Нагуализм. Целители и колдуны Сьерры-де-Сонголика

«Нагуализм. Целители и колдуны в Сьерре-де-Сонголика, Веракрус, Мексика» — статья мексиканского антрополога Ивана Барреры Лары (Национальная школа антропологии и истории, Мехико), опубликованная в Gazeta de Antropología № 22 за 2006 год (текст 22-35).

Введение

В работе рассматриваются некоторые черты явления нагуализма у науа Сонголики (Веракрус) — горной области на границе с долиной Теуакан и с Сьеррой-Масатекой в Оахаке.

Существуют теоретические позиции, описывающие такие социальные и культурные процессы, как синкретизм, аккультурация и несимметричные отношения господствующего и подчинённого. Однако наше внимание к внутренним различиям внутри одной социальной группы — и прежде всего к целительству и к исследованию его процессов и тенденций — позволяет показать, что идентичность науа напрямую связана с их ближайшим «другим», то есть с самими науа, и с отношениями сил^[1], скрытыми в их повседневной жизни.

Различительные идентичности по отношению к «другому» — будь то науа или метис — важны, но именно динамика идентичности, выраженная в формах лечения, позволяет увидеть внутреннее разнообразие группы. Оно проявляется в большом числе целительских типов: не только в способах лечения и гадания, но и в способности выступать как tepahtihketl (целитель) и «договариваться» о входе в священные пространства и совершать лечение; в согласии общины и в способности больного верить — в символической действенности. Но те же способности отмечены в одном и том же человеке и применительно к действиям, вызывающим болезни, — за что группа называет его колдуном или нагуалем. Это лишь один пример того, как подвижность идентичности, привязанная к разным ситуациям экономического или политического характера, складывается, воспроизводится и преобразуется в социальных процессах и структурах, уровни отождествления в которых проявляются и внутри группы, и вовне^[2].

Этот двойственный — диалектический, или бинарно-противопоставленный — характер выражается и в целительстве: в способности лечить и в способности насылать болезни. С одной стороны — tepahtihketl^[3], с другой — нагуаль^[4]. Оба находятся в соответствии отношений сил; но эта картина размывается, когда обнаруживается, что tepahtihketl может быть и тем и другим сразу: tepahtihketl nawalli — целитель-нагуаль, то есть целитель, который умеет и навредить.

Нагуализм

Публично осуждаемый, но несомненно принимаемый, нагуализм сохраняется у науа Сьерры-де-Сонголика. Практика эта держится в кажущемся «секрете», хотя большая часть науа и некоторые метисы знают, кто ею занимается, — и не просто знают, а обращаются к ним.

На основании опросов науа и разбора ряда работ по теме удалось прояснить — предварительно разобравшись в путанице, свойственной не только нам, но и многим науа, — некоторые признаки, позволяющие отличить tepahtihketl от nawalli, колдуна.

Прежде чем судить о нагуализме или придавать ему отрицательный смысл, понимая его как широкий социальный и культурный процесс, а не только как магико-религиозное явление, следовало бы вникнуть в ту роль, которую он играет в картине мира науа, в их социальных отношениях, и в связанное с этим отношение к природе.

Что такое нагуаль

Путаница между нагуалем и тоналем — и соответствующий понятийный спор — сопровождает тему от испанских хронистов до нынешних антропологов, историков и этноисториков. Стоит заметить, что у самих науа в значениях этих сущностей наблюдается кажущийся беспорядок и даже незнание, но путаница возникает не только из-за многозначности терминов, но и из-за той душевной сущности, которая порождает определённый тип процессов, — ихйотль и его связи с нагуализмом.

Лопес Остин (1989, 2: 294) определяет нагуаля (от науатль nahualli) как существо со сверхъестественными свойствами. В области Сонголика науа называют нагуалем «колдуна», «злого», «зловредного» — человека, способного превращаться в животное или в иные формы существ, чтобы выполнить работу, о которой его просят: сделать другим добро или зло. Такие люди могут даже управлять душами покойных, которые «маются», чтобы навредить людям. Подозрение, что соседи — нагуали, распространено у науа этой горной области.

