Переписка Карлоса Кастанеды и Гордона Уоссона (1968)

Летом 1968 года журнал Economic Botany заказал Гордону Уоссону рецензию на только что вышедшее «Учение дона Хуана». Прежде чем писать её, Уоссон отправил автору письмо с вопросами о грибах, о происхождении дона Хуана и о языке. Кастанеда ответил через десять дней. Ниже — полный текст обоих писем.

Письмо Гордона Уоссона, 26 августа 1968 года

Уважаемый г-н Кастанеда,

журнал Economic Botany («Экономическая ботаника») предложил мне написать рецензию на «Учение дона Хуана». Я прочёл Вашу книгу и был поражён её уровнем и теми галлюцинаторными эффектами, которые Вы испытали. Надеюсь, письма от незнакомых людей ещё не окончательно заполнили Ваш почтовый ящик и у Вас найдётся время обсудить использование грибов доном Хуаном.

Мои профессиональные интересы в первую очередь связаны с галлюцинаторными эффектами мексиканских «священных грибов». Мы с женой первыми опубликовали материалы об обнаруженном в Оахаке культе грибов, и по моему приглашению туда приехал и работал вместе с нами над их изучением профессор Роже Эйм. Втроём мы написали несколько книг и множество статей.

Верно ли моё заключение, сложившееся на основе Вашего рассказа, что Вы лично никогда не собирали эти грибы и даже не видели ни одного цельного экземпляра? В книге они всегда описываются уже в виде порошка, возможно, в смеси с другими ингредиентами, не так ли? Дон Хуан носил этот порошок в мешочке, висевшем у него на шее. Когда он его использовал, порошок дымил.

На странице 63 Вы говорите, что однажды отправились в Чиуауа за хонгитос (honguitos), но потом оказывается, что целью поездки был мескалито. Упоминая эти грибы впервые, Вы говорите, что это, «возможно», Psilocybe mexicana (с. 7), но дальше они оказываются уже наверняка этим видом. Удостоверились ли Вы, что имеете дело именно с Psilocybe mexicana?

Этот гриб скорее расползся бы в руках дона Хуана клочьями, но вряд ли превратился бы в порошок. Однако некоторые галлюциногенные «дымучки», растущие в определённых районах Мексики, могли бы дать подобный порошок. Известно ли Вам, где растут описанные Вами грибы — на выгонах, на полях, в навозных кучах, на гнилых стволах деревьев или где-то ещё?

Судя по всему, дон Хуан (думаю, Вы сами дали ему это имя, чтобы уберечь его от назойливых поклонников) прекрасно говорит по-испански и успел пожить во многих местах — в Соединённых Штатах и в южной Мексике, возможно, где-то ещё, а также в Соноре и в Чиуауа.

Каково его культурное происхождение? Чистокровный ли он индеец яки? Или его личность заметно изменилась под влиянием тех мест, где он жил? Мог ли он испытать влияние индейцев Оахаки в отдалённых районах этого штата и именно у них научиться знанию грибов?

Я расспрашиваю обо всём этом потому, что прежде не было никаких свидетельств использования галлюциногенных грибов в Соноре и Чиуауа. Честно говоря, их там даже никогда не находили, и трудно поверить, что, даже если в засушливых условиях этих штатов можно случайно найти отдельные экземпляры, их хватит для возникновения и отправления обрядов; во всяком случае, рассчитывать найти их в достаточном количестве очень сложно. Это могут быть только известные индейцам небольшие участки, достаточно влажные и плодородные, где они наверняка могут найти такие грибы.

Возможно также, что этот вид ещё не известен науке и способен расти в засушливых местах. В таком случае было бы восхитительно, если бы Вы смогли его обнаружить и сделать столь примечательное открытие. Описанная Вами практика курения этих грибов мне до сих пор также не встречалась.

Если у Вас есть образцы этого порошка или смеси, в которую он входит, мы смогли бы определить вид с помощью микроскопического анализа: в такой смеси обязательно присутствуют споры, и, если вид известен науке, их будет достаточно для идентификации. Сейчас у нас хранится почти два десятка галлюциногенных видов грибов, встречающихся в Мексике.

Появится ли испаноязычное издание Вашей книги? Вы приводите в ней несколько переводов, но во многих случаях мне чрезвычайно хотелось узнать и другие слова и выражения. Как дон Хуан говорит «человек знания» — hombre de conocimientos или просто un hombre que sabe? На языке масатеков курандеро называется cho-ta-chi-ne, «тот, кто знает».

Двуязычен ли дон Хуан, или по-испански он говорит свободнее, чем на языке яки? Есть ли в Ваших заметках эквиваленты используемых им терминов на языке яки? Было бы чрезвычайно интересно изучить выразительность языка яки по значениям этих терминов. Упоминали ли Вы в других работах или выступлениях, умеет ли он читать и писать по-испански? Чем он зарабатывает на жизнь? Его эзотерические знания вполне профессиональны, но ведь ему нужно как-то кормиться. Я предполагаю, что Вы сами целиком принадлежите к культуре «гринго», поскольку произносите своё имя как «Кастанеда», а не «Кастаньеда», как оно звучит по-испански.

