Мария Сабина
Мария Сабина (ок. 1894—1985) — мазатекская курандера из Уаутла-де-Хименес в Оахаке, женщина, чья ночная обрядовая практика с псилоцибиновыми грибами в 1955 году впервые была допущена до постороннего и через два года описана в американском журнале. Всё, что случилось потом с психоделическими шестидесятыми, и в конечном счёте тот читатель, который в 1968 году взял в руки «Учение дона Хуана», — следствие этого допущения. Заплатила за него она.
На сайте есть отдельная страница о том, кто и как это допущение получил, — страница о Гордоне Уоссоне. Здесь — о ней самой и о том, что было дальше.
Велада
Обряд, который она вела, называется велада — ночное бдение. Служил он делу прикладному: искали пропавших людей и пропавшие вещи, узнавали о здоровье и местонахождении отсутствующих. Это существенно: обряд был не «переживанием», а способом узнать нужное.
Именно на этом Гордон Уоссон и вошёл. Чтобы получить доступ, он сказал ей, что тревожится об оставшемся дома сыне и хочет знать, где тот и что с ним. Позже он признал, что это был предлог. Предлог, надо отдать должное, точный: он назвал ровно ту нужду, ради которой веладу и проводят.
Уоссоны собрали споры гриба, определённого ими как Psilocybe mexicana, и вывезли их в Париж. Гриб вырастили в Европе, а его действующее начало — псилоцибин — выделил в лаборатории швейцарский химик Альберт Хофманн в 1958 году. Так мазатекский обряд оказался разложен на молекулу и продолжил жизнь отдельно от Уаутлы.
Как её нашли
В статье, напечатанной журналом Life в 1957 году, ни имя её, ни место названы не были. Но в том же году вышла книга Уоссонов, и во втором её томе имя и местонахождение раскрыты. Обещание, данное в статье, книгой было взято обратно.
Дальше пошло по нарастающей. Уже с 1962 года в Уаутла-де-Хименес потянулись искатели из Соединённых Штатов; за ними — хиппи, любопытствующие, учёные. Ходили слухи, что у Марии Сабины побывали и знаменитости шестидесятых — называли Боба Дилана, Джона Леннона, Кита Ричардса, — но ни фотографий, ни собственных свидетельств этих людей не публиковалось, и слухи остаются слухами.
Чем она заплатила
Осада деревни западными гостями, искавшими грибных видений, изменила всю внутреннюю жизнь общины и поставила под угрозу самые её обычаи. Мексиканская полиция сочла Сабину торговкой наркотиками.
Виноватой община назначила её. Итог: остракизм, сожжённый дом, убитый сын, недолгое тюремное заключение. Позже она говорила, что жалеет о том, что открыла Уоссону эту практику.
Уоссон утверждал, что единственным его намерением было прибавить нечто к общему запасу человеческого знания. Отдельным сюжетом стоит то, что экспедиция финансировалась через фонд-прикрытие по линии программы ЦРУ MK-Ultra; в рассекреченных бумагах сам он проходит как участник неосведомлённый — подробнее об этом на странице Уоссона.
Порядок в Уаутле восстановили силой: с 1967 по 1977 год мексиканская армия перекрыла единственную дорогу в город для американских, европейских и мексиканских хиппи, а несколько федеральных агентов патрулировали улицы, выпроваживая нежелательных гостей. Жизнь вернулась в русло — но уже без прежней скрытности.
Насколько это древнее
Обрядовое употребление священных грибов у мазатеков уходит корнями в доколумбову Мексику, и в этом состоит вся тяжесть случившегося: скрывали его столетиями — намеренно.
Письменных подтверждений до Уоссона почти не было. Из уцелевшего называют позднепостклассический миштекский кодекс «Юта Тнохо» (по-латыни Vindobonensis Mexicanus I), где описаны сходные обряды, и три стелы Шочимилько, где они упомянуты. До знакомства Уоссона с Марией Сабиной доказательств того, что связанные со священными грибами обряды действительно бытуют, почти не имелось.
Иначе говоря: то, что вошло в западный обиход в 1957 году, было живой практикой, сохранившейся именно потому, что о ней молчали. Огласка и молчание тут не противоположности, а причина и следствие.
При чём тут Кастанеда
Прямых связей между Марией Сабиной и Кастанедой не известно, но косвенных — три, и все существенные.
Читатель. Волна, поднятая статьёй 1957 года, и создала ту публику, которая одиннадцать лет спустя раскупила «Учение дона Хуана». Без Уаутлы книга вышла бы в пустоту.
Гипотеза о прообразе. Антрополог Джей Кортни Файкс в книге 1993 года высказал предположение, что дон Хуан — соединение двух или трёх подлинных индейских шаманов, и среди них называл именно Марию Сабину. Предположение это пересказывалось в печати и попало, в частности, в очерк Мика Брауна 1998 года. Доказательств у него нет, и подавалось оно как догадка.
Возражение по существу. Октавио Пас в предисловии к «Путешествию в Икстлан» обронил замечание, которое стоит того, чтобы его запомнить: дон Хуан пользуется пейотом, грибами и дурманом без разбора, тогда как шаманы Уаутлы, по наблюдению Генри Манна, употребляют одни только грибы. Пас выводов не делал; позднейшая критика делала.
Стоит прибавить и четвёртое, уже не про сходство, а про различие. Мария Сабина — лицо документированное: её велады записаны на плёнку, её песнопения изданы, её биография восстановлена по свидетельствам односельчан, а последствия огласки поддаются проверке вплоть до армейских постов на дороге. Дон Хуан не документирован ничем, кроме тетрадей своего ученика. Сравнение двух этих случаев — самый короткий способ понять, чего именно недостаёт в деле Кастанеды.
Как это читать
История Марии Сабины обыкновенно рассказывается как история кражи, и основания для этого есть: обещание было нарушено, а расплатилась не та сторона, которая нарушила. Но в ней есть и второй слой, менее удобный.
Уоссон действительно сделал то, о чём говорил: ввёл в западный оборот то, чего в нём не было, и без него мазатекская велада, вероятнее всего, осталась бы неописанной и умерла бы вместе с последними знающими. Цена за это была заплачена чужими руками, и оправданием это не служит; но выбор был не между оглаской и сохранностью, а между двумя видами утраты.
Сама она подвела итог короче, чем это делают её защитники: с того времени, как пришли чужие, святые дети — так она называла грибы — утратили свою силу. По её словам, испортили их именно те, кто пришёл искать, а не искал.
Изложение по сводному очерку о Марии Сабине и Гордоне Уоссоне. Сведения о финансировании экспедиции и о переписке Уоссона с Кастанедой — на отдельной странице Уоссона.