Владислав Ерко
Киевский художник-иллюстратор, чьё оформление книг Кастанеды в издательстве «София» стало визуальным каноном для целого поколения русскоязычных читателей: тонкая перьевая графика, лики стариков в коронах из перьев, раковины-аммониты, ящерицы и кости, перетекающие друг в друга. С середины 1990-х и почти четверть века никто не решался предложить иную визуальную интерпретацию этих книг.
Жизнь
Родился 1 июля 1962 года в Киеве; коренной киевлянин, рисовать начал в раннем детстве. Учился в интернате, затем в торговом училище; поступил в Украинский полиграфический институт имени Ивана Фёдорова во Львове, но диплома не получил — разошёлся с преподавателями. Полного художественного образования у него нет, и в киевских издательствах он долго оставался невостребованным.
Первым признанием стал не книжный, а киноплакат: премия на московском конкурсе в 1987 году. Этот же год он потом называл началом своей «безработицы» — имея в виду, что с тех пор так и работает вольным художником, от издательства к издательству, без штатного места.
В книжную графику пришёл в 1989 году; первая иллюстрированная им книга вышла в 1990-м в киевском издательстве «Молодь». С 1990-х работает с двумя издательствами, определившими его известность: киевским «А-БА-БА-ГА-ЛА-МА-ГА» — и «Софией».
Как всё началось: потерянные обложки
В 1991 году директор «Софии» Юра Смирнов пришёл к Ерко с книгой «Учение дона Хуана» и заказал обложку. Дальше вышла история, которую художник потом рассказывал сам: первый вариант обложки Смирнов забыл в метро, второй — в такси. Рисовать пришлось третий.
Ерко признавался, что терпеть не может делать одну работу дважды, — а тут пришлось трижды. Про самого Смирнова он говорит с теплотой: «молодой, красивый, глаза вот такие вот, — и понимаешь, что деньги для него значения не имеют…».
Сначала только обложки — иллюстрации он выпросил
В «Софии» ему поначалу отдавали одни обложки. Рисовать внутренние иллюстрации хотелось самому, и он буквально выпрашивал их у Смирнова: «Хоть немножко, ну не больше десяти, ну, пожалуйста!» Смирнов в итоге сдался. Тот же сценарий позже повторился с Коэльо.
Больше того: эзотерической темой он всерьёз увлёкся и часть иллюстраций к Кастанеде сделал по собственной инициативе, а не по заданию издательства. Для художника, известного прежде всего детскими книгами, это оказалось второй, глубинной стороной работы.
Два Ерко
Раздвоение он осознаёт и формулирует прямо: «Сейчас я существую в двух видах — один Ерко рисует чёрно-белую графику, а другой — цветные детские иллюстрации». Поклонники детских книг не понимают, как тот же человек мог нарисовать, по их выражению, «такую унылую ерунду, как Гамлет», — и наоборот.
Сам он называет это спасением от «эстетического диабета»: когда устаёт от цвета и детских образов, переключается на жёсткую чёрно-белую графику.
Кастанеда и круг Кастанеды
Оформление собраний сочинений Кастанеды растянулось у него на всё десятилетие и завершилось шеститомником «Софии» 2006 года, где ему принадлежат и обложки, и внутренняя графика всех томов:
- «Учение дона Хуана» · «Отдельная реальность»
- «Путешествие в Икстлан» · «Сказки о силе»
- «Второе кольцо силы» · «Дар Орла»
- «Огонь изнутри» · «Сила безмолвия»
- «Искусство сновидения» · «Активная сторона бесконечности» · «Колесо времени»
- «Лекции и интервью»
Одним Кастанедой дело не ограничилось: в «Софии» Ерко оформил и книги его когорты — «Сон ведьмы» и «Жизнь-в-сновидении» Флоринды Доннер, «Магический переход» Тайши Абеляр. Всё в той же технике.
Как он это делает
Никакого плана. Эскизов не рисует, макетов не делает. Может начать с семнадцатой иллюстрации из двадцати — потому что «увидел» именно её или она ему приснилась. Бывает, что приснится уже готовая книга целиком: потом он ходит с этим ощущением и пытается его зафиксировать, но сон, как правило, испаряется, и дальше иллюстрации, по его словам, рисуются как бог на душу положит.
Перо, тушь и увеличительное стекло. Для Кастанеды, Коэльо и Баха он работает пером, тушью и чернилами — в отличие от детских книг с их акварелью и гуашью. Единственное техническое приспособление на его рабочем столе — большое увеличительное стекло, через которое прорабатываются мельчайшие детали. Часть работы потом дорабатывается в компьютере; текстуры помогает рисовать дочь Полина.
Рисует не действие, а внутренний мир. Изображает, по собственным словам, не столько происходящее, сколько размышления и внутреннее состояние героев, — для эзотерической литературы это подходит идеально. Отсюда и то, что на обложках Кастанеды нет ни дона Хуана, ни пустыни Соноры, ни сцен из книг: сюжет там не иллюстрируется вовсе.
