Брухерия среди масатеков (Джин Бассетт Джонсон, 1939)

Летом 1938 года небольшая экспедиция работала в масатекском городке Уаутла-де-Хименес в Оахаке. Один из её участников, американский антрополог Джин Бассетт Джонсон, издал в 1939 году отчёт под названием «Элементы масатекского колдовства». Это первое западное описание масатекского грибного культа — на шестнадцать лет раньше, чем в тот же городок приехал Гордон Уоссон.

Кто и где

Масатеков по переписи тех лет насчитывалось 55 343 человека; одноязычных среди них было 81,76 процента — выше этот показатель был во всей Республике только у чолей. Говорят на двух диалектах: масатеко-пополока в жаркой низине (tierra caliente) и масатеко-уаутла в прохладном кофейном нагорье (tierra templada). Вокруг — чинантеки, науа, миштеки, куикатеки и сапотеки; основной набор обычаев у всех этих народов общий, что особенно заметно в пограничных двуязычных городках.

Сеанс 16 июля

К брухо экспедицию вывел местный торговец, старший дон Хосе Дорантес. Предлог назвали такой: у одного из участников в Мехико болеет родственница. Брухо согласился не сразу — почти неделю тянул, потом несколько раз расспрашивал о характере болезни и наконец назначил встречу у себя дома. Она началась в десять вечера в субботу и кончилась в два ночи. Присутствовали восемь человек.

Брухо — старик за семьдесят, частично парализованный, с лёгкой формой пинты; по-испански не говорит. От прочих горожан отличался разве что высокими ботинками на пуговицах и широкополой фетровой шляпой.

Перед ним стоял низкий столик, над столом висели две обычные цветные религиозные гравюры. На столе: миштекская корзина с шестью яйцами (два индюшиных, два крапчатых куриных, два белых), сорок восемь зёрен кукурузы, свеча, пакетик с молотым табаком, ножницы, белая бечёвка, тыквенный сосуд — тоже с табаком, квадратик бумаги из коры, свёрток копала и большое красно-синее перо гуакамайи. На полке слева — ночник, зажжённая свеча и связки с кашицей в банановых листьях, две засушенные орхидеи и короткий посох, оплетённый сухими жёлтыми цветами. Под столом — копаловая горелка.

Порядок был такой. Брухо ещё раз спросил о симптомах. Разжевал три гриба и палочку неизвестного вещества. Выложил шесть яиц в два ряда. Призвал Петра и Павла, а за ними множество святых и местных дев — Гваделупскую, Соледад-де-Оахака, Деву Чиуауа. Велел родственнице больной взять кусочек копала в правую руку и повторить имя больной, потом положить копал в горелку; добавил копаловой пыли и зажёг. Спросил, где родилась больная и где закопан послед — и сказал, что болезнь пришла от сухого ветра. Перекрестился, призвал дух больной. Затем пошла долгая литания: святые, а за ними дуэ — владыки скал, рек, гор, земли, звёзд, растений, солнца, луны и ла’а, горных карликов.

После этого он поднял зёрна кукурузы, сделал над столом четыре извивающихся движения, будто собираясь бросить кости, произнёс «во имя Отца, Сына, Святого Духа и Благословенной Троицы» и рассыпал сорок восемь зёрен по столу. Упавшие на земляной пол подобрали и положили на край. Дальше — семь бросков, между которыми он снова молился, и чтение рисунка вслух:

  1. «Путаница. Наука не уверена, может ли она помочь».
  2. «Всё ещё в замешательстве, но немного яснее».
  3. «Возможная надежда».
  4. «Смерть. Я вижу похороны. Духи не со мной, но надежда не совсем отсутствует».
  5. «Если вы верите и имеете веру, есть надежда».
  6. «Ей уже намного лучше, но ты должен верить в меня».
  7. «Она сейчас здорова, и вы можете отправить телеграмму, чтобы доказать это».

Копал он жёг трижды — сперва на полу между ног, потом держа горелку в руке; между заклинаниями и бросками курил сигару. Сказал, что лечит с тринадцати лет, что наука его очень древняя, идёт от antepasados и передаётся от отца к сыну.

