Как переводили и издавали Кастанеду в СССР и России

Русский Кастанеда старше своих русских изданий на два десятилетия. Первые шесть книг, перепечатывавшиеся потом по всей стране на папиросной бумаге, перевёл один человек — Василий Павлович Максимов, биолог, кандидат наук и будущий первый русский мастер дзен; редактором же первого типографского издания стал двадцатидевятилетний Виктор Пелевин, ездивший к переводчику под Выборг за подписью на бумаге о согласии. Ниже — как это происходило: от машинописи начала семидесятых через журнальные публикации перестройки к издательской гонке 1991 года, выигранной киевской «Софией» по причине, не имевшей никакого отношения к достоинствам её перевода.

Самиздат: Максимов и машинка Коли Цзена

Первый русский перевод был сделан приблизительно в 1970 году, когда Максимову шёл тридцать четвёртый год. К тому времени он успел стать биологом и кандидатом наук, собирал материал для докторской и, если смотреть с социальной точки зрения, не имел решительно никаких причин что-либо менять, — однако в какой-то момент понял, что ему всё смертельно надоело, и настроение, по его собственному признанию, сделалось суицидным. Перелом наступил в Москве, у Покровских ворот, где он, шагая в этом настроении, споткнулся о камень и вдруг спросил себя, кто же, собственно, споткнулся; вопрос прозвучал внутри настолько непразднó, что с тех пор его не занимало уже ничто другое.

Оказавшись некоторое время спустя на Дальнем Востоке, он получил в руки книгу, которой предстояло определить чтение нескольких поколений русских искателей.

Мне в руки попалась книга Карлоса Кастанеды на английском языке. Это было первое издание первого тома: начало шестидесятых. Английский я знал неплохо, и мы вдвоём с Колей Цзеном перевели его за две недели. Я переводил, а Коля очень быстро печатал на машинке. Прислали этот перевод в Москву, здесь он определённым людям понравился и, с тех пор, по России стали ходить перепечатки моих переводов Кастанеды. Как только выходил новый том, я его сразу же переводил.

— Василий Максимов, из интервью Владиславу Лебедько, 26 мая 1999 года («Хроники российской саньясы»)

С «началом шестидесятых» память рассказчика подвела: первое издание первой книги увидело свет лишь в 1968 году, — а значит, попасть к нему она могла либо в самом конце шестидесятых, либо в самом начале семидесятых, что и подтверждается всеми прочими обстоятельствами.

Николай Цзен, тот самый, что «очень быстро печатал на машинке», был человеком отнюдь не случайным: окончив психологический факультет МГУ, он работал в конце семидесятых и начале восьмидесятых спортивным психологом и написал вместе с Ю. Пахомовым книгу «Психотренинг: игры и упражнения». Погиб он молодым.

Самиздатовская серия, разраставшаяся по мере того, как в Америке выходили новые тома, дошла в итоге до восьми книг, из которых Максимову, по общему мнению, принадлежат по меньшей мере первые шесть. С седьмым и восьмым ясности нет до сих пор: одни источники называют переводчиком седьмого М. Н. Фёдорова, а восьмого — С. П. Трофимова, другие приписывают Трофимову оба тома, и ни одна из версий не подкреплена ничем, кроме пересказа. Дело осложняется ещё и тем, что в самиздате ходило два разных варианта седьмого тома, причём в сеть впоследствии попал не тот, что хранился у собирателей старых машинописей.

Против авторства Максимова говорит, пожалуй, только география. Поселившись около 1985 года под Выборгом и проработав следующие десять лет лесничим, он оказался как раз там и тогда, где и когда по-английски выходили седьмой и восьмой тома, — но в лесу было трудно найти и помощника с машинкой, и само зарубежное издание, раздобыть которое в те годы мог далеко не всякий.

Популярность этих размноженных на ксероксе перепечаток была несоразмерна их тиражу: как заметил впоследствии составитель сетевого издания серии, Кастанеду находил всякий, кто хоть что-нибудь искал, и всякий, кому доставалась заветная ксерокопия, с первых же страниц понимал, что перед ним нечто, решительно отличающееся от всего остального.

