«Что есть реальность?» — эссе Аэрин Александер (2026)

Эссе Аэрин Александер, написанное в ответ на вопрос, который ей задают тридцать лет: был ли дон Хуан реальным человеком. Ответ она начинает не с дона Хуана.

Чем подтверждается реальность

Дона Хуана она не встречала: ей было пять лет, когда он ушёл. Зато Кастанеда и его соратники были реальны, и она перечисляет, откуда это знает: она обнимала Тайшу, касаясь её плеч; много раз слышала голос Кастанеды, учившего её подрезать деревья, делать полку для обуви и писать; чувствовала естественный цитрусовый запах Флоринды, когда та проходила мимо; пробовала домашнее картофельное пюре Кайли.

Отсюда её мысль: практика направлена на то, чтобы понимать себя как целое из ума, тела и духа, воспринимающее мир через чувства и опыт, и подтверждают реальность именно чувства. Не только пять привычных: проприоцепция и равновесие — ощущение своего движения в пространстве — улучшаются от выполнения энергетических пассов; интероцепция, чувствование внутренних состояний (голода, жажды, холода), усиливается от практик повторения. Реальность собирается из этого в целое — и она подвижна, потому что человек развивает мозг и восприятие через движение.

Дальше — её диагноз современности. Глаза стали главным чувством, определяющим реальность, до того что заглушают остальные способы знать, включая интуицию. Глаза прикованы к экранам, напряжены синим светом, зациклены на твёрдых и неоспоримых толкованиях — и не оставляют места невидимому. Человек попадает в собственные проекции и перестаёт видеть то, что перед ним.

Девочка в самолёте

Центр эссе — короткая история. Ранний утренний перелёт на соседний остров, ещё до восхода. Александер сидит у прохода, рядом мать, у окна её дочь. После взлёта мать открывает детскую книжку про крокодильчика, которого родители везут в больницу. У Александер перехватывает дыхание: крупнейшие больницы Гавайев — как раз в пункте назначения, и она мгновенно достраивает историю — девочку везут лечить. «Что с ней случилось?»

Мать читает дальше, а по щекам девочки текут густые слёзы. Она начинает рыдать; мать закрывает книгу и с оттенком раздражения показывает ей перестать плакать. Александер хочет сказать что-нибудь утешительное — что она сама болела в этом возрасте и справилась. И останавливает себя.

Вместо того чтобы наложить на девочку свою историю, она закрывает веки, мягко ведёт глазами вверх и вниз, возвращается к дыханию и позволяет минуте быть какая есть — с неуверенностью, страхом, печалью и досадой, которые все помещаются в общем замкнутом пространстве двенадцатого ряда.

Через несколько минут она открывает глаза. Девочка смотрит в окно на восход сквозь слои белых облаков; весь самолёт залит оранжевым, жёлтым и розовым — теми же цветами, что и книжка. Их заплаканные глаза встречаются, теперь сияя. Александер молча протягивает ей телефон, и девочка снимает новый свет; пальцы соприкасаются. Улыбка становится шире, открывая два отсутствующих передних зуба. Ни слова не сказано. Она чувствует, как расслабляются плечи матери, обнявшей дочь.

Смотреть и видеть

Из этого она выводит различение, которое у дона Хуана есть прямо: глаза выполняют две работы — смотреть и видеть. Смотреть — обычное занятие: узнать, назвать, подтвердить уже известное. Видеть — процесс, свободный от предвзятого; восприятие сути вещей и собственного присутствия за пределами наложенных ограничений. Именно это случилось, когда встретились их взгляды.

Когда учишься видеть, говорит она, прежним уже ничто не остаётся — и сама она уже не прежняя. То же чувство единения и удивления, по её словам, возникает каждое воскресенье в конце её занятий «Путь с сердцем» — семнадцать лет подряд: нечто за пределами слов и рационального понимания, освещающее всё вокруг, и люди вспоминают, кто они.

См. также

Источник: Aerin Alexander, «What is Real?», beingenergy.com, 18 апреля 2026. Здесь дано изложение по русскому переводу.