Детали рассчитаны на увеличение. Издавая отдельным альбомом его иллюстрации к Коэльо, «София» объяснила это прямо: при многократном увеличении в работах Ерко проступают всё новые и новые подробности. То же верно и для кастанедовских разворотов — композиция, издали читающаяся как один лик, вблизи распадается на десятки мелких фигур, лиц и существ.
Объяснять сделанное отказывается. Художник, говорит он, никогда не должен объяснять, почему нарисовал именно так.
«Хороший автор — мёртвый автор»
Это его известная фраза, и в случае Кастанеды она сработала буквально: тот умер в 1998 году, и рисовал Ерко, ни на кого не оглядываясь.
С Коэльо вышло иначе. Живой автор звонил в «Софию», интересовался каждой иллюстрацией, просил что-то поменять. Ерко потом признавался, что наброски, сделанные до знакомства с ним, кажутся ему живее последующих работ: когда автор рядом, невольно начинаешь оглядываться на его мнение.
Коэльо, со своей стороны, назвал Ерко лучшим в мире иллюстратором своих произведений и почти соавтором книг.
Четверть века без альтернативы
С середины 1990-х графика Ерко оставалась единственной визуальной интерпретацией Кастанеды на русском. Иную не предлагал никто — до 2018 года, когда Иван Келарев из Ростова Великого начал делать иллюстрации к Кастанеде в технике линогравюры.
Келарев не соревнуется и признаёт, что работы Ерко впечатались в восприятие текстов намертво, но своё различие формулирует так: «Ерко даёт в своих работах уже готовый образ, а мои иллюстрации заставляют человека думать».
Как это приняли
Приняли по-разному. У собрания Кастанеды с его иллюстрациями рейтинг на «Лабиринте» — 4,8, но отзывы разнородные: от «потрясающее издание бессмертных произведений, безумно рад приобретению» до сожалений, что иллюстрации слишком мелкие, их всего несколько штук и блеска изданию они не прибавляют. Попадаются и отзывы вовсе не о графике, а о самих книгах — в диапазоне от восторга до «выкидывать не стал, пусть будет для коллекции».
Отдельная жизнь у этой графики в интернете: её обсуждают темами и подборками, часто без имени автора, — «обожаю эти иллюстрации с детства», «просто завораживающие».
Комплекты «Софии» давно ушли в букинистику. Продавцы называют их эксклюзивным артефактом для коллекционеров; первые издания 1992—1993 годов, особенно в чёрных обложках, стоят до десяти тысяч рублей за комплект.
Другие книги
Самая известная его работа — «Снежная королева» Андерсена: в 2005 году она вышла у английского издателя Templar и стала бестселлером; вместе с «Маленьким принцем» она переиздаётся в двух десятках стран. Кроме них — «Огниво», «Сказки Туманного Альбиона», украинское издание «Гарри Поттера». «Гамлет» в переводе Юрия Андруховича (2008) получил Гран-при Форума издателей во Львове.
Метод у него бывает и вовсе неожиданный: над «Гарри Поттером» он работал по подстрочнику — соавтор Виктор Барибу читал текст целиком и составлял перечень персонажей, а художник уточнял внешность каждого перед тем, как начать.
Почти все книги, над которыми он работал, получали премии. Сам он к ним равнодушен: призов, по его словам, никогда не добивался, награды присуждают издатели, а похвала известных авторов для оценки собственной работы мало что значит.
Есть у него и твёрдые отказы: некоторые книги, считает он, иллюстрировать не нужно вовсе — Достоевского, например; а «Мастера и Маргариту» он не взялся бы оформлять ни при каких обстоятельствах.
Почему это важно для справочника
Русскоязычный читатель, как правило, знакомился с Кастанедой не по американским обложкам с бабочкой или вороном, а по томам «Софии». Для многих визуальный образ книг — лик старика в короне из перьев, фигура со спины среди раковин, ящерицы поверх человеческого профиля — вошёл в восприятие текста наравне с самим текстом. Стоит помнить, что это не изображение мира дона Хуана и не мексиканская традиция, а авторская графика киевского художника, сделанная пером и тушью в 1990-е и 2000-е годы.
Сами рисунки — отдельно от книжных переплётов — собраны на странице Обложки книг.
Биографическая канва сверена по открытым источникам: карточка художника и состав серии «Карлос Кастанеда. В 6 томах («София»)» на «Лаборатории фантастики»; интервью Владислава Ерко агентству УНИАН; очерк в блоге Yakaboo; статья в русской «Википедии». Рассказы о работе с «Софией» — потерянные обложки, выпрошенные иллюстрации, увеличительное стекло, «хороший автор — мёртвый автор», отзывы читателей, линогравюры Ивана Келарева и букинистические цены — собраны редакцией справочника по интервью художника и читательским обсуждениям. Данные об образовании в источниках расходятся: часть из них называет Ерко выпускником киевской полиграфической академии — здесь принята версия, подтверждаемая двумя независимыми источниками.