Что стало с переводчиком

В семидесятые и восьмидесятые Максимов был живой легендой российского эзотеризма: в его охотничью сторожку под Выборгом стекались искатели со всей страны. Приняв в девяностые приглашение мастера дзен Сунг Сана, он уехал в монастырь в Южной Корее, где в начале двухтысячных получил Передачу и стал, как принято считать, первым в России мастером дзен — в монашестве Мён Гон Суним. Вернувшись затем на родину и поселившись под Великим Новгородом, он создал там дзенскую общину; умер 26 сентября.

Виктор Пелевин — редактор Кастанеды

В 1988 или 1989 году на семинар прозы заочного отделения Литературного института имени Горького, который вёл критик Михаил Лобанов — почвенник, коммунист и человек, по позднейшему признанию своих студентов, сделавший для них главное, а именно оставивший их в покое, — пришли двое новых слушателей: Алик Егазаров и Виктор Пелевин.

Несколькими годами позже Егазаров, обладавший деловой жилкой, снял аудиторию в том самом флигеле Литинститута, где когда-то жил Андрей Платонов, и основал независимое издательство «Миф». Первыми его книгами стали сборник современной прозы «Отчёт о реальности», оказавшийся настолько неудачным, что часть тиража демонстративно сожгли у памятника Пушкину, сборник эссе Бродского — и три первые книги Кастанеды в переводе Максимова, редактировать которые взялся Пелевин.

За разрешением на публикацию он поехал к переводчику сам, и поездка эта, судя по рассказу Максимова, обернулась для будущего писателя не только подписанной бумагой.

Он приехал ко мне под Выборг подписать бумагу о согласии опубликовать мои переводы Кастанеды. Первые два тома они тогда с Попандопуло издали. Пелевин, как редактор, а Попандопуло — художник. А раз он приехал, я с ним разговорился. Он как-то сразу зацепился. Потом стал приезжать. Что-то до него дошло. Мы с ним шли до автобуса, — я его провожал. И я ему тогда сказал: «Витя, ты понял, что нет прошлого, понял, что нет будущего, но ты пойми самую важную вещь, — что настоящего тоже нет!» Момент-то неуловим, где его границы! Пелевин аж чемоданы выронил: «А где же я нахожусь-то???»

— Василий Максимов, из интервью Владиславу Лебедько («Хроники российской саньясы»)

После этого разговора Пелевин стал приезжать к нему на базу и подолгу там оставаться. Отвечая на вопрос, отразилось ли их общение в «Чапаеве и Пустоте», Максимов не стал ни скромничать, ни возмущаться: тот, по его словам, использовал многое из услышанного и всё это всунул в книжку от имени Чапаева, — «писатель! — ему если что-то говоришь, — он всё записывает, холера!». Владислав Лебедько, встречавшийся с Максимовым в 1998 году и посвятивший ему главу в «Хрониках российской саньясы», прямо называет его прообразом Чапаева.

Работа редактором пришлась на 1991—1992 годы, когда Пелевину было двадцать девять и когда его отчислили из Литинститута с формулировкой «за отрыв от института», — вероятно, не без участия этой самой работы. Существует и вполне правдоподобная догадка: с июля 1990 года журнал «Наука и религия» начинает печатать третий том Кастанеды, и как раз в это время с журналом сотрудничает Пелевин, так что историческая эта публикация могла состояться не без его участия, прямого или косвенного.

Чем обернулась редакторская работа для него самого, автор очерка в «Горьком» формулирует осторожно, замечая, что редактура почти всегда предполагает личное общение с автором — в данном случае с переводчиком, — а человеком, судя по воспоминаниям, Максимов был выдающимся. Позднее Пелевин напишет о Кастанеде и прямо — «Икстлан — Петушки» · «Мой мескалитовый трип» · «Последняя шутка воина», — а исследователи станут разбирать, как кастанедовский Орёл и приём «сталкинг сталкеров» перешли в его собственную прозу.