Искренне Ваш,
Р. Гордон Уоссон

Ответ Карлоса Кастанеды, 6 сентября 1968 года

Уважаемый мистер Уоссон,

мне было очень приятно получить ваше письмо. Ваши профессиональные заслуги в области галлюциногенных грибов мне хорошо известны, и поэтому для меня большая честь обсудить с вами этот предмет.

Однако примите во внимание, что я не являюсь авторитетом в этом вопросе и что мои знания строго ограничены собранными мной этнографическими данными.

Прежде всего должен сказать, что моя полевая работа — я уже говорил об этом во введении к книге — велась в очень строгих условиях: это никогда не было антропологической работой, а скорее исследованием, продиктованным моими собственными интересами. А поскольку меня интересовали «содержание» и «смысл», я был поглощён следствиями системы убеждений дона Хуана, несмотря на большой объём данных о конкретных этнографических деталях.

Поскольку я имел дело с серьёзной и впечатляющей системой убеждений, я намеренно затемнил в книге многие из этих этнографических деталей, создав тем самым неточность в письменном изложении и не вернувшись к восстановлению более полного этнографического контекста. Тем не менее я постараюсь ответить на ваши вопросы в том порядке, в каком вы их задали.

Вопрос: Правильно ли я заключаю из вашего повествования, что вы никогда не собирали грибы и даже не видели целого экземпляра?

Я собирал их сам. Через мои руки прошли, возможно, сотни экземпляров.

Мы с доном Хуаном ежегодно ездили собирать их в горы к юго-востоку и северо-востоку от Валье-Насьональ в штате Оахака. Все подробности этих поездок и самого сбора я из книги убрал.

Сам дон Хуан решительно возражал против моего желания включить эти описания в книгу. Он не возражал против конкретных подробностей о сборе пейота или травы дьявола, поскольку считал, что божество, заключённое в пейоте, — покровитель, доступный всем людям, как и сила травы дьявола. Но трава дьявола не была его союзником (aliado). Сила же грибов была его союзником и как таковая стояла превыше всего. Это подразумевало полную секретность в отношении конкретных процедур.

Вопрос: Удостоверились ли вы, что имеете дело с Psilocybe mexicana?

Нет. Моя ботаническая идентификация была лишь предварительной и потому очень слабой. В книге, кажется, сказано, что это Psilocybe mexicana, и я боюсь, что это редакторская ошибка. Мне следовало оговорить, что это всегда было лишь попыткой классификации, поскольку полной уверенности у меня никогда не было. Вид, которым пользовался дон Хуан, напоминал виденную мной Psilocybe mexicana. Сотрудник отдела фармакологии Калифорнийского университета также показывал мне образцы этого вида, и на этом основании я заключил, что имею дело именно с ним. Однако без обработки грибы никогда не превращались в порошок. Дон Хуан всегда собирал их левой рукой, перекладывал в правую, а затем складывал в маленькую плотную тыкву. Гриб распадался на мелкие частицы, но не в порошок.

Вопрос: Знаете ли вы, где растут эти грибы?

Мы находили их на мёртвых стволах деревьев, но чаще на гниющих остатках засохших кустарников.

Вопрос: Каково культурное происхождение дона Хуана?

Дон Хуан, на мой взгляд, человек маргинальный, выкованный разными силами вне подлинной культуры яки. Его действительно зовут Хуан. Я пытался подобрать для книги другое имя, но не смог представить его иначе, чем доном Хуаном.

Он не чистокровный яки: его мать была индианкой юма, и родился он в Аризоне. Смешанное происхождение, по-видимому, с самого начала сделало его маргиналом.

Первые годы жизни он провёл в Аризоне, а затем, лет в шесть или семь, переехал в Сонору. Какое-то время он жил там — не знаю, с обоими родителями или только с отцом. Это было время великого восстания яки, и дон Хуан с семьёй был схвачен мексиканскими войсками и депортирован в штат Веракрус. Позже дон Хуан перебрался в район Валье-Насьональ, где прожил около тридцати лет.

Думаю, он переехал туда вместе со своим учителем, который, должно быть, был масатеком. До сих пор мне не удалось установить, кем был его учитель и как он научился быть брухо, хотя сам факт, что мне каждый год приходится возить его в Оахаку за грибами, ясно указывает, где он учился — по крайней мере, в том, что касается грибов.