Рассказы говорят о появлениях животных, которые сосут кровь, воруют, блудят, пугают, и о других вещах, которые нагуаль делает «ради забавы» или чтобы вызвать испуг (momohkayotl) или напустить дурной воздух (amo Kualli ehécatl). Их появления и издаваемые ими звуки считают знаками предупреждения или угрозы в определённой ситуации. Всё это удаётся тем науа, у кого «сильный» ихйотль^[5]. Ихийотль^[6] — это дыхание, «понимаемое как выносливость, жизненное дыхание, оживляющее человека изнутри организма» (Лопес Остин 1989, 1: 79).

Считается, что древние науа помещали опору ихйотля в печень (elli)^[7] — «туда, где сосредоточены поля жизненности и привязанности… что делает человека пылким, упорным и храбрым» (Лопес Остин 1989, 1: 209). Ихийотль мыслился

как светящийся газ, обладавший свойством влиять на другие существа, в частности притягивать их к человеку, животному или предмету, от которого он исходил… по природе своей источник энергии, который в надлежащих пропорциях можно было обратить себе или другому на пользу, тогда как неконтролируемые или злонамеренные выбросы причиняли вред.

— Лопес Остин, 1989, 1: 260

У древних науа ихийотль использовался в лечебных целях, хотя отмечается и то, что дурное его применение или сам факт истечения этой энергетической сущности причиняли разный вред (Лопес Остин 1989, 1: 260–262). У нынешних науа Сонголики эта двойственность ихйотля распалась: истечения ихйотля используются нагуалями только для причинения вреда — наряду с соответствующими истечениями иных предметов и душ^[8]. При этом многие науа не знают, что такая способность у них есть, и излучают её бесконтрольно — через зависть и «муину», глухую злобу. О том, на кого подействовало это истечение, говорят, что он «поймал воздух» или «сглажен», то есть получил сглаз.

Науа употребляют слово ихйотль для обозначения дыхания: например, когда после большого физического усилия усталость вызывает частое дыхание, выдох называют ihpotzalis^[9]. Поэтому сущность эта связана скорее с воздухом и очень мало соотносится с печенью. Говорят о гневе и о «муине» — они и есть истечения этой душевной сущности, связанные со сглазом и нагуализмом. Мы рассматриваем эту сущность именно со стороны таких состояний и запускаемых ими процессов.

Нагуаль — это животное alter ego человека, определяемое чертами его ихйотля и его энергетической противоположностью, а не только тем тоналем/эквалем, которым человек обладает, как считают Синьорини и Лупо (1989: 69–70); нагуаль может превращаться в животное или входить в него, действуя ночью^[10].

Мы считаем, что соответствие тоналя и эвалойо^[11] не единственное. Речь не только о душевной сущности, составленной бинарным противопоставлением тональ/эвалойо (свет и тень, тёплое и холодное и т. д.). Если тональ с его энергетическими качествами имеет свою противоположность — эвалойо, — то и ихйотль, для которого характерна «природа источника энергии» (Лопес Остин 1989, 1: 260), тоже должен иметь свою противоположность в роли «тени». Этим соответствием и было бы то, что науа Сонголики называют amo Kualli ehécatl — в экзотерической форме «как тень» (хотя иногда говорят «не видно»), а в эзотерической — зависть и сглаз.

Различение опирается на то, что эвалойо нагуаля входит внутрь животного или действует через эвалойо этого животного. Способность эта достигается связью с инстинктивной частью животного, то есть соответствием эвалойо нагуаля его ихйотлю, где живёт зависть и импульсивный инстинкт^[12]. Мы опираемся здесь на Лопеса Остина, по которому nahualli в экзотерическом понимании — «существо, которое превращается в другое, и/или существо, в которое превращаются», а в эзотерическом — «существо, способное отделяться от собственного ихийотля, и/или существо, принимающее в себя ихийотль другого» (Лопес Остин 1989, 2: 144).

В экзотерическом понимании оба определения совпадают с представлениями науа Сонголики. Первое — это то, что «делается животным»: wehcho (индюком), мулом, tecolotl (совой), tzopilotl (грифом) и так далее. Второе — когда говорят: «это нагуаль», «вон идёт нагуаль», «сова — старшая, или топиле, у нагуалей; она тебе говорит, что с тобой случится».

В эзотерическом понимании первое определение совпадает с нагуалем, который превращается, входя в животное; второе — с собственным истечением, которое может быть связано с дурным воздухом (amo Kualli ehécatl) и видится в форме «свёртков» и «теней»; третье — с душами покойных, которыми нагуаль умеет управлять. Цель вреда — лишить жертву зависти её тоналя/эвалойо.