О предметах на столе он сказал, что каждое искренне произнесённое слово услышано Небесами, а вещи на столе — это Силы, «подобные банку, из которого можно черпать, если есть что черпать». Пользоваться Силами он может, хотя не умеет ни читать, ни писать, ни говорить на других языках. Молитва, объяснил он, написана пером гуакамайи на бумаге из коры.

На следующий вечер он принёс шесть маленьких свёртков: в каждом яйцо, два-три боба какао, копал и крошечное перо, завёрнутое в клочок коры. Их следовало закопать во внутреннем дворике дома больной, ориентировав по линии восток — запад.

Что значат предметы

В Масатлане Джонсону объяснили значения прямо: какао — богатство, яйцо — сила, перо — свидетель (святой свидетель), бумага из коры или кукурузная шелуха — обет (святое обещание). Там же вместо коры чаще берут шелуху, известную под ацтекским именем толомашле; бумагу делают из дерева, которое по-масатекски зовут тишу.

Всё это, кроме грибов, открыто продаётся на рынках и обычно комплектом. Цены Джонсон записал: большие перья — от двадцати до пятидесяти сентаво, кора — около тридцати за кусок четыре на шесть дюймов, какао и копал — по две штуки за сентаво. Услуга церковного молитвенника стоила от десяти-пятнадцати сентаво до пары песо, а работа брухо с кукурузой и свёртками — редко меньше пяти-шести песо.

Другие способы

Высасывание. Лечение высасыванием распространено по всему масатекскому краю; у соседей-куикатеков из пациента «извлекают» бобы, волосы, рыбьи кости.

Церковные брухо. Отдельная профессия — мужчины и женщины, чьи приёмы Джонсон сравнивает с ацтекскими уэуэте: молитва за человека или против него, диагностика и лечение возложением рук, а ещё они освящают и продают пучки кустарника, которыми натирают изображения святых, — так часть магической силы святого переходит в кустарник.

«Чёрное». Есть заклинание, от которого кусок верёвки или лозы, брошенный в воду в сторону противника, обращается змеёй и уходит к врагу.

У куикатеков, чтобы наслать болезнь, оставляют Владыке горы дар — курицу, яйца, бамбуковые трубки тепаче, свечи и копал. Если больной умирает, вины не признают: «эйр был очень сильным».

Табак готовят так: свежий лист мелко растирают с горстью извести, иногда добавляют зубчик чеснока. Смесью опрыскивают место работы, чтобы отогнать змей и ядовитых тварей; ею же околдовывают — берут порошок в рот и выдувают в сторону врага. Заметивший это может защититься: провести на земле черту и плюнуть в неё.

Грибы: говорит не брухо

Грибы едят брухо и в Масатлане, и по всей области. Джонсон записал три самых ходовых названия: хонгитос-де-Сан-Исидро (по-масатекски стейи, цамиье), десбарранкадера (цамикцу) и совсем мелкие цамикинди.

Дальше — самое интересное место статьи. Пока брухо под действием гриба, говорит гриб, а не брухо. Всё это время он остаётся с пациентом; они одни в углу дома. Брухо поёт, танцует и молится. Больше шести грибов принимать нельзя: он сойдёт с ума, а пациент умрёт. Он призывает всех святых и рассказывает, где с пациентом случилось несчастье, после чего велит закопать свёрток в доме по линии восток — запад; часто вместе со свёртком закапывают агуардьенте. Пациент пятьдесят дней держит диету и воздержание — если лечение не подействовало, значит, ограничения были нарушены.

Грибами же находят пропажу. Их принимают ночью; человек засыпает и начинает говорить. Рядом нельзя держать животное, которое криком потревожит спящего. Пока он говорит, другой слушает — и наутро идут искать. Вместо грибов используют и «семя Девы», и «траву Марии».

Карлики, Хозяева и имена

Из Сан-Кристобаль-Масатлана, легендарной столицы масатеков, Джонсон записал про особое наваждение. Насылают его горные карлики ла’а — маленькие старички, появляющиеся ровно в полдень и ровно в полночь. Лица у них мальчишеские, но сами они стары и очень сильны. Они хватают прохожего, валят на землю и накладывают тяжёлое заклятие; есть отдельный род брухерии, чтобы это лечить, и если не вылечить быстро — человек умрёт.

