Феликс Вольф: ответы на вопросы русских практикующих

1. Каким существом был Карлос Кастанеда? Изменилось ли ваше восприятие и понимание его за годы, прошедшие после его ухода?

Феликс Вольф: Карлос Кастанеда был разным существом для разных людей. Для меня он был «настоящим» — уникальным, подлинным, сильным, харизматичным. У него был страстный роман со знанием. Он был катализатором, провокатором, трикстером — озорным, неистовым, властным и склонным всё контролировать. Он был очень невысоким, типично южноамериканским шаманом. В нём ощущалась молодая энергия; он двигался ловко, а его глубоко чёрные глаза сверкали. Мне всегда казалось осмысленным различать Карлоса Кастанеду и нагваля. У Карлоса, как у всякого человека, были свои особенности — одни приятнее других. Как Карлосу ему недоставало теплоты и сочувствия. Он был суров, не прощал, манипулировал людьми и был одержим сексом. Как от нагваля я зависел от него: это была единственная в жизни встреча с воплощённой бесконечностью. Он был магическим, самобытным, единственным в своём роде. Я чувствую, что обязан ему жизнью. Он — в моей ДНК. Для меня он стал трамплином к свободе, наполнив мою жизнь магией и богатством, превосходившими самые смелые фантазии.

Феликс Вольф: Будучи трёхзубчатым нагвалем, как он сам неоднократно подчёркивал, он не мог привести учеников к свободе. Как он писал в книгах, его энергетическая конфигурация не позволяла содействовать полному освобождению и вести учеников к тому, чтобы они стали людьми знания. Его склонности были ближе к склонностям «древних видящих» и направлялись на расширение опыта. До самого конца у него был план. Он хотел вместе с группой сновидящих путешественников исследовать наши возможности приобретать опыт. Именно к этому он нас готовил: к изучению всех возможных положений точки сборки. Опыт вместо трансценденции — вот что отличало его от других подлинных духовных учителей и мудрецов.

2. Как идея «искусства навигации» соотносится с традиционно понимаемым путём воина, описанным доном Хуаном? Были ли тольтеки навигаторами или искусство навигации — открытие современных видящих?

Феликс Вольф: Навигация в том смысле, в каком она понимается здесь, — естественный способ двигаться по жизни, если перестать отводить разуму главную роль. Жить как в поиске сокровищ, а не на полосе препятствий. Жить интуитивно. Танцевать вместо того, чтобы разрабатывать стратегию. Это самый первый урок пути воина, изложенный в третьей книге Кастанеды — «Путешествии в Икстлан», которая стала его диссертацией. Я нисколько не сомневаюсь, что навигация была неотъемлемой частью жизни древних цивилизаций, в которых возникло учение нагваля. Из всех положений учения именно это оказалось для меня наиболее далеко идущим. Когда установлена связь с намерением, мы, образно говоря, уже садимся на поезд к свободе — или по крайней мере к осуществлению скрытых возможностей. Больше ничего не требуется: всё откроется само.

3. Что вы можете сказать о людях, окружавших Карлоса Кастанеду? Было ли у них что-то общее? Почему большинство участников «воскресной группы» прекратило практику после его ухода?

Феликс Вольф: Если оглянуться назад, картина выглядит не слишком хорошо. Для группы «воинов» мы были довольно жалкими и самовлюблёнными подражателями, в основном жившими за счёт силы нагваля. Эта сила усиливалась ведьмами и кругом женщин, которые благодаря близким отношениям с нагвалем наполняли ветром паруса «корабля». Мужчины большей частью напоминали евнухов при древних царских дворах и не имели большого значения. Наиболее дисциплинированные последователи, составлявшие ядро Cleargreen, как правило, обладали «психологией последователя»; им недоставало творческой энергии и способности поддерживать себя собственными силами. Они прекрасно приводили корабль в движение, но у них не было темперамента, необходимого, чтобы после ухода нагваля сохранять дух, силу и динамику движения. Реальной возможности продолжения не существовало: всё держалось на нагвале. Именно поэтому, по моему мнению, Флоринда, Тайша, Кайли и Талия исчезли одновременно с ним, а Нури, Голубой Разведчик, покончила с собой. Воскресная группа была разнообразнее и служила нескольким целям: была «кадровым резервом» для Cleargreen, экспериментом по исследованию группового сновидения и потенциальным пространством для встречи с непредвиденным. На её динамику сильно влияло непрерывное стремление оказаться ближе к нагвалю и получить его внимание. Без него исчезла цель, и вскоре группа распалась.

4. Можно ли сказать, что Кастанеда вовлекал людей в своё пространство и учение, или он побуждал их искать собственный путь?

Феликс Вольф: Он определённо не поощрял людей искать собственный путь. Он очень конкретно указывал, что следует и чего не следует делать, вплоть до мельчайших подробностей; это относилось даже к ведьмам — Флоринде, Тайше и Кэрол. При этом его указания были последовательными и безупречными и в основном соответствовали вечным учениям мудрости.

5. Как вы понимаете то, что произошло с учением Кастанеды за десятилетия после его ухода: с семинарами Cleargreen, группами практикующих по всему миру и другими направлениями?