Самыми опасными считаются воздействия, идущие от душ покойных: говорят, что в тот момент, когда тональ/эвалойо отделяется от жертвы — от «испуга», от дурного воздуха или во сне, — душа умершего, «мающегося», может занять его «место».

Говорят, что, превращаясь, нагуали отделяют своё тело до колен, а остальная часть ног остаётся неподвижной во время этого транса. Поэтому проверка, которую, по словам науа, они применяют, чтобы узнать, нагуаль ли человек, — «посмотреть ему на ноги, когда он спит»; или «бить по ногам» животных, подозреваемых в том, что они нагуали, — тогда назавтра станет ясно, кто нагуаль: он проснётся с болью и не сможет ходить.

Присутствие нагуализма делает целительство более полным, поскольку выполняется большее число разных практик — лечебных, гадательных, вредоносных, — и анализ усложняется, так как включает порождающие конфликты как внутри самих практик, так и в социальных отношениях.

Tepahtihketl nawalli и nawalli

Не всякий нагуаль обязательно tepahtihketl, и не всякий tepahtihketl — нагуаль. Напомним, что важность тоналя у науа, определяемого моментом рождения, задаёт их существование и способности; те же, кто является нагуалями, помимо своего тоналя имеют возможность пользоваться своим нагуалем, чтобы превращаться или по крайней мере испускать зависть либо иной вред^[13]: «зло есть тогда, когда тебя ненавидят. Это те же люди и насылают проклятие».

Двойственность, присущая космогонии науа, не составляет исключения и здесь: tepahtihketl тоже может быть нагуалем. Правда, целителей-нагуалей (tepahtihkemeh, которые суть nawalmeh) меньше, и они либо признаются в этом, либо не дают этого увидеть.

Но, как уже сказано, есть и люди, которые, не будучи целителями, имеют врождённые способности быть нагуалями и не обязаны развивать какую-то «технику» своих практик, хотя способны превращаться в животных или иные сущности либо порождать чувства зависти или мести с такой силой, что причиняют вред.

Нагуали предлагают свои услуги и становятся известны публике, хотя и советуют держать обращение к ним в тайне. Люди тут очень осторожны, потому что нагуалей боятся больше всего — за силу их способностей и за союз со «злым».

Различение nawalli и tepahtihketl очень важно: помимо того, что не всякий целитель — нагуаль, среди самих нагуалей выделяются другие разряды. Есть те, кто лечит и даже совершает изгнание бесов, но одновременно обладает большой способностью вредить, вызывая разные болезни вплоть до смерти.

Отвержение нагуалей

Индейцы и метисы Сонголики открыто осуждают тех, кто является нагуалем: они «работают с другим», с «дьяволом».

Разница между тем, назвать ли целителя колдуном или нагуалем, определяется заметной склонностью к этим практикам, и эти процессы не только клеймят нагуаля — при всём уважении, внушаемом страхом населения, — но и вытесняют его: его изгоняют из общины, а о некоторых нагуалях говорят, что их убили, причём советуют: «Надо отрезать им голову, чтобы они не вернулись, иначе будут и дальше донимать».

Таким образом, излишества этих практик и этой силы так или иначе сдерживаются общиной; но пока этого не произошло, науа нуждаются в этих практиках — для гадания или чтобы попросить о вреде — и продолжают обращаться к нагуалям.

Принятие нагуалей

Отторжение некоторых нагуалей — прежде всего тех, кто является целителем, — рассеивается, когда потребность в лечении становится настоятельной: когда человек тяжело болен и не выздоравливает. Он уже обращался и к врачам-аллопатам, и к целителю, а болезнь не отступает и усложняется.

Если человек идёт «лечиться» к целителю, который является нагуалем, то потому, что подозревает: беда вызвана злыми силами и отвести их сможет только он — заклинаниями и другими практиками, включая подношения, среди которых жертвоприношение курицы или индюка. Делается это ради тоналя/эвалойо, который, скорее всего, захвачен или потерян. Нагуаль обладает знанием и силой в священных пространствах и в отношениях со сверхъестественными существами.

Принятие нагуалей видно и в том, что индейцы приходят к ним за гаданием — чтобы вернуть потерянные вещи или животных или чтобы вернулся уехавший родственник. И так же его принимают, когда кому-то нужна работа «чёрной магии», чтобы вызвать болезнь у другого человека, к которому он испытывает обиду — зависть или жажду мести. Именно через нагуаля даётся ответ — решение или конфликт — на нужды каждого из индейцев и метисов.

