нибудь жеста. Однако этот жест никогда не должен быть связан с эгоистическими ожиданиями; он должен скорее исходить из нашей внутренней сущности. Можно, вероятно, сказать, что истинный жест должен исходить из сердца, потому что оно является выражением нашей внутренней открытости всему живому, а вместе с тем и духу, той силе, которая руководит нашей судьбой. Дон Хуан говорит об истинных жестах:

“... дух прислушивается только тогда, когда тот, кто к нему обращается, говорит жестами... Эти жесты не являются, однако, знаками или телодвижениями, — это действия истинной непринужденности, действия величественности, истинной щедрости, истинного юмора. В качестве жестов для духа маги проявляют все в себе и спокойно предлагают это абстрактному.” 155)

Все заклинания и ритуалы магов и шаманов во всех традициях преследуют данную цель, однако из-за жестких рамок ритуала очень многие забывают внутренний элемент — истинную радость. По этой причине толтекская традиция отмежевывается от ритуалов и подобного им, потому что они, к сожалению, слишком легко могут превратиться в неподвижный, догматический формализм. Нечто подобное произошло и с христианством, и прежде всего — с католической церковью. К сожалению, ей очень редко удается быть проводником истинной радости жизни, истинного светлого духа, который был вначале основой всех действий и ритуалов церкви. Сегодняшние люди должны вновь обратиться к духу, однако не существует проторенных, широких дорог, чтобы достичь его. Но первый шаг всегда и у всех одинаков: вновь ощутить радость жизни, без которой наша жизнь превращается в неодушевленный механизм.

* * *
Современная бессмысленная жизнь, принимающее все большие размеры отчуждение как раз и указывают на недостаток естественной радости жизни, что выражается в большинстве случаев в досаде и чувстве безрадостности всевозможных оттенков. Современный человек должен сначала вновь обрести желание жить, прежде чем он сможет разбудить свой дух к новой жизни. Все подходит для этой цели, пока существует хотя бы один предвестник на пути к счастливой жизни. Некоторые люди находят вновь свои внутренние чувства, когда слушают музыку, другие — при чтении стихов или прозы, некоторые — когда они выезжают “на природу”, — и все эти пути одинаково хороши. “Применяй все, чем ты располагаешь”, — сказал мне мой бенефактор, и он оказался прав. Только если мы вновь найдем истинные чувства, которые являются предпосылкой для истинной радости, может измениться наша судьба и судьба всего человечества. Дух, Сила, намерение или как там его еще назвать, придет, если вы вновь обретете ваши чувства. Возможно, дух даже даст вам несомненный знак своего присутствия, предзнаменование, откровение, которое укажет дальнейший путь вашей судьбы.

6.3. Предзнаменования и оракулы "Но мы не принимаем во внимание, что дух, в силу своей первоначальной, также психологически несомненной автономии, всегда в состоянии проявлять самого себя." К. Г. Юнг

В двух последних главах мы рассмотрели, как маги приходят к Силе, к намерению. Но я уже указывал в главе 6, что и само намерение со своей стороны приходит к людям и проявляет себя. Толтеки называют такой акт откровения предзнаменованием, или знаком. Подобные предзнаменования появляются обычно в начале какого-то действия. Таким образом, всегда можно истолковать обстоятельства, сопровождающие начало какого-то дела, как такого рода знак. Маги наблюдают множество кажущихся незначительными мелочей и событий в окружающем мире, которые обычному человеку ни о чем не говорят. Однако нельзя утверждать, что маги читают подобным образом будущее, они получают посредством знаков важнейшие указания о тенденциях всего происходящего. Такую информацию о тенденциях дальнейшего направления развития судьбы можно также определенным способом “провоцировать” или вызывать заклинаниями. Этой цели служит, в основном, предсказание, которое представляет собой определенные техники вопрошать судьбу. Две данные темы я и хочу сейчас осветить, чтобы завершить рассмотрение вопроса о намерении, о судьбе.