Феликс Вольф: Я не следил за этим особенно внимательно. Однако то, что я видел, очень удручало: всё ощущалось лишь тенью его мощного руководства. Я не стремлюсь никого критиковать. Думаю, распространить его силу сколько-нибудь значимым образом было невозможно. Мне казалось, что всё медленно вырождается в поверхностное течение нью-эйдж без настоящей силы и подлинности. Однако Тенсегрити, несомненно, представляет собой достойную систему упражнений с непостижимым потенциалом. Я до сих пор ежедневно практикую пассы ради поддержания здоровья.

6. Привлекает ли вас идея «гармонических пар», или циклических существ, которую Карлос представлял на последних семинарах? Что необходимо для возникновения такой пары и есть ли у вас подобный опыт?

Феликс Вольф: Безусловно, эта идея меня привлекает, поскольку моя нынешняя и предыдущая партнёрши циклически связаны с Кэрол Тиггс и Рени Мюрез и энергетически соответствуют моей конфигурации. Не думаю, что из этого нужно делать особый приоритет. Если мы всем сердцем осуществляем навигацию в жизни, это может просто произойти. Цикличность заворожила меня с самого начала и до сих пор регулярно проявляется в моём опыте. Это определённо один из узоров голограммы сознания, которую я стал воспринимать как природу реальности, но сознательно использовать его я не пытаюсь. Подобно синхроничностям и другим навигационным событиям, он всегда ощущается как поцелуй Благодати — приятное напоминание о том, что всё хорошо.

7. Пробовали ли вы сопоставлять то, что Карлос говорил о воинах Мезоамерики, с другими древними традициями? Вы буддист?

Феликс Вольф: Нет, я не буддист. Большую часть жизни я искал истину и в этом поиске использовал практики множества различных духовных «программ». Именно акцент нагваля на внутренней тишине тридцать лет назад привёл меня на десятидневный ретрит безмолвной медитации в буддийском монастыре. Впоследствии я посетил ещё несколько таких ретритов, получив прекрасные результаты. Несколько семестров я также изучал сравнительное религиоведение, что углубило и расширило моё понимание духовности. И да, очевидно, что в основании учения нагваля и большинства других духовных традиций лежит одно и то же намерение. Всё это — пути к нашей исконной природе. Они развивались, чтобы вести нас к самореализации, пробуждению, озарению, просветлению, к становлению людьми знания, к преодолению ограничивающей природы человеческого ума и осознанию того, чем мы не являемся.

Феликс Вольф: Конкретная «программа», которая разрушила мой иллюзорный пузырь отделённости, известна как адвайта-веданта — учение недвойственности. К выдающимся современным мудрецам этой традиции относятся Рамана Махарши, Нисаргадатта Махарадж, а из более близких к нашему времени — Руперт Спайра, Фрэнсис Люсиль, Муджи и другие.

8. Можете ли вы рассказать о какой-либо встрече с Карлосом, о которой прежде не говорили публично?

Феликс Вольф: Ничего по-настоящему выдающегося. Было несколько эпизодов, показывавших его своеобразную человеческую сторону, но их пересказ мог бы лишь дать недоброжелателям повод отвлечься от масштаба его личности.

Феликс Вольф: Однажды, когда мы обедали наедине, меня переполнила привязанность, и я взял его руку в свою. Спустя несколько словно выпавших из времени мгновений он резко отдёрнул руку. Для меня это означало, что ему было трудно принимать искреннюю сострадательную любовь и привязанность. Другой запомнившийся момент произошёл во время нашей последней встречи, за несколько месяцев до его смерти. У него дома собрались люди на ужин и представление «Театра магии», как он это называл. Мы стояли вдвоём, и он спросил, что я думаю о христианской концепции вечного проклятия. Вопрос застал меня врасплох. Сначала я решил, что он подшучивает, но понял, что Карлос говорит серьёзно.

9. Какой урок Кастанеды вы считаете самым ценным?

Феликс Вольф: Думаю, я достаточно ясно ответил на это, написав книгу «Искусство навигации». Он очевидно и всецело жил посредством навигации, и для меня это самый практичный и действенный аспект его учения. Безупречность — ещё одно бесценное понятие, значение которого трудно переоценить. Сюда же относятся первостепенная необходимость внутреннего безмолвия и пагубная слабость чувства собственной важности. Большинство положений его учения остаётся удивительно точным и спустя столько лет. Им лишь нужно следовать до конца — до окончания иллюзии.

10. Есть ли у вас особое послание русским практикующим, которые практически изучают наследие Карлоса Кастанеды?

Феликс Вольф: Я глубоко тронут вашим обращением. Вы свидетельствуете о глубине русской души. Я действительно пишу эти слова со слезами на глазах.

Феликс Вольф: Что я могу сказать? От всего сердца желаю вам увидеть и пройти сквозь все слои ума, сквозь путь воина, Тенсегрити, Карлоса Кастанеду и даже сквозь нагваля — к безмолвному сердцу намерения, которое и есть ваше собственное Сердце.

Феликс Вольф: И исчезнуть там.