Другой род карликов — чикуши, живущие в горных пещерах. К ним ходят с жертвой: заболел — неси индейку. Туда же ходит брухо вызывать дождь: входит в пещеру с молитвой и одной-двумя индейками, пещера при этом гремит, потому что духи сердятся (гром вообще приписывают маленьким старичкам). Он разбрызгивает воду, чтобы пошёл дождь, а птиц оставляет живыми — в уплату.

Боятся и Хозяев земли, живущих под землёй; у каждого места есть свой дух, и духи способны убить того, кто их раздражает. Отсюда правило: ночью настоящих имён не произносят — человека называют по какому-нибудь предмету, стулом или столом. Назовёшь по имени — хозяева гор заберут его удачу, нашлют болезнь, и он умрёт. И примета: «когда сова кричит ночью, кто-то умрёт».

Некоторые умеют отправить дух человека в оленя: убьют оленя — умрёт человек. В Теутиле, у куикатеков, верят в нагвалей и в сову как птицу дурного предзнаменования; а тому, кто носит с собой перо гуакамайи, повезёт с женщинами.

Икскатлан и Индепенденсия

Из городков масатеко-пополока Джонсон приводит другой обряд. Брухо стелет маленький плетёный коврик, сверху — белую хлопчатую ткань, вокруг раскладывает маленькие древние фигурки. Бросает кукурузу три-четыре раза и читает рисунок. Иногда рисунок велит убить двух цыплят: их убивают и бросают на ткань — если сильно бьются, больному станет лучше. Потом варят из них бульон и зовут четырёх свидетелей, которые едят его по четырём углам ткани. Дальше кладут в лист какао яйца, добавляют перо гуакамайи (какао — деньги, которые платит пациент; яйцо — сила) и стебель бамбука, означающий спиртное. Свёртки закапывают на перекрёстке, или там, где лежит больной, или прячут; кости цыплят зарывают в землю. Зёрен здесь берут двадцать четыре — из середины початка, в котором двенадцать рядов. Говорит брухо на своём особом языке.

В Масатлане у гадания на кукурузе есть необычный вариант: зёрна бросают на двадцать карточек с изображениями животных, а рисунок толкуют по куадерно — тетрадке, которую можно купить в любой лавке.

Когда человек умирает, к телу кладут пучок семян, называемых алегрия — «радость»: это деньги на том свете, чтобы покойник не умер с голоду.

Чем это интересно читателю Кастанеды

Тем, что это протокол, а не пересказ. Здесь видно, из какого материала сделана фактура книг о доне Хуане: лечение высасыванием, копал, свёрток, закапываемый по линии восток — запад, Хозяева мест, запрет называть имена ночью, сова, олень, в которого отправляют дух человека, вера в нагвалей у соседей-куикатеков. Ничего из этого Кастанеде не пришлось бы выдумывать: всё это записано в Оахаке за тридцать лет до его первой книги.

И отдельно — фраза, которая стоит целой главы: пока брухо под действием гриба, говорит гриб. Не «человек в изменённом состоянии сообщает нечто», а другой говорящий, для которого человек — рот. Тот же ход мысли лежит в основе всего, что дон Хуан говорит о союзниках и о растениях силы.

Наконец, это место. Уаутла-де-Хименес — тот самый городок, куда в 1955 году приедет Гордон Уоссон и где будет вести веладу Мария Сабина. Джонсон описал происходящее там на шестнадцать лет раньше, и именно его статья и записи Вайтланера навели Уоссона на Уаутлу.

См. также

Источник. Jean Bassett Johnson, «The Elements of Mazatec Witchcraft», Etnologiska Studier 9, Göteborg, 1939. Полевые данные собраны летом 1938 года; работа велась при финансовой поддержке Панамериканского института географии и истории (Мексика). Здесь дано изложение на основе русского перевода, опубликованного на castaneda.ru; перевод местами машинный, поэтому географические и языковые названия следует сверять с оригиналом по ссылке.