Чему Кастанеда научил меня о питании: рассказ Аэрин Александер
Аэрин Александер приехала из Аргентины на семинар Кастанеды в Лос-Анджелесе в 1995 году, осталась и вошла в круг его учеников. Много лет спустя она записала рассказ о том, чему он учил применительно к еде, — и рассказ этот интересен не диетическими предписаниями, которых в нём почти нет, а тем, как в этой линии вообще ставился вопрос о пище.
Короткое правило, которое она приводит по-испански, укладывается в одну фразу: «ешь плохо — чувствуешь плохо и видишь плохо». По её пересказу, Кастанеда настаивал, что пища прямо влияет на эмоции и на ход мыслей, а значит — на само восприятие.
Семинар 1995 года
Она описывает его выходящим на сцену перед тремя сотнями человек — в тёмных джинсах и светлой рубашке-поло, невысоким; в зале говорили, что ему около семидесяти, но плавность движений и отсутствие морщин этому противоречили.
Начал он с просьбы отложить суждения: дон Хуан, сказал он, излагал ему представления о мире, которые ему как человеку западному давались тяжело, потому что противоречили всему известному, — и практики этого занятия точно так же будут спорить с тем, что участники думают о себе и об окружающем.
Дальше пошёл пример, который Александер восприняла как обращённый лично к ней. Если вы из Аргентины, сказал он, и с утра выпили капучино, вам будет труднее сохранять спокойствие и сосредоточенность: кофеин ускоряет и мысль, и работу кишечника, — так что, возможно, вам придётся выйти посреди лекции и её пропустить. Зал засмеялся; смеялась и она — а потом сообразила, что завтракала ровно так, капучино с круассаном, и что в перерыве, увидев очередь, предпочла перетерпеть.
Затем было сказано главное практическое требование: стимуляторы, в том числе сахар и соль, ослабляют энергетическую систему, и на время занятий их следует избегать — а тем, у кого пониженный сахар в крови, это обязательно. Это тоже пришлось ей впору: гипогликемия была её обычным состоянием, от которого менялось настроение и мутнели мысли, а привычка жить на скромные деньги приучила есть раз в день и считать, что этого достаточно.
История с сигаретами
О себе прежнем Кастанеда говорил без снисхождения: когда он познакомился с доном Хуаном, он был полным и упрямым интеллектуалом, спортом не занимался и курил не переставая.
Дальше он рассказал со сцены, как бросил. Однажды после обеда ему понадобились сигареты и новая записная книжка; он шёл к фургону с ключами в руках, когда дон Хуан сказал, что знает короткую дорогу в город. Он поколебался и согласился — прогуляться после плотного обеда было неплохо. Дон Хуан говорил о жизни пустыни, часы прошли незаметно, стемнело, и выяснилось, что они заблудились и ночевать придётся здесь; по счастью, в рюкзаке у дона Хуана оказались сушёное мясо, вода и одеяла. Ещё два дня они шли, и только на четвёртый Кастанеда понял, что его провели: выйдя наконец на дорогу, он увидел, что они ходили кругами. В городе он так проголодался, что про сигареты забыл. И бросил курить.
К истории прилагалось продолжение почти бытовое. Пачку он носил в левом нагрудном кармане, и дон Хуан посоветовал спороть с рубашек все карманы, чтобы рука не тянулась по привычке. И всё же, признавал Кастанеда, время от времени рука туда идёт сама — он показал этот жест. Он приводил это как пример того, что изменить нельзя, — и тут же переходил к тому, что изменить можно: к «автопилотным» толкованиям, которые мы усвоили насчёт еды.
Пища как энергия
Смысл сказанного дальше Александер передаёт так: еда — это энергия, и служит она не только поддержанию телесных систем, здоровья и жизненной силы, но связана напрямую с состоянием сознания — с тем, как человек воспринимает мир и себя в нём.
Отказ от стимуляторов в этом рассуждении — не самоцель, а условие: он позволяет удерживать сосредоточенность и алертность, и вот тогда, сказал Кастанеда, начинается настоящая работа. И задал ряд вопросов, ради которых, судя по всему, весь разговор о еде и затевался: что вас гложет? что внутри вас мешает вернуть себе жизненную силу и смелость? что заставляет забыть, что вы — существо, которому предстоит умереть?
Вопрос «что тебя ест изнутри?» здесь буквально вывернут из разговора о том, что ест человек, — и это, пожалуй, самое точное в рассказе. Разговор о питании оказывается разговором о чувстве собственной важности и о том, куда уходит энергия.
После лекции он показывал движения, похожие на боевые искусства, и объяснял их назначение так: вернуть энергию туда, где ей место, — к внутренним органам, которые он называл средоточиями жизни и жизненной силы.
Что было дальше
Александер была приглашена на лекцию для испаноязычных, оттуда — на первый из многих совместных обедов; обратный билет она сдала и осталась в Лос-Анджелесе. По её словам, она научилась смотреть на еду как на энергию, выправила гипогликемию и перепады настроения, а главным приобретением называет не диету, а способность наблюдать мысли и чувства, не отождествляясь с ними.
Одну биографическую подробность стоит выделить отдельно: по её свидетельству, в последний год жизни Кастанеда перешёл на растительное питание. Её собственный переход на такое питание она возводит к этому примеру.
Как это соотносится с другими источниками
Тема еды в корпусе занимает мало места, и то немногое, что есть, с рассказом Александер не спорит, но и не совпадает буквально. Сравнение поучительно.
- Никакой особой диеты. В интервью Елене Галович (1984) Кастанеда прямо говорит, что специальной диеты у него нет, потому что всё съеденное превращается в энергию, — и добавляет, что во время трудных упражнений с вниманием приходилось есть помногу, чтобы покрыть расход, и это не прибавляло ни грамма веса. То есть предписаний о том, что есть, в этой линии не выдаётся; речь о том, как еда расходуется.
- Запрет на стимуляторы — старый. В «Силе безмолвия» дон Хуан запрещает Кастанеде чай и кофе и объясняет это не вредом для здоровья, а несовпадением времени: пользуясь чужой энергией, ученик находится не в своём времени, а в чужом. Требование Кастанеды на семинаре 1995 года — то же самое, только переведённое на язык занятий.
- Растительное питание — не правило линии. Свидетельство Александер о последнем годе относится к самому Кастанеде и приведено ею как личный пример, а не как предписание. Никакого общего требования такого рода в материалах семинаров нет; вегетарианское питание на выездных семинарах (например, на Мауи в 1993 году) было условием площадки, а не учения.
Стоит отметить и то, чего в рассказе нет. Ни слова о постах, очищениях, подсчёте чего бы то ни было и вообще о питании как самостоятельной дисциплине. Единственное устойчивое требование — не подстёгивать себя, когда предстоит работа с вниманием; всё остальное сведено к вопросу о том, на что уходит энергия.
Изложение по статье Аэрин Александер «What Carlos Castaneda Taught Me About Food» на сайте Being Energy (beingenergy.com), в русском переводе. Приведены пересказ и короткие цитаты; текст статьи здесь не воспроизводится. Все свидетельства о семинаре 1995 года и о последнем годе жизни Кастанеды — со слов автора статьи.