Чтобы коротко и ясно представить данный круг вопросов, я должен еще раз вернуться к восприятию и его механизмам. Прежде всего требует пояснения, как понимают толтеки воспринятое в плане знаний о намерении. Я уже сказал, что намерение определяет в конечном счете наше восприятие, и именно по этой причине является властью судьбы. Поэтому толтеки называют воспринятое, которое обычному человеку является как окружающий мир, “зданием намерения”. Дон Хуан поясняет по этому поводу: “Намерение воздвигает перед нами здание и требует от нас, чтобы мы вошли в него. Именно так понимают маги все, что происходит вокруг них.” 156) Следовательно, здание намерения является выражением всего того, что намерение принуждает нас воспринимать посредством связующего звена. Все это было бы слишком фатально, если бы намерение не сообщало бы нам одновременно также информацию о внутреннем порядке воспринимаемого. Такая информация заложена уже в основных структурах воспринимаемого, и она проявляется всегда в тот момент, когда мы входим в какое-либо новое здание намерения.

Все это звучит намного сложнее, чем проявляется на практике. Но предпосылкой для практического распознавания предзнаменований и знаков является звучащее, то есть способное к функционированию связующее звено. Предзнаменования и знаки — это, по существу, жесты духа, намерения, которое оно делает по отношению к нам, людям; жесты, совершенно аналогичные тем, которые мы только что описали в предыдущей главе, только на этот раз они идут в обратном направлении. Дух говорит с нами посредством этих жестов, он показывает нам свое намерение. Однако нужно различать различные виды такого откровения: настоящие предзнаменования или требования, а также указатели пути и подтверждения. Все эти виды знаков руководят магом на его пути в мире, при прохождении через различные здания намерения. Ниже я хочу осветить подробнее различные виды жестов духа но отношению к людям.

Самый значительный вид знаков — настоящие предзнаменования, которые мы можем определить по их основной структуре. Они всегда состоят их трех частей, то есть из трех отдельно воспринимаемых элементов. Если я, например, столкнулся внезапно с каким-то человеком, и в это время почувствовал порыв ветра, в момент, когда солнце прорвалось из-за туч, — я восприму это как такое предзнаменование. Такой вид знаков уже не является простым указанием судьбы, намерения, — это непосредственный приказ, так сказать, недвусмысленный намек. Если кроме человека, с которым я столкнулся, никого поблизости нет, то толкование знака очень просто — оно относится именно к этой личности. Жизнь этого человека отныне — новое здание, намерения, в которое мы должны войти. В этом случае маги говорят, что у них есть знак в отношении данного человека. Этот знак обязывает их далее активно заботиться о встреченном человеке.

Приведенный пример является, конечно, экстремальным случаем, потому что одновременность указывает на особенно сильное предзнаменование. Конечно, подобные предзнаменования не всегда относятся к людям. Они могут относиться ко всему и вся, и могут принимать самые разнообразные формы.

Очень трудно по этой причине понятно рассказать о предзнаменованиях. Но они — это как раз то, что обычный человек знает как странное совпадение кажущихся случайными событий. Нередко они незаметны для обычного человека и открывают себя лишь обостренному чувству мага. Общим у всех подобных предзнаменований является лишь то, что всегда три заметных элемента следуют друг за другом или происходят одновременно. Дон Хуан говорит о предзнаменованиях, имеющих три составные части, что они являются “всегда повторяющимся образцом, который каждый раз заметен, если намерение хочет указать на что-то особенно значимое.” 157)

Маги руководствуются исключительно подобными предзнаменованиями, и они никогда не начнут что-то новое, не получив соответствующего знака. Как раз по этой причине и невозможно просто прийти к магу и попросить его взять в ученики. Магам всегда нужен знак судьбы, предсказание, чтобы подтвердить такую активность. Поэтому и ученику нужно сначала предсказание, связующий знак о своем учителе для того, чтобы могло развиваться плодотворное сотрудничество. Все другое было бы “действием против судьбы”, что для обеих сторон могло бы иметь фатальные последствия. Однако с другой стороны, если маг имеет знак по поводу определенного человека, и этот знак подтверждает, что данная личность должна войти в мир магов, то маг приложит все усилия, чтобы привлечь этого человека. Только предзнаменование играет в данном процессе решающую роль, так как в нем однозначным способом проявляется указание власти судьбы.