«Наука и религия»: первая официальная публикация

Официально о Кастанеде впервые написали ещё в Советском Союзе — в журнале «Наука и религия», в № 10 за 1988 год, где был напечатан отрывок из «Сказок о силе», глава об острове тоналя, в переводе В. Ланчикова. Сопроводительную статью написали двое молодых учёных: Сергей Алимарин, физик из МГУ и кандидат физико-математических наук, и Алексей Барабашев, выпускник мехмата и аспирант по философии науки.

Показательно, кто именно вынес Кастанеду на страницы советского журнала: не филологи и не религиоведы, а математики с физиками, — впрочем, ничего удивительного здесь нет, поскольку самиздат ходил по рукам уже полтора десятилетия и на острие интереса к нему были как раз молодые учёные, психологи и студенты, так что авторы статьи почти наверняка прочли Кастанеду целиком задолго до того, как решились о нём написать.

Летом 1990 года тот же журнал взялся за третий том, напечатав сперва сокращённый журнальный вариант, а следом и не вошедшие в него части в переводе Т. Тульчинской. Публикация растянулась до 1992 года — № 7—9 и 12 за 1990-й, № 1—6 и 11 за 1991-й, № 4—5, 10 и 11 за 1992-й, — и к концу этого срока успела потерять всякий смысл, потому что книги к тому времени уже печатали типографским способом.

Почему всем достались только первые три тома

До начала девяностых Кастанеду не издавали вовсе не потому, что это было запрещено, а потому, что этого попросту никто не разрешал; публикация в «Науке и религии» сработала как отмашка, после которой сразу девять издательств — шесть российских, одно латвийское и два украинских — бросились готовить каждое своего Кастанеду. А тут развалился и Союз.

Тут-то и обнаружилась неприятность. Присоединившись 27 мая 1973 года к Всемирной конвенции об авторском праве, которую называют также Женевской, СССР принял её нормы, а Россия, распавшись с ним вместе, в том же 1991 году подтвердила своё членство во всех конвенциях, заключённых под эгидой ЮНЕСКО; в Латвии положения конвенции продолжали действовать до 1993 года. Охране, таким образом, подлежало всё, что вышло за рубежом после 27 мая 1973-го, — а первые три книги Кастанеды, изданные в 1968, 1971 и 1972 годах, под эту дату не подпадали и могли печататься без всякого спроса. Начиная же с четвёртой приходилось спрашивать.

Вот почему вся гонка 1991—1992 годов свелась к трём первым томам, за которые взялись:

• «Миф» (Москва), 1991—1992 — три первые книги в переводе Максимова под редакцией Пелевина;
• «Васильевский остров» (Санкт-Петербург), 1991 — две первые в переводе Б. Останина и А. Пахомова;
• «Ирина-Ч» (Обнинск), 1991 — первая книга без указания переводчика, а именно слегка поправленный Максимов;
• «Библиотека Звезды» (Санкт-Петербург), 1991 — то же самое и так же безымянно;
• «Расма» (Рига), 1991 — третья книга, предположительно в переводе А. Повх, без ISBN;
• «Бук чембэр интернэшнл» (Москва), 1991 — третья книга в переводе Т. Тульчинской;
• «Импакс» (Санкт-Петербург), 1992 — две первые, где переводчиком значится некий «И. Иванов», на деле же это со вкусом причёсанный перевод Останина и Пахомова;
• «Ковчег» (Киев), 1992 — первая книга, снова без имени переводчика.

«София»: как выигрывают лакуной в законе

Украина заявила о своём правопреемстве по Всемирной конвенции лишь 17 января 1994 года, так что с 1991-го по 1994-й с авторским правом там было, мягко говоря, непонятно, — и обстоятельство это оказалось решающим.