Примечания автора

1. Речь не об отношениях производства и не о положении во властной иерархии, которые были бы «конечными формами власти», а о том, что власть начинается в отношениях сил между отдельными людьми (Фуко 1991: 114–117).
2. Мы согласны, что нагуализм выступил как контркультурная система против колониальной гегемонии (Агирре Бельтран 1992), но важно признать и противоречия внутри самой группы, а также различия, порождаемые отношениями между людьми.
3. Tepahti (ед. ч.) определяется как «тот, кто знает» (Лопес Остин 1989, т. 1). В области Сонголика науа понимают (te)pahtia как «лечить»; значит, tepahtihketl — «тот, кто умеет лечить».
4. Нагуаль — колдун, способный превращаться в животное или в своё животное alter ego (Лопес Остин 1989, 1: 422–430 и 2: 294).
5. Следуя понятиям Лопеса Остина о душевных сущностях человеческого тела в индейских картинах мира Мезоамерики и применяя методы интерпретативной антропологии и герменевтики, Синьорини и Лупо выделили у нынешних науа Куэцалана «йоло, экауиль/тональ и ихийот» (1989). Их главный вклад — обнаружение того, что у тоналя есть двойственное соответствие: экауиль, тень, — что придало новое измерение и смысл явлению нагуализма.
6. Ihiyotl (дыхание) — написание классического науатля по Лопесу Остину и в области Куэцалан, Пуэбла; в диалектном варианте Сонголики пишется ihyotl.
7. Elli (печень) — классический науатль; в варианте Сонголики — iyetl.
8. Сегодня не прослеживается различение, сделанное Кнабом и Санчесом, по которому науа называли ихийотль «нагуалем» (в изложении Лопеса Остина 1989, 1: 427), хотя связь практик с этой сущностью мы обнаружили.
9. Мезоамериканское значение ихйотля стёрлось — в отличие от тоналя и йолотля, которые постепенно преобразовались.
10. Мы не согласны с Синьорини и Лупо в том, что именно тень — экауиль — тоналя некоторых нагуалей проецируется в виде животного «вне собственной телесной оболочки, сохраняющей свой вид и видимость» (1989: 101): исходящая сила отвечает скорее свойствам ихйотля.
11. Ecahuil (тень) — у науа Куэцалана и в классическом науатле, как у Лопеса Остина; в Сонголике употребляют слово ewaloyo (тень), поэтому в работе встречаются оба термина.
12. Остаётся открытым вопрос о состоянии животного в момент сообщения: мы знаем лишь, что у человека это происходит во сне.
13. Это совпадает с тем, что излагает Карлос Кастанеда, считавший, что «время делилось между состояниями обычного сознания — правая сторона, тональ, где преобладает первое внимание, — и состояниями повышенного осознания — левая сторона, нагуаль, или место второго внимания» (1982: 145). Это различение позволило нам ближе подойти к связи «нагуаля» с ихйотлем — соответствию, усиливающему способности tepahtihketl nawalli.

Литература

• Aguirre Beltrán, Gonzalo. Medicina y magia. México, FCE, 1992.
• Castaneda, Carlos. El don del águila. México, Edivisión, 1982. — «Дар Орла».
• Foucault, Michel. Historia de la sexualidad, 1. La voluntad del saber. México, Siglo XXI, 1999.
• Lévi-Strauss, Claude. Antropología estructural. México, Siglo XXI, 1999.
• López Austin, Alfredo. Cuerpo humano e ideología: Las concepciones de los antiguos nahuas, т. 1–2. México, UNAM, 1989.
• Navarrete Linares, Federico. «Nahualismo y poder: un viejo binomio Mesoamericano», в кн.: El héroe entre el mito y la historia. México, UNAM, 2000, с. 155–179.
• Signorini, Italo, y Alessandro Lupo. Los tres ejes de la vida. Almas, cuerpos, enfermedades entre los nahuas de la sierra de Puebla. México, Universidad Veracruzana, 1989.

Источник

Iván Barrera Lara. «El nahualismo. Curanderos y brujos en la Sierra de Zongolica, Veracruz, México». Gazeta de Antropología, № 22, 2006, текст 22-35. Escuela Nacional de Antropología e Historia, México. Перевод с испанского для Кастанеда.Вики. Оригинал доступен в архиве: web.archive.org, 3 февраля 2008.