В связи с этим всегда возникает вопрос, может ли маг однозначно толковать какое-либо предзнаменование, потому что иные случаи в целом позволяют самое разнообразное толкование. На практике предсказательные процессы обычно бывают очень ясными и однозначными, но, как уже указывалось, для такой ясности необходима четкая и действующая связь с намерением. Некоторые люди, даже не являясь магами, имеют изначально способное к функционированию связующее звено. Они столь же хорошо, как и маги, объясняют все происходящее в их жизни. Большинство таких людей имеют очень хороший, сильный и естественный стиль жизни; они живут в согласии со своей судьбой, а не борются с ней. О толковании предзнаменований дон Хуан обобщающе говорит следующее:

“...Когда маг истолковывает знак, он совершенно точно знает ею значение, не имея ни малейшего понятия о том, откуда приходит это знание. Это одно из самых непостижимых следствий его связующего звена с намерением. Маги имеют возможность получать знания непосредственно, надежность этих знаний зависит от прочности и четкости их связующего звена И поскольку маги целенаправленно стремятся к пониманию и усилению этой связи, то можно сказать, что они все постигают интуитивно — безошибочно и точно. Истолкование знаков — обычное для магов дело. Ошибки случаются лишь в случае вмешательства личных чувств, затуманивающих связь мага с намерением. В других случаях их непосредственное знание функционально и безошибочно.” 158)

Я бы хотел привести только небольшой пример подобного знака. В то время, когда произошел этот случай, я как раз искал жилье. Живу я в городе, где постоянно ощущается нехватка жилья. И я раздумывал о различных возможностях, как бы мне все же снять подходящую квартиру. В тот день, когда я как раз собирался заняться поисками, мне трижды встретилась на улице одна и та же женщина. Я знал ее и раньше — она была моим куратором в первый учебный год. Затем я не видел ее более трех лет. И вот она уже в третий раз за этот день встретилась мне на улице. Я решил последовать за ней, потому что мне было очевидно, что событие имеет предзнаменовательный характер. Она прямиком привела меня к посредническому бюро для ищущих квартиру. Я подумал, что она тоже ищет жилье, но когда я вошел в бюро, она сидела за письменным столом — она руководила этой фирмой. И как раз в этот день она получила подходящее предложение, которое я сразу же принял. Так я нашел жилье без долгой беготни, дачи объявлений и подобной волокиты. Сила, намерение предложило мне это жилье, и я должен сказать, что я во всех отношениях доволен им. Безусловно, предзнаменования распространяются на всевозможные вещи и дела, но этот случай был очень типичным. Трехчленный знак, который указывает на вход в новое здание намерения. В этом случае это было здание и в прямом смысле слова.

Другой вид знаков представляют указатели пути и подтверждения. Они не столь заметны, как настоящие знаки, но имеют огромную важность для практики магии. В аллегории о здании намерения мы могли бы сказать, что здесь речь идет об указателях пути внутри здания, которые дает нам намерение, чтобы мы не заблудились внутри. Настоящие знаки, о которых шла выше речь, всегда указывают на возможность или необходимость вхождения в новое здание намерения, тогда как подтверждения и указатели пути являются внутренними характеристиками этого здания. Такие указатели пути могут, однако, как и все проявления намерения, принимать любую форму и образ. Поэтому я буду придерживаться только наиболее общих параметров, чтобы пояснить, что же понимать под указателем пути. Указатель пути — это нечто такое, что обычный человек называет странным случаем. Так сказать, подходящий странный случай. Например, я думаю уйти из дома и навестить друга. И в это время я слышу, как по телевизору кто-то говорит: “А не лучше ли остаться здесь?”

Это я и делаю, и через пять минут приходит ко мне очень важный гость, с которым иначе мы бы не встретились. Это — типичный пример указателя пути. Указатели пути не имеют такого деления на три части, как знаки, они скорее являются кажущимися случайностями, которые, однако, по своей структуре точно вписываются в ход выполняемого действия и осмысленно изменяют его.

В этом плане для мага имеют значение многие мелочи. Так, дон Хуан часто руководствуется действиями ворон, которые имеют для него характер знаков, потому что ворона является его животным-нагвалем. Лично я получаю указатели пути из поведения кошек. Если на моей дороге лежит мертвая кошка, которую переехала машина, то я просто поворачиваю назад, потому что такого рода плохой знак не предвещает ничего хорошего в дальнейшем продолжении начатого дела. Этот указатель пути для меня — как предупреждающий знак. Кто-то, может, скажет, что это все только глупое суеверие, но результаты показывают правоту магов. По моему мнению, намного наивнее верить в случай, ведь сама жизнь и упорядочивающее осознание являются чем-то большим, чем слепое попадание в цель наудачу.

Следующий вид проявления намерения представляют подтверждения, которые маг может получить от всех и от всего в мире. Здесь тоже можно определить снова и снова повторяющуюся основную структуру событий. Такое подтверждение обычно протекает следующим образом: раздумывают о каком-либо деле или говорят на определенную тему. Однако при этом человек не уверен, является ли верным то, что он думает или говорит. И именно в тот момент, когда осознают это, вдруг холодильник издаст громкий звук, или гремит гром, или какая-то вещь падает с грохотом со стола. Подобные шумы, которые возникают внезапно и следуют сразу же за чем-то сказанным или за мыслью, толтеки называют согласием Силы или просто подтверждением. Подтверждения могут происходить и любым иным способом, например, как внезапный порыв ветра или еще что-то, но они всегда имеют одинаковое значение: человек находится на правильном пути. Сила, намерение говорят нам таким образом: “Правильно! Продолжай и дальше!”

Надо, однако, очень четко различать эти три основных вида знаков, потому что не все странные и необычные “случайности” или события имеют одинаковую ценность, т. е. одинаковое значение. Самое большое значение имеют настоящие знаки, которые всегда указывают на что-то значительное и новое, чем нам следует заняться. Указатели пути служат для коррекции курса, которую следует предпринять на данном этапе. Подтверждения не имеют столь важного значения, хотя именно они могут быть очень полезны для начинающего на пути магии. Для опытного практика подтверждения служат прежде всего поводом повеселиться еще и потому, что некоторые шумы, принадлежащие к подтверждениям, на самом деле вызывают смех, так что действительно нелегко удержаться от улыбки. Вы, наверное, и сами можете догадаться, о каких шумах я говорю.

Все эти знаки указывают магу его личный путь в мире, они маркируют дорожные повороты, объезды и верстовые столбы на пути его судьбы. Он постоянно ищет проявления намерения, которое руководит им таинственным образом и помогает вести лучшую, более сильную жизнь.

Я хочу коснуться последней темы данной главы, и вопрос здесь стоит о том, как можно спросить о чем-нибудь у намерения. Если маг не знает, как он должен дальше поступить, тогда он не просто придумывает что-то, но спрашивает у намерения, как ему быть дальше, какой путь избрать. Обычно он отправляется для этого на какое-то важное для него место и ожидает там знака. В исключительных случаях он использует также оракула, чтобы получить проявление намерения, то есть спросить судьбу. Этот метод применяется обычно тогда, когда к магу приходит пациент или ищущий совета человек со своей проблемой.

Естественно, существуют различные виды оракулов, и сегодня очень многие системы предсказаний вновь становятся популярными. Мы можем назвать среди них таро, китайскую Книгу Перемен и древние германские руны. Во всех этих системах человек имеет дело с мудрыми методами вопрошания судьбы, и все они, безусловно, выполняют свое предназначение. Однако точность ответов такого оракула во многом зависит от практика, от того человека, который задает и толкует ответы. Здесь мы должны избежать главного недоразумения, которое возникает при работе с данными мудрыми системами, поскольку очень часто при пользовании ими делают вывод, что оракул предсказывает четко определенное будущее. Однако это не так. В лучшем случае они дают информацию об общих тенденциях нашей судьбы, о планах, которые есть у намерения в отношении нас. Они могут подсказать спрашивающему, что ему следует предпринять в своей дальнейшей жизни и как ему лучше это сделать. Однако в дальнейшем судьба проживается каждой отдельной личностью, потому что никакой оракул не подменяет собою жизнь, а служит лишь вспомогательным средством для ориентации.