Издательство «София», образованное в Киеве в декабре 1991 года, судя по всему, что происходило дальше, создавалось прямо под Кастанеду. Уже в 1992-м, всего через несколько месяцев после основания, оно выпускает сразу пять книг — первую в переводе М. А. Добровольского, вторую и третью в переводе А. В. Сидерского, четвёртую и пятую в переводе Инны Старых, — а в следующем, 1993-м, публикует уже все оставшиеся, включая девятую, вышедшую по-английски в том же году. Шестая идёт при этом «анонимным» переводом под редакцией Инны Старых, то есть, разумеется, переводом Максимова; седьмую переводит Сидерский, восьмую — Старых, а девятую делят между собой четверо переводчиков.

С 1993 года «София» переиздаёт серию с завидной регулярностью — к 2013 году счёт дошёл до девятнадцатого издания, — и с тех пор продвигать «своего» Кастанеду не пытается больше никто. Оформление этих томов, ставшее для русского читателя лицом Кастанеды, принадлежит киевскому художнику Владиславу Ерко.

Самиздат в типографском переплёте

Особняком стоят два петербургских издания 1993 года, слово в слово воспроизводящие самиздатовские тексты седьмого и восьмого томов. Седьмой напечатали, по выражению составителя сетевой публикации, совсем уж ортодоксальные пираты, выпустив книгу без выходных данных и указав из всех сведений один только город, где предположительно стояла подпольная типография. Восьмой же вышел со всеми атрибутами уважающей себя книги, хотя фамилии переводчика не оказалось и там — ни на титуле, ни на обороте; напечатан он был по заказу книготоргового предприятия «Пролог» под маркой издательства «София» — двойника киевской «Софии».

Что от этого осталось

Ещё в 2014 году положение дел выглядело обнадёживающе: старые машинописные перепечатки было уже практически не разыскать, зато их электронные версии лежали, по свидетельству того же составителя, чуть ли не на каждом втором тематическом сайте. Существовали три основные подборки — в txt, doc и fb2, — и все они, различаясь лишь оформлением, восходили к одному источнику, о чём безошибочно свидетельствовали совпадающие во всех вариантах опечатки. Первый и второй тома шли везде без имени переводчика; в третьем и шестом Максимов чаще всего был указан; в четвёртом, пятом, седьмом и восьмом фамилии либо не было вовсе, либо она приводилась неверно, а первый том вдобавок кто-то основательно «поправил», так что в сеть он попал в исковерканном виде.

С тех пор положение переменилось, и не в лучшую сторону. Самиздатовскую серию с восстановленной атрибуцией выложил было анонимный публикатор carlitoska, снабдив её обстоятельным разбором истории переводов, — однако тексты вскоре удалили по требованию адвокатов, работающих по найму от издательств, и от всей публикации уцелели одни предисловия. Такая же участь постигла и остальные сетевые собрания: планомерно вычищая их одно за другим, юристы правообладателей свели дело к тому, что сегодня найти полные версии самиздатовских переводов или сличить между собой разные варианты — задача весьма непростая, и удаётся это далеко не всякому.

Так и вышло, что перевод, разошедшийся когда-то по стране в тысячах ксерокопий и прочитанный несколькими поколениями, сделался в собственном отечестве редкостью — второй раз за свою историю, только теперь уже не по причине государственного безразличия, а вполне наоборот.

Источники: интервью Василия Максимова Владиславу Лебедько от 26 мая 1999 года и глава о нём в книге «Хроники российской саньясы»; очерк Славы Сергеева о Литинституте и издательстве «Миф» (gorky.media, 5 июня 2024); предисловие публикатора carlitoska к сетевому изданию самиздатовской серии (2014), где приведены ISBN всех перечисленных изданий; заметка «Как издавали Кастанеду в СССР» на castaneda.ru (25 сентября 2020); «Вестник Тверского государственного университета», серия «Филология», 2022, № 3 (74) — о влиянии Кастанеды на прозу Пелевина. Датировки и приписывание переводов седьмого и восьмого томов в источниках расходятся, что оговорено в тексте.