Как видите, пока я не могу с уверенностью определить его культурное происхождение иначе как гипотетически. Между тем подзаголовок моей книги — «Путь знания индейцев яки». Это ещё одна ошибка, в которую я попал по неопытности в делах публикации. Редакционный комитет издательства Калифорнийского университета, приняв рукопись к печати, предложил включить в заголовок слово «яки», чтобы подчеркнуть этнографическое происхождение книги. Они не читали рукопись и заключили, что я сказал, будто дон Хуан — яки; это была правда, но я никогда не имел в виду, что дон Хуан — продукт культуры яки, как получается, если читать название книги. Дон Хуан считал себя яки и, казалось, был глубоко связан с яки Соноры. Тем не менее […]

Я не знаю, растут ли галлюциногенные грибы в засушливых районах Соноры и Чиуауа. Насколько мне известно, дон Хуан никогда их там не искал. Хотя он неоднократно говорил, что, как только человек научится управлять силой внутри себя, грибы могут расти в любом месте, где он пожелает, — то есть они растут сами собой, без его непосредственного вмешательства.

Впервые в жизни я увидел эти грибы в Дуранго. Я думал, что мы едем искать хонгитос, но мы сосредоточились на сборе пейота в Чиуауа. Тогда я увидел, может быть, десять или двенадцать грибов. Дон Хуан сказал, что это лишь знак и что их недостаточно. Тогда же он сказал мне, что за нужным количеством грибов нам придётся ехать в Оахаку.

В 1964 году я сам нашёл этот вид в горах Санта-Моника, здесь, в Лос-Анджелесе. Я отнёс грибы в лабораторию Калифорнийского университета, но из-за небрежного обращения их потеряли, прежде чем удалось определить вид. Мне было совершенно ясно, что это тот же вид, что и у дона Хуана. Он, естественно, истолковал находку как предзнаменование того, что я на верном пути обучения, но мои последующие действия — то, что я сорвал грибы и оставил их у посторонних, — снова убедили его в моей крайней глупости.

Вопрос: Сохранились ли у вас образцы порошка или смеси, в которую он входил?

Нет, однако я уверен, что смогу достать немного. Если этого достаточно для изучения под микроскопом, я смогу прислать их вам позже в этом году.

Вопрос: Будет ли испанское издание книги?

Надеюсь, издательство Калифорнийского университета рассмотрит такую возможность. Все мои заметки — на испанском. По сути, книга представляет собой почти английскую версию испанской рукописи.

Вопрос: Говорил ли дон Хуан «hombre de conocimiento» или просто «человек, который знает»?

Здесь вы дали мне ценную подсказку. Чтобы обозначить состояние или стадию обучения на пути к тому, чтобы стать «человеком знания», дон Хуан пользовался выражениями hombre de conocimiento, hombre que sabe и uno que sabe. Я предпочёл «человек знания», потому что это выражение конкретнее, чем «тот, кто знает».

Я прилагаю к письму несколько листов своих испанских заметок, где упоминается «человек, который знает». Надеюсь, их можно разобрать. Эти листы — прямая расшифровка ещё более неразборчивых записей, которые я делал, пока дон Хуан говорил со мной. Как правило, я сразу же переписываю свои записи, чтобы не утратить свежести и блеска высказываний и мыслей дона Хуана.

Вопрос: Двуязычен ли дон Хуан, или по-испански он говорит свободнее, чем на яки?

Дон Хуан говорит по-испански так свободно, что я склонен полагать: испанский он знает лучше любого другого известного ему языка. Но он говорит также на яки, юма и масатекском. Думаю, он говорит и по-английски или по крайней мере прекрасно понимает, хотя я никогда не слышал, чтобы он на нём говорил.

Вопрос: Есть ли в ваших полевых заметках эквиваленты его терминов на языке яки?

У меня есть несколько неиспанских терминов, но их слишком мало для серьёзного изучения. Наши беседы велись только на испанском, и те немногие иноязычные слова не были словами яки.

Вопрос: Умеет ли он читать и писать по-испански?

Он очень хорошо читает, но я никогда не видел, чтобы он писал. Долгое время я считал его неграмотным. Это недоразумение с моей стороны было следствием того, что мы расставляем акценты по-разному: я придаю значение тем сторонам поведения, которые для него совершенно несущественны, и наоборот. Это познавательное различие между нами — тема, которую я пытаюсь развить в биографии дона Хуана, над которой сейчас работаю.

Мне нечего сказать о себе. Я родом из Сан-Паулу, Бразилия, но до приезда в эту страну учился в школе в Буэнос-Айресе, Аргентина. Моё полное имя — Карлос Аранья. Следуя латинской традиции прибавлять к имени фамилию матери, я стал Карлосом А. Кастанедой, когда приехал в Соединённые Штаты. Эта фамилия принадлежала моему деду, родом с Сицилии. Не знаю, как она звучала изначально, но он сам изменил её на «Кастанеда» — по собственной прихоти.

Надеюсь, я ясно ответил на все ваши вопросы. Спасибо за письмо.

Искренне,
Карлос Кастанеда

См. также

Источник: публикация «Переписка Карлоса Кастанеды и Гордона Уоссона» на castaneda.ru (12 марта 2020 года). Русский перевод выправлен по смыслу; в ответе Кастанеды одна фраза оборвана в исходной публикации — место отмечено знаком […].