Я не буду здесь вдаваться в подробности относительно вышеназванных систем предсказаний, хотя на практике я много занимался ими. По данной теме существует достаточно интересной литературы. Однако я хочу подробно описать одну типичную мексиканскую систему предсказаний, которая в своей архаичной простоте содержит основы любого оракула. Мексиканские маги, так же как толтеки, используют для опроса судьбы простую систему предсказаний с помощью зерен кукурузы.

Имеются различные формы предсказаний с помощью кукурузных зерен, но все они берут за основу обыкновенное бросание зерен. Для гадания необходимо иметь 24 кукурузных зерна и плотный прямоугольный шерстяной или полотняный платок, который должен быть достаточно большим. Вопрошающий оракула усаживается на одном конце платка, а задающий вопросы — на противоположном конце. Нецелесообразно вопрошать оракула для самого себя, потому что в данном случае собственные ожидания могут перекрыть связь с намерением, и мы получим неверный результат. Поэтому вопрошающий оракула и человек, желающий узнать свою судьбу, никогда не могут быть одним и тем же лицом. Если вопрошающий оракула является магом, то он садится лицом к предпочтительной для него стороне света, а если он не маг, то он садится лицом к северу. Пациент или человек, желающий задать вопрос, садится напротив, и обращает лицо в направлении к югу, потому что с юга приходит сила.

Затем начинается процесс общения с судьбой. Человек, задающий вопрос, должен громким голосом произнести свое желание или просьбу, обращаясь скорее к Силе, чем к предсказателю. Когда просьба высказана, предсказатель призывает намерение. Он делает это таким же громким голосом, поскольку в противном случае результат может быть ошибочным. Он кричит трижды: “Намерение!” или: “Судьба!” При третьем крике он бросает кукурузные зерна над платком, причем непременно левой рукой, ведь левая рука является рукой второго внимания, Силы. Правая рука не может дать желаемого результата, поскольку она является рукой разума, первого внимания.

Когда зерна брошены, ответ находится перед глазами. Только в том случае, если зерна упали за границы платка, весь процесс — вплоть до мельчайших подробностей — может быть повторен. Причем повторять можно в общей сложности не более трех раз. Если зерна продолжают скатываться с платка, гадание должно быть прервано без результата.

В случае, если все зерна оказались на платке, следует толкование ответа. Оно, естественно, находится в тесной взаимосвязи с вопросом ищущего совета. Если он, скажем, спросил, вылечится ли он от болезни, то очень важным является, оставляют ли зерна свободной прямую линию между ним и предсказателем. В данной форме предсказания этот параметр является важнейшим. Если кукурузные зерна перекрывают прямую линию между магом и пациентом, то излечение пока невозможно. Препятствия, которые символизируют зерна, закрывают прямой путь к исцелению. Если же существует свободная линия, то свободен и путь к исцелению, и на этом пути отсутствуют препятствия.

Таков общий вид справки, даваемой данной формой оракула. Она или говорит, что путь к намерению вопрошающего открыт, или же — что путь закрыт. При определенном опыте предсказатель может прочесть по числу и положению кукурузных зерен вид и свойства препятствий или испытаний; таким образом, он может сказать, что ожидает спрашивающего.

Исходя из числа кукурузных зерен в различных углах платка, он может дать точную справку по поводу всех тонкостей соответствующего ответа. Это зависит в основном от ориентации платка по различным сторонам света. Север показывает способности и сильные стороны спрашивающего, восток — его мысли и планы, запад — чувства и склонности, а юг — его скрытые силы и потенции. При этом очень важным является и то, сколько зерен находится в том или ином углу платка. Четные числа указывают на равновесие, нечетные — на неравновесие. Число три и кратные ему говорят о динамике и движении, число четыре и кратные ему — о гармонии и стабильности.

В этом смысле имеются сотни мелочей, которые предсказатель может увидеть, применяя эту кажущуюся столь простой систему. Но я не хочу углубляться в данную тему и оставляю за интересующимися право самим проникнуть в тайны оракульского искусства. А лучшим и единственным путем учиться, как и всегда, является практика и ничто иное, кроме практики. И, прежде всего, это относится ко всему тому, что связано с темой судьбы и намерения. Так и Карлос Кастанеда приходит в конце концов к выводу, что “естественное знание намерения было доступно всем, но овладели им только те, кто был готов